– У тебя пианино? – удивился Хоэль, входя ко мне в комнату.

А я удивилась его приходу. Обычно он всегда был около Рауля – судя по всему, Хоэль выбрал его своим «папой».

– Мне нравится пианино, – продолжал он рассуждать. – Если нажимать на одну и ту же клавишу, она всегда будет играть одинаково.

Любопытное замечание. Малыш очень нуждался в надёжности. Он не раз нажимал на клавишу «правосудие», но результат всегда получался разным.

Я села за пианино. В Особняке все ноты звучали чисто, здесь пианино не нужно было настраивать.

Хоэль нажимал и нажимал на клавиши, много раз на одну и ту же, он хотел убедиться, что теперь всё надёжно и неизменно. Я позавидовала его спокойствию после того, что ему довелось пережить на чердаке. Но, наверное, мгновенный испуг дался ему легче. Зато не справился с потрясением, обрушившим его мир, и не нашёл там себе места. Я называла Хоэлю ноты и пела их. Ему понравилось. Мне тоже. От пения на душе всегда становится легче. Даже если поёшь просто: «До-ре-ми-фа-соль-ля-си-до».

Потом мы вместе стали петь ноты, каждый в своей тональности, и когда не совпадали, смеялись.

– А ты тоже умерла от холода? – совершенно неожиданно спросил Хоэль.

– Нет. Меня кто-то убил.

– Ужас!

– Да нет, ничего. Я даже не заметила, – соврала я.

Но вообще-то это частично правда. Если бы моё убийство не вызывало во мне такую ярость, можно было бы сказать, что это была хорошая смерть. Но я не могла согласиться с насилием. С тем, что меня принудили, заставили, взяли надо мной власть. Не могла простить боль, причинённую папе, мой страх, когда меня держали в подвале… Страх и безнадёжность… Потому что я не просто боялась того, что со мной произойдёт, я была в тоске и отчаянии все последние дни.

Внезапная остановка. Я поняла, почему мне было так плохо…

Хоэль прервал ход моих мыслей:

– А можно наливать им в туфли клей?

– Что? Ты о ком?

– Можем мы наливать клей в туфли злых призраков?

– Поняла… Не знаю. Но меня убил не злой призрак. И убийце я налила бы чего-нибудь похуже клея.

– Клея с камешками.

– С гвоздями. Острыми и ржавыми!

– С колючками!

– С кактусами!

– С дикобразами!

Хоэль подпрыгнул, услышав сигнал Рауля на полдник, и тут же умчал, не попрощавшись. Я тоже вышла из комнаты, чтобы разыскать Лиама. Мне нужно было рассказать ему одну важную вещь.

Я нашла его в библиотеке. Он рылся в старых папках. Достал и рассматривал какую-то фотографию. Тогда я не обратила на это внимания. Я была слишком взволнована.

Взглянув на меня, Лиам отложил фотографию в сторону и спросил:

– Ты вспомнила что-то важное?

Я уселась напротив него.

– Помнишь, я говорила, что похититель привязал меня в стенной нише? Но только сейчас я поняла, почему я не могла пошевелиться. Напротив меня он поставил два арбалета, к ним тянулись верёвки, которыми я была связана: дёрнусь и сама в себя выстрелю. Стрелы были направлены прямо в меня. Я даже спать не могла, боялась во сне нечаянно шевельнуться. Mab gast..

– Что-что?

Лиам обратил внимание на слово, какое у меня вырвалось, так бы я его и не заметила.

– Это по-бретонски, – объяснила я. – ругательство. Переводить не обязательно.

– Ты говоришь по-бретонски?

Тут меня снова как прострелило:

– Я знаю, в какую я ходила школу! В «Диван»!

– «Диван»? Так называлась твоя школа?

– Не только моя. Это целая сеть школ, где преподавание ведётся на бретонском языке.

Вот теперь Лиам всерьёз заинтересовался.

– Ты помнишь адрес?

– Нет. Но не в каждом квартале есть такой «Диван». – Я прикрыла глаза. – Я вижу дверь школы, вижу улицу… Улица спускается к морю. Вижу каменную стену. От неё виден пляж Мулен Блан. – Меня осенило. – Это же в Релек-Керюон, в пригороде, а не в самом Бресте. Сейчас я тебе покажу его на планисфере!

Лиам поднялся, но мне показалось, с какой-то заминкой. Я ещё не знала, что его путешествие в Намюр едва не закончилось катастрофой, и он боялся снова пользоваться Картой вечности. Хотя моё похищение произошло можно сказать недавно, но всё же оно уже было в прошлом, а в прошлое на такси не поедешь.

Но следователь в Лиаме пересилил опасения, и через пять минут мы уже были в подсобке. Я стояла в круглой комнате и вокруг меня жил своей жизнью мир, но у меня не было ощущения, что я часть этого мира. Я нашла Брест, увидела рейд[8], стала искать Релек. Потом пробежала взглядом по улицам, стараясь понять, как я шла. Меня похитили за несколько шагов до Эммауса[9], я иногда заходила туда, покупала что-то невероятное из одежды. Я показала Лиаму это место и отступила назад, сердце у меня колотилось, как сумасшедшее. Теперь я уже жалела, что рассказала ему о том, что вспомнила. Сейчас он увидит, как похититель хватает меня, а я выгляжу как полная дебилка.

Ладно, поздно. Палец Лиама уже скользил по ленте времени, и экран для меня затуманился. Какое-то время он искал что-то взглядом на Карте.

– Я его вижу, – прошептал он мне, словно похититель мог нас услышать. – Он притаился за серым автомобилем. Это здоровенный седан. Не могу рассмотреть марку. Одет как байкер. Небольшого роста, полноватый. Ты точно его описала.

– А меня ты видишь? – Я всё же спросила, хотя мне было очень тяжело.

– Ты сейчас на углу улицы, а он прячется немного дальше…

Я стиснула зубы, Лиам не произнёс больше ни слова. Похоже, он был в таком же шоке, как я.

– Ты в багажнике. Он садится за руль, – наконец сказал он прерывающимся голосом.

– Следуй за ним! Узнай, куда он едет!

Что за глупости я говорю! Конечно, Лиам следит за ним. Я зажала рот рукой – у меня тошнота подкатила к горлу.

– Ну вот! – неожиданно с огорчением воскликнул Лиам. Карта снова стала для меня видимой, она вернулась в настоящее! Лиам притронулся к ленте времени. Без толку.

– Да не может такого быть! – он занервничал. – Я слишком много ею пользовался в последнее время. Она сбоит!

С лестницы до нас донёсся крик Хоэля:

– Лиам! Клеа! Окно! Окно!