Ладонь стиснула мне рот, а от свистящего шёпота чуть не лопнули барабанные перепонки:

– Что ты здесь делаешь?!

Как же я испугалась! Глаза, смотревшие в мои, полыхали яростью. Леонид! До меня дошло с величайшим трудом, что он каким-то образом сумел схватить меня, что он меня держит, а ведь я призрак! Леонид ослабил хватку, и я попыталась объяснить:

– Там… Лиам… Он хочет пойти в замок и сказать Эмерансе…. Гильем её не бросал…

Я думала, Лео тут же сорвётся с места и помчится за Лиамом. Ничего подобного! Леонид ограничился поправкой:

– Он не ХОЧЕТ ПОЙТИ в замок, он ТУДА уже ПОШЁЛ. И у нас нет возможности его остановить.

Ну конечно, для Лео всё однозначно: если не можешь ничего поделать, нужно принять неизбежное.

– Предоставь Лиама его судьбе, – отчеканил он.

– Его судьбе? Вы считаете, что судьба Лиама – распроститься со своей душой в царстве серых призраков?

Леонид родился в Спарте, жертвенность для него в порядке вещей, поскольку главное для человека – служба «полису». А для нас «полис» – это Особняк.

Но представить себе Особняк без Лиама?! Нет, такого я даже представлять себе не хотела!

– Лиам считает спасение Эмерансы своим долгом, – продолжил Лео. – Всё, что он считает своим долгом, становится его долгом.

– И вы предоставите Лиама его судьбе?

– Ты хочешь от меня помощи? Ты знаешь, что у меня нет выбора. Я не могу оставить Особняк, я несу караульную службу.

Мне нечего было возразить Леониду. Кусты росли и росли, шипы на них становились всё длиннее и угрожающе тянулись к нам. Мне очень хотелось спрятаться от них за спиной Леонида, но благородная спартанка никогда бы так не поступила. Женщины и мужчины должны быть одинаково мужественными. Женщины не плачут по своим мужьям, сыновьям, друзьям, погибшим в бою «в ореоле славы».

Кусты тянули к нам шипы и понемногу окружали нас. Леонид вытащил из ножен меч и стал рубить ветки. Я последовала его примеру. Рука об руку мы сражались с врагом, стараясь его победить. К несчастью, чем больше мы срубали ветвей, тем больше их отрастало. Мне казалось, что я попала в фильм, который пустили в ускоренном темпе. Понимала, что нам не справиться. Слёзы текли у меня по щекам. И несмотря ни на что – наверное, не желая отстать от Леонида – я продолжала рубить ветки. С ощущением безнадёжности. Не с такой скоростью. Чувствуя, что задыхаюсь.

Оглушительный грохот сотряс воздух. Небо угрожающе почернело. Шевелящиеся земельные горбы стали расходиться трещинами, из них заструился дым. Дым приобретал очертания людей… Ужас сковал меня. Я поняла: ничего поделать нельзя, мы погибаем.

Леонид стал крутить мечом вокруг себя. Я застыдилась своей слабости и старалась во всём подражать ему. На самом деле, нас окружали лишь фантазии серых призраков, а не сами злые духи. Но тем меньше власти над ними имели наши мечи. Против призраков, порождённых призраками… А что, если они всё-таки могут украсть у нас души?

Теперь черноту рассекали молнии, они сверкали со всех сторон и врезались в землю с невероятным треском. Мы попали в окружение искрящихся молний. Я не знала, защищаюсь я от них или нет. Я чувствовала только ужас. Огненные всполохи подожгли кустарник. На нас наступал огонь. Леонид замер в неподвижности.

Я не сразу поняла: он бездействует, но вовсе не от отчаяния. Вокруг нас резко переменилась обстановка. Дымы стали рассеиваться, почва перестала колебаться, земля больше не вспухала и не трескалась. Горбы, посечённые молниями, понемногу оседали. Кусты догорали, осыпались пеплом, и ветер уносил пепел вдаль. Не смея поверить чуду, я прошептала:

– Кто-то встал на нашу защиту…

Но Леонид безжалостно отмёл мою надежду:

– Некому нас защищать.

И я снова почувствовала гнилостный запах, и с ним вместе ко мне вернулся страх.

– Серые призраки не способны на сотрудничество, – объяснил Леонид. – Вместо того, чтобы объединиться, каждый придумывает свои ловушки, их ловушки уничтожили одна другую.

Я слышала его слова, но не могла их как следует понять – вокруг снова хлюпала вода, ноги снова утопали в отвратительной грязной жиже. Я понимала: нас ждёт гибель.

Мы давным-давно потеряли Лиама из виду, и ничего кроме безнадёжности я не чувствовала. А мне бы так хотелось, чтобы в час, когда мы навеки покинем наш мирок, мы были бы с Лиамом вместе…

– Неужели нет никакой защитной полосы между нашим парком и лесом? – жалобно простонала я.

– Есть. Болота, – коротко ответил Леонид.

– Как это болота?

– Серые призраки ненавидят воду.

Я не поняла.

– Так это… болота нас защищают? И значит… серые их высушили?

– Не серые, ты и Лиам. Болота – часть парка. Ваш страх высушил болота. Серые призраки стали строить ловушки.

Как же это могло случиться? То, что меня успокоило, должно было насторожить? Я сама вооружила серых призраков? Постепенно до меня стало доходить то, что хотел мне сказать Леонид. Высушив болота, мы расстелили красную дорожку злым духам, один из них стал вспучивать почву и пускать дым, второй напустил на нас ледяной ветер, третий окружил колючими кустами, четвёртый обрушил молнии… Но молнии сожгли колючий кустарник. А ветер унёс пепел и развеял дымы.

Я посмотрела на блестящую жижу вокруг своих ног, на вонючие пузыри, которые лопались на её поверхности…

– Я создал эти болота, чтобы не пускать к нам злобных духов, – объяснил Леонид. – Это Лернейские болота, в которых Геракл убил гидру.

Лернейская гидра… болота… Двенадцать подвигов Геракла…

Я была в полной растерянности. Вода… Все народы считают воду очищением. Ритуальное омовение у евреев, обливание водой у мусульман, погружение в воду у азиатских народов, крещение водой у христиан… Все, кто борется с дьяволом, используют святую воду. Вода прогоняет дьявола. Вода отгоняет серых призраков. Леонид, конечно, заметил, в каком я нахожусь состоянии.

– Слезами делу не поможешь, – решил успокоить он.

Тон у него был прямо-таки отеческий.

Я вытерла щёки, они были совершенно мокрые. Лео был прав: я ревела. Но он был не прав в другом: слёзы приносят пользу. Они снимают тяжесть, расслабляют, тебе становится легче. Голова у меня заработала. Я стала вглядываться вдаль.

– Где Лиам?

– Я восстановил болота. Если не попадётся в ловушки леса, сможет вернуться. И не встретится с серыми.

Я снова съёжилась и с колотящимся сердцем поглядела в злобную темноту леса, в которой исчез Лиам.