– Кодама[11] проведут вас к пристани «Скитальца волн», – сказала Ямауба. – Следуйте за их зовом, и тогда не собьётесь с дороги.

С первыми лучами солнца Яку, Саори и Мика покинули хижину и отправились к морю. Ямауба выбрала им в проводники кодама – духов, обитающих в деревьях. На вид такие деревья ничем не отличались от обычных. Но, присмотревшись, Яку замечал в переплетении веток очертания лиц. Кодама указывали дорогу с помощью эха, переговариваясь между собой. Их голоса напоминали шелест листвы.

К полудню путники прибыли в портовый город. Яку ожидал, что они сразу направятся к пристани, но Саори не спешила попасть на пляж и свернула на одну из шумных улочек. Расколотые половинки маски Саори спрятала за широкий оби так, чтобы их не было видно.

– Зачем мы идём в город? – спросил Яку, взволнованный тем, что Саори нарушила их план. – Колдун следует за нами! Нужно быстрее сесть на корабль! – попытался он её переубедить, перекрикивая торговцев.

Те активно зазывали прохожих к своим прилавкам с разнообразным товаром: от диковинных фруктов до колдовских котелков. Морской солоноватый воздух смешивался с ароматом пряностей. Мика хотела задержаться у каждого лотка со сладостями, но Саори вовремя оттягивала её.

– Перед кораблём нам нужно зайти в одну лавку, купить… кое-что важное, – расплывчато ответила Саори, чем привела Яку в недоумение.

«То, что ей нужно купить в лавке, важнее, чем сесть на корабль и удрать от колдуна? Это совершенно не похоже на неё!»

Тревога Яку возросла:

– Это из-за твоей раны от онрё? Боль до сих пор не прошла? Ты хочешь купить для себя целебную мазь, раз её не было у Ямаубы?

Саори удивлённо взглянула на него, а после смущённо склонила голову, пряча улыбку.

– Спасибо за заботу, но плечо меня беспокоит не так сильно, как прежде. В лавку я иду по другой причине. Ямауба была права в том, что опасно вести тебя на корабль, где капитан и вся его команда – призраки людей, погибших в море. Поэтому тебе нужна маскировка, чтобы никто не понял, что ты человек, – заговорила она с серьёзностью и без запинок, чтобы не дать Яку возразить. – Фунаюрэй, конечно, не такие мстительные призраки, как онрё, но и безобидными их не назовёшь. Вдруг захотят потопить тебя так же, как когда-то умерли они? Зависть и злоба, что ты, в отличие от них, живой человек, может подтолкнуть фунаюрэй на страшные поступки.

Яку нервно сглотнул, представляя, как тонет в море, как леденая вода заливается в лёгкие, глуша его крики. Но ужас охватил его не только из-за этого.

– То есть ради меня ты рискуешь тем, что в городе тебя может схватить Раноку?! – Яку резко остановился. – Ну уж нет, я не собираюсь потом винить себя в том, что ты проведёшь вечность на службе у колдуна. Если ты забыла, то я вызвался помочь тебе, а не стать причиной твоей поимки.

– Отправить тебя беззащитного к морским призракам – даже не проси меня об этом, – Саори положила руку ему на плечо. Но в этом жесте было не раздражение, а… забота о нём. – Из-за меня ты попал в Икайно, и я не допущу, чтобы ты здесь погиб.

– А как же преследование Раноку? – у Яку не выходила из головы картина того, как колдун рыскал по лесу в поисках Саори. Он же скоро доберётся сюда!

– Ты сам говорил, что я против него теперь не одна, а с вами, – от её светлой улыбки у Яку разлилось внутри тепло, словно он не стоял посреди шумной улицы, где из-за угла мог выйти кто угодно, а вновь оказался в уютной хижине Ямаубы вдали от всех бед. – Я куплю что нужно, и мы сразу покинем город. Главное, не привлекать внимание, и всё обойдётся.

– Хорошо, – доверился ей Яку.

Ему было не по себе от косых взглядов ёкаев, которые быстро узнавали в нём человека и смотрели с подозрительным прищуром, словно Яку в чём-то провинился перед ними. Красный отблеск их глаз выражал угрозу.

Народ на рыночной площади состоял из существ, лишь отдалённо напоминающих людей – с крыльями, рогами, плотной чешуёй или хвостами. Всеобщее внимание давило на Яку. Поэтому он сам не заметил, как взял Саори за руку. Её пальцы слегка дрогнули, принимая его прикоснове – ние.

Яку с теплотой в душе отметил, что Саори не выпустила его ладонь. Ему было приятно, что прежде он поддерживал Саори, а теперь она делает то же самое для него.

– Старейшины тебя серьёзно накажут за то, что провела меня в Икайно? – забеспокоился Яку, вспомнив, каким суровым Саори описывала этот закон.

