Лиаму было грустно. Клеа твердо решила разобраться со своим прошлым, и так и должно было однажды случиться. Если до сих пор он не погрузился в поиски с головой, то только потому, что не хотел, чтобы Клеа исчезла. Тот, кто разрешал загадку своего смертного часа, обычно отправлялся в настоящий потусторонний мир, тот самый, где нет «ни печалей, ни воздыханий». Но случай Клеа оказался сложным: она страдала и после смерти, глубоко, всерьёз. Лиам видел, как её всю перекорёжило, когда она обнаружила ключ в двери. Клеа была настолько травмирована, что Лиам боялся: ей захочется укрыться, утешиться возле своего отца. А это была ещё одна опасность, которая грозила и ей, и ему. Если ничего не решив, она вернётся в мир живых, то навечно привяжет себя к отцовскому дому. И тогда он потеряет Клеа навсегда.

Нужно было по крайней мере постараться, чтобы Клеа сделала выбор. Осознанный выбор. Всерьёз. А для этого ему снова нужно было взяться за расследование, другой возможности успокоить её нет. Его собственная проблема может подождать. Да это и не проблема вовсе, а скорее тайна, загадка: почему отец написал у него на чемодане «Лиам де Фалестан»? Это, что, его настоящая фамилия? Он, что, не Лиам Андерсон, как привык себя называть? Он, что, приёмный?

В общем, Лиам пока не видел, как подступиться к этой загадке, а проблема Клеа была более срочной и настоятельной.

Кое-какие мысли на этот счёт у него уже возникли. Другое дело, что он смотрел очень мрачно на то, что в конце концов откроется. А как можно смотреть иначе? Похищение, требование выкупа, желание помучить жертву и её убийство – может ли тут открыться что-то утешительное? Особенно, если Клеа утверждает, что голос похитителя показался ей знакомым – значит, это был кто-то из близких – сосед, приятель…

Для начала нужно разобраться с подругой Клеа Блюэнн. Узнать, почему всё-таки в этот проклятый день 15-го октября она не пришла в школу. Она, в самом деле, была в больнице со своим братом?

Не радовало и то, что ему опять придётся иметь дело с Картой вечности…

Лиам спускался вниз по лестнице и увидел Рауля. Но Рауль не обратил на него внимания. Для мажордома, который замечал всегда и всех, это было необычно. Старик погрузился в свои мысли, это было написано у него на лице. Он ничего не сказал об их открытии, о своей смерти, но Лиам готов был руку отдать на отсечение, что дворецкий теперь только и думает об этом.

Отверстие подъёмника под лестницей было заделано, стена побелена. От былого не осталось следа.

Лиам постучался в кабинет главного врача.

– Доктор Граф, я пришёл поработать с Картой.

– Поработай… А знаешь, я тебе завидую, хорошо, что ты имеешь к ней доступ и с её помощью знакомишься с миром.

Лиам вздохнул.

– Да, конечно… Но на этот раз мне придётся в неё войти.

Главный врач сразу насторожился.

– Имей в виду, я этого не одобряю.

– Я тоже. Совсем. Можете мне поверить. Я всегда боюсь, а вдруг не получится вернуться. Но…

– Клеа нужно помочь.

– Откуда вы знаете?

– Лиам! Я врач или не врач? Или ты записал меня в идиоты? Я, что, не вижу: Клеа в тяжёлом состоянии, а ты всегда ей помогаешь. В общем, как-то так, я прав?

– Да, в общем как-то так, – подтвердил Лиам.

Ему было бы крайне неприятно, если бы кто-то, хотя бы и доктор, вмешался в его сердечные дела. Собственно, и говорить тут не о чем. Он влюблён в Клеа, она в него нет. Точка. Без продолжения.

Через приоткрытую дверь Лиам с опаской взглянул на светящуюся на стене Карту.

– Скажите, давно она здесь находится? – спросил он.

Он не ждал ответа, но Граф неожиданно сказал:

– Уже лет пять или шесть, появилась как раз перед моим приездом сюда в качестве главного врача.

– Надо же! А мне казалось, что «Карта вечности» здесь уже… целую вечность. Хотя, с другой стороны, не могла же она быть в особняке Рауля. А вы знали айтишника, который её создал?

– Нет, его здесь уже не было. Но он был не айтишник, а биолог. Погиб при взрыве у себя в лаборатории, когда работал над этой Картой. Он захотел закончить её здесь перед тем, как отправиться в потусторонний мир.

– Гений, по-другому не назовёшь! Вот только бы оставил инструкцию для пользователей.

– Это точно, – со вздохом согласился доктор Граф. – Меня Карта тоже немного пугает. В общем, прошу – будь очень осторожен.

Лиам слегка улыбнулся и ответил с иронией:

– Вы же знаете, доктор, я очень дорожу своей жизнью!

А затем переступил порог подсобки.

