«Окно! Окно!»… Хоэль так разволновался, что ничего не мог толком объяснить. Он бежал и тащил нас за собой по коридорам. Можно было подумать, что он живёт в Особняке уже сто лет, все повороты знал не хуже нас. Мы выбежали в парк.

Клад, подняв морду вверх, тревожно топтался у двери. Увидев нас, он жалобно заскулил. Мы сделали несколько шагов вперёд, а потом повернулись и посмотрели туда, куда тыкал пальцем Хоэль. Да, открытое окно… в крыше особняка! Точнее, чердачное окошко.

– В крыше не было никаких окон, – в изумлении прошептала я.

– Лестницы на чердак тоже не было, – проговорил Лиам. – Но всё это было, когда особняк только построили, я видел на старинных фотографиях.

И я вспомнила, что он рассматривал какую-то фотографию и, кажется, с беспокойством. Я жутко испугалась.

– Думаешь, управляющий его восстанавливает?

– И думаю, не просто так. Боюсь, как бы эти два голубчика не сбежали через это окно! Надо предупредить Рауля!

Лиам побежал обратно в Особняк, а Клад замер, задрав морду вверх. Шерсть на загривке у него встала дыбом. Мы с Хоэлем наблюдали за ним с удивлением и невольно проследили за его взглядом. На крыше появилась фигура, такая же отчётливая, как у каждого из нас. Мужчина в цилиндре и широком чёрном плаще… Серый призрак, который добыл себе душу!

В ту же секунду Леонид – наверняка, его предупредил Лиам – выбежал из Особняка и закричал нам:

– Сюда! Сейчас же!

Понятное дело, что нас как ветром сдуло.

Лиама внизу не было, но мы слышали его шаги на втором этаже, где комнаты. Он, что, не пошёл сразу к Раулю? Мы помчались со всех ног наверх и увидели в коридоре открытую дверь. Лиам вошёл в нежилую комнату и дёргал сонетку, которой когда-то вызывали слуг. Лиам прав, в это время Рауль обычно отдыхает у себя в комнатке, а его нужно срочно разбудить. Я вдруг сообразила, что на крыше мы видели только одну фигуру, и это был Жак. А где сейчас второй, который восстановил чердачное окно и искал для себя живую душу, мы понятия не имели.

Хоэль с Кладом убежали. Лиам оставил сонетку и сказал:

– Я надеюсь, что система всё еще действует. Теперь бежим вниз.

И мы снова побежали. У Рауля, конечно, достанет опыта, чтобы не дать украсть у себя душу, но если застать его врасплох во время дневного сна…

Будем надеяться, что Лиам разбудил его вовремя.

Мы сбежали вниз по лестнице и свернули в отсек администрации. И сразу почувствовали там холод. С каждым шагом нам становилось всё холоднее. Мы подошли к двери Рауля.

Хоэль уже был внутри. Длинной вилкой для жаркого он тыкал в серого призрака – совершенно мне незнакомого.

Толстяк с круглым животом в коричневом рединготе[10], чёрные волосы начесаны на узкий лоб, лоснящиеся щеки и квадратный подбородок… Вот этот точно управляющий!

Клад вонзил ему клыки в ногу, и призрак пошатнулся. Он пытался ответить нападающим, но всё время промахивался, а они старались всеми силами отогнать его от постели, на которой неподвижно лежал Рауль с открытым ртом! Я вся похолодела. Мы опоздали: управляющий украл у Рауля душу!

Мы с Лиамом старались остановить злобного пришельца, но у нас ничего не получалось. Волнения и тревоги мешали нам сконцентрироваться, а вот Хоэль проявлял яростную волю, защищая «папу», которого он себе выбрал. Но и его силы уже подтачивали страх и горе, я видела: опасность близится – ещё немного и озлобленный управляющий доберётся до малыша! Я схватила с этажерки керосиновую лампу и обрушила её на голову серого призрака.

Клад отпустил добычу. Хоэль опустил вилку. Управляющий покачнулся. Я ждала, что он рассыплется… Но вместо этого он скользнул мимо меня к двери. Лиам схватил со стены вертел и перегородил бегущему призраку путь. Но тот продолжал бежать и оказался перерезанным надвое. Он застонал от боли, с трудом воссоединил две свои половины и выскочил в коридор, оставив позади себя шлейф ледяного воздуха.

– Не дадимся никому! – подмигнул Хоэлю Лиам. – Так, малыш?

Мальчуган решительно кивнул. Так. Выстаивать, сопротивляться он умел, это точно.

– Пошли! – распорядился Лиам.

А я-то хотела броситься к Раулю. Но тон у Лиама был такой, что я послушалась. А с чего вдруг, сама не знаю. Мне было до ужаса плохо.