– Если возьмёшь с собой человека, то в наказание тебя вместе с ним навсегда изгонят в мир людей. Но не волнуйся, тебя не схватят здесь. Ведь Старейшины не ходят по портовой площади средь бела дня. Если только кто-то из ёкаев не доложит им о тебе. Или обо мне.

– Вот как, – осознал риски Яку, ещё больше беспокоясь о Саори. Из-за него её могут изгнать из Икайно. А Саори ни разу об этом не упомянула!

«Она знала, какие могут быть последствия, но не оставила меня у болота среди онрё».

Мика шустро протиснулась между Яку и Саори. За время их разговора она улизнула из-под контроля старшей сестры и дорвалась до торговцев сладостями.

– Попробуй эти данго! Они мои любимые! – Мика протянула Яку одну из трёх бамбуковых шпажек с наколотыми рисовыми шариками, политыми сладким сиропом. Яку принял угощение и откусил первый шарик, наслаждаясь вкусом.

Радостная Мика обернулась к Саори:

– Я тебе тоже купила… Ой, что-то не так?

Мика растеряла свой задор, когда Саори проигнорировала протянутую сладость и строго высказала сестре:

– Нельзя ни с кем общаться! Тем более покупать товар. Тебя же запомнят! А мы должны слиться с толпой и добраться до нужной лавки так, чтобы никто потом не сказал, что видел нас. Или ты забыла, что Раноку следует за нами? Ему не составит труда разузнать у торговцев, куда мы отправились! Раноку вселяет страх, под гнётом которого любой расскажет ему правду!

Саори наседала на сестру так, будто колдун уже свернул на эту улицу. Мика всхлипнула, сдерживая подступающие слёзы. Шпажку с данго она спрятала за спиной.

– Я думала, что это порадует тебя. Ты ведь тоже их любишь. Прости, я не хотела ничего плохого.

– Знаю, – устало вздохнула Саори. – Но будь осторожнее, – она ступила на порог небольшой лавки, чей фасад украшали резные деревянные узоры. – Быстро купим то, за чем пришли, и затем сразу к пристани.

Частично занавешенные окна создавали внутри полумрак, отчего пространство казалось совсем крошечным. Из посетителей здесь были только они втроём. Никто не поприветствовал их, и Яку сделал вывод, что хозяин куда-то отлучился. За витринами в беспорядке висели груды одежды, словно владелец не удосужился разложить товар как следует. В скупом свете Яку померещилось, что соломенная каса[12] наклонилась, будто почтительно ему кивая.

«Что только не померещится в полутьме…»

Яку с любопытством рассматривал витрины со свитками, причудливыми баночками и яркими порошками в тканевых мешочках. Расстроенная Мика осталась у двери, доедая последние рисовые шарики, которые Саори так и не взяла. Мика понуро следила за прохожими, чтобы, в случае чего, узнать среди них Раноку и вовремя предупредить о появлении колдуна.

Саори сразу подошла к амулетам. Из всех она выбрала самый яркий и необычный – оранжевый кулон с фигурой лисы, которая исчезала и вновь появлялась в центре медальона.

– Вот что тебе нужно, – заворожённо проговорила Саори, подзывая к себе Яку. – Мы в лавке Hоппэрапона[13], он продаёт уникальные волшебные вещи, а не простые украшения.

Яку насторожился: он не заметил, чтобы здесь был продавец, а Саори вела себя так, будто он слышит каждое их слово. Юноша поёжился: что, если соломенная каса действительно наклонилась в знак приветствия?

Саори взяла кулон в руки, восхищаясь искусной работой.

– Этот амулет называется бакэ[14]. Его, как и мою маску, сделал Сейджи. Он поставляет бакэ Hоппэрапону, а тот потом продаёт их в лавке. Сейчас проверим, сработает ли он на тебе.

Саори повесила бакэ Яку на шею. Он непроизвольно замер, когда она встала за его спиной и, застёгивая цепочку, несколько раз случайно коснулась его кожи. Если в прошлый раз, когда Саори наносила мазь на его раненую щёку, Яку из-за наплыва чувств и резкого запаха почти не ощутил её прикосновения, то сейчас всё было иначе. Саори спрятала цепочку за ворот рубашки. Яку прерывисто задышал от тепла её пальцев.

Когда Саори повернулась к нему лицом, Яку понял, что возникший между ними трепет был приятен не только ему.

К его разочарованию, Саори ничего не сказала по этому поводу: видимо, воспоминание о преследовании Раноку вновь вернуло ей тревогу. А Яку так хотелось продлить для неё момент безмятежности! Хотелось, чтобы брови её не хмурились, а губы не сжимались в напряжённую линию. Он желал вновь увидеть, как она улыбается, а серые глаза светлеют от внутренней радости.

Но кое-что изменилось. Бледные щёки Саори слегка порозовели, а уголки губ приподнялись в лёгкой улыбке.

– Когда ты носишь бакэ, то для прохожих приобретаешь облик животного, который изображён на амулете, – объяснила она.