Лиам никогда об этом не думал, но сегодня вдруг сообразил: подсобка круглая потому, что находится в одной из башен. Он тут же прикинул и решил, что в западной.

Сейчас в Европе был день, и она была вся освещена, другая сторона вместе с Америкой находилась в темноте. Лиам, чувствуя одновременно и возбуждение, и тревогу (о чём он не стал сообщать доктору Графу) скользнул пальцем по светящейся ленте, расположенной в самом низу карты и отмечающей пульсацию времени.

Счётчик времени замер. Лиам перевёл его на 15 октября – дату похищения Клеа и громко произнёс:

– Брест, больница «Каваль Бланш».

Карта сконцентрировалась на городе, потом на больнице – немного в стороне от неё. Лиам приблизил лицо к карте, чтобы точнее совпасть со своей целью и указательным пальцем коснулся экрана.

И вот он уже стоял перед входом в больницу, на аллее, обсаженной кустами. Телепортация прошла удачно.

Лиаму показалось, что он попал загород. Корпуса больницы виднелись из-за деревьев, на лужайках между ними пестрели цветы. Он решил, что в корпус заходить незачем, тем более, он не знает, сможет ли оттуда вернуться, просто подняв вверх руку, как делал до этого.

Он пошёл по красным стрелочкам – стрелочки вели к пункту скорой помощи. Что-что, а больничные порядки были хорошо известны Лиаму. В хорошую погоду (а день был солнечным) курильщики в белых халатах курили на улице, выбрав местечко подальше от главного входа, чтобы не сталкиваться с посетителями, которые осуждающе смотрели на них, а то и отпускали едкие замечания. Чтобы узнать, привезли ли в больницу по скорой брата Блюэнн, достаточно было найти этих «подпольных» курильщиков.

И Лиам их нашёл. Он С подошёл к ним с независимым видом уличного парнишки.

– Драсте, тут мой кореш Эрван угодил с утреца на скорой к вам в больницу, сглотнул чего-то лишнего…

Стратегия сработала. Один из медбратьев оказался в курсе и воспользовался случаем, чтобы прочитать нотацию:

– Имей в виду, корешу твоему повезло. Доза оказалась небольшая, врачи справились. И скажу тебе, он был очень этим доволен. Поклялся, что никогда больше не станет выкидывать таких штучек.

– Класс! – обрадовался Лиам. – А его сестра? Она ещё там?

Медбрат тут же изменил тон.

– О сестре звони ему сам по мобильному. Нашёл себе службу информации!

Вот чего Лиаму зверски не хватало, так это мобильного. Но ничего не поделаешь. Лиам покивал головой:

– Ага. О'кей. Пойду ребят успокою.

Повернулся и пошел по аллее.

Но ушел недалеко. Остановился под прикрытием двух машин и стал слушать, о чём курильщики между собой беседуют – зачастую в таких разговорах попадается много интересного. И действительно, кое-что услышал:

– В полиции сейчас прямо волна самоубийств!

– Да Эрван этот никакая не полиция, он просто уборщик в участке, он не полицейский.

– Повезло, что доза смехотворная, вдвое меньше, чем назвала сестра. Вообще никакой опасности.

– У страха глаза велики, перепугалась девчонка, вот и преувеличила, чтобы точно забрала скорая.

Новость прозвучала для Лиама громом среди ясного неба. Выходит, Блюэнн врала.

Он медленно двинулся к деревьям на лужайке. Услышанное так потрясло его, что он забыл поднять руку к небу, чтобы вернуться. Стоял, не двигаясь под деревьями. Потом сосредоточился, сконцентрировал всю свою энергию и поднял руку вверх.

Уф! Он вернулся. Он снова в подсобке с Картой. В мире, где всё подчиняется силе воли, необходимо постоянно проявлять решимость.

– Ну что? – спросил доктор Граф. Он сидел и ждал Лиама.

Лиам с трудом пришёл в себя. Потом рассказал, что Блюэнн наврала, у её брата не было особой необходимости ехать по скорой в больницу.

– Ты хочешь сказать, что она придумала предлог, чтобы не идти вместе с Клеа в этот день из школы?

– Может, она сама и брату всё подстроила! Фуу! Как такое расскажешь Клеа? Это же её лучшая подруга!

– Ну, с этим точно можно не торопиться, – заметил главврач. – Клеа ведь не знает, что ты навещал больницу, а с твоей стороны всё это пока только предположения.

– Да, конечно, вы правы. Без твёрдой уверенности я ничего не буду ей говорить. Но у меня есть к Клеа кое-какие вопросы.

– Будь предельно осторожен, Лиам. Не нужно…

– Пугать больного? Это правило я выучил наизусть, доктор. Но я знаю, Клеа готова.

Какое невероятное облегчение – ничего пока говорить не надо! Лиам так обрадовался, что даже забыл сказать доктору о затруднениях с обратной дорогой. И о том, что забыл сказать, тоже мгновенно забыл.