– То есть сейчас я выгляжу как оборотень-лиса? – расстроился Яку, подумав, что Саори так тепло смотрела на него лишь потому, что он внешне изменился. Или же не только поэтому?

– Точнее, кицунэ[15], – дополнила она. – Но ты не полностью лис, а, как и Мика, в облике получеловека.

Мика разглядывала его с тем же интересом, с каким он смотрел на неё при их первой встрече:

– У тебя лисьи уши и хвост. Несколько прядей волос окрасились в рыжий. Даже в глазах появился красный отблеск, как у всех ёкаев. Тебя не отличить от настоящего кицунэ!

– Вот и хорошо. Тогда покупаем этот амулет, – Саори достала монеты, чтобы рассчитаться за бакэ. На монетах были изображены разные ёкаи, точнее, их узнаваемые черты. Из уже знакомых Яку рассмотрел крыло цуру, веер тэнгу и лисий хвост кицунэ.

– Дорогая вещь, – отметил Яку, когда Саори отсчитала крупную сумму. Она протянула монеты продавцу в соломенной касе. Так, значит, ему не показалось, это и был владелец!

Hоппэрапон наклонился к прилавку, повернул голову из тени к свету, и Яку испуганно отступил, едва не сбив с ног стоящую за ним Мику. Затаившись в полумраке за соломенной касой и грудой одежды, Hоппэрапон не просто скрывал своё лицо – он прятал его отсутствие. На гладкой коже не было ровным счётом ничего.

Бледная рука цепко урвала монеты с ладони Саори.

– Должно быть, Сейджи привозил вам партию бакэ, прежде чем сесть на «Скитальца волн». Вы знаете, зачем мастеру понадобилось переплыть Штормовое море? Куда он отправился? – расспрашивала Hоппэрапона Саори. Яку с интересом посмотрел на продавца: как ёкай ответит ей, если у него нет рта?

Яку вздрогнул, когда речь Hоппэрапона прозвучала в его голове, будто ёкай проник в его мысли.

– Сейджи не делится своими планами. Но, насколько мне известно, к его помощи воззвали жители одного дальнего города, вынужденные покинуть свои дома из-за пробудившегося зла. Они полагают, что мастер создаст оружие в борьбе против злобных существ, заполонивших их город. Тебе ведь Сейджи тоже когда-то помог, верно? – вкрадчивый вопрос был обращён к Саори. Яку поёжился, словно Ноппэрапон уставился на них невидимыми глазами. – Воин в маске дракона, я наслышан о твоих заслугах и о том, от кого ты прячешься. Отказываешься от вечной службы у Раноку? Какая глупость! – в голосе Hоппэрапона зазвучало недоумение. Его унизительная манера изъясняться не задела Саори, а вот Мика и Яку встрепенулись от такой дерзости. – Для тебя, как для лишённого магии полуёкая, это единственный шанс обрести хоть какую-то значимость в Икайно. Сам Раноку избрал тебя. На большее ты рассчитывать не можешь.

– Каким бы могущественным ни был колдун, для меня ценнее свобода, – сказала Саори, не оставляя места для возражений, и покинула лавку.

На пути к пристани Яку заметил, как поменялось отношение ёкаев к нему. Теперь прохожие видели его в образе кицунэ и вместо косых взглядов приветствовали доброжелательными улыбками. Ёкаи признавали в нём своего.

Но Яку понимал: это ложь, которую он сам и создал, а другие просто поверили в неё.

– Ты носила маску дракона долгие годы ради защиты от колдуна. Но маска также скрывала тебя настоящую. Каково это, когда все видят твой образ, а не истинную тебя? – спросил он у Саори, когда они прошли мимо продавца данго – оборотня-барсука, который сейчас не прятал товар от Яку, а любезно протягивал ему сладости. Неудивительно, что Мика не удержалась от покупки.

Саори горестно хмыкнула.

– Я не думаю, что кому-то было дело до меня настоящей. Маска спасала меня от унизительных насмешек. Когда я была в ней, никто не догадывался, что я полуёкай. Чаще всего ошибочно думали, что я ёкай-дракон. И я не возражала, а поддерживала эту идею, – Саори провела ладонью по золотистым чешуйкам, вышитым на её кимоно. – Я уже успела позабыть, каково это – жить без маски.

– А как ты чувствуешь себя без неё… рядом со мной? – робко спросил Яку, ощущая, как сильнее забилось сердце в ожидании её ответа.

– Что я могу быть собой и не бояться осуждения за то, кто я есть.

Для Яку многотонный гомон торговцев отошёл на второй план, будто на улице были только он и Саори, с теплотой смотрящая на него. Но вскоре он осознал, что тишина настала не только для него. Яку хотел оглядеться, чтобы понять, что произошло, – но тело замерло, скованное страхом.

Нет, не его страхом. Свой Яку знал хорошо и уже не раз справлялся с ним.

Этот страх был извне.

Глаза Саори расширились от беспокойства. Вслед за Яку в неподвижные фигуры превратились все, кто был на улице.

Все, кроме неё.