Уже в десять часов утра я была дома. Успела и обед приготовить, и накормить своих мужчин — мужа и сына, и поработать над новой рукописью. Почти дописала главу, когда мой телефон как прорвало: вызовы пошли наперебой.

Сначала позвонила Ирка. Сообщила ворчливо:

— Никто к нам не приходил, но это и хорошо. Боюсь, полицейские решили бы, что у нас тут подпольная комиссионка. Ты бы видела: в доме ступить некуда, на каждом шагу лежит винтажный шмот, да такой классный! Тут, кстати, и для нас с тобой нашлись красивые наряды, приходи завтра на примерку.

— Приду, — пообещала я.

Красивые наряды я люблю, но покупаю их чем дальше, тем реже. В последнее время все то, что я заношу в примерочные кабинки разных магазинов, оказывается хуже, чем то, что я в этих кабинках с себя снимаю. А мадамы наши за долгие годы собрали богатые коллекции одежек такого прекрасного качества, что их запросто можно передавать по наследству.

К примеру, вы в курсе, что так называемый советский трикотаж вязали из чистой шерсти? Поэтому вещи получались долговечные, не требовали специального ухода и не деформировались при носке. Сесть при стирке могли — это да, поэтому мадамы до сих пор осторожничают, не бросают вязаные изделия в машинку, стирают их только руками в еле теплой воде и сушат в расправленном виде на полотенце. Зато жакет «от Славы Зайцева», в котором тетушка форсила полвека назад, теперь с удовольствием ношу я, он выглядит как новенький, не линяет, не вытягивается и не покрывается катышками. Зримое подтверждение того, что прекрасная классика вечна.

Тут я вспомнила, что поводом для ожидавшегося визита полиции, — строго наоборот, — была бренность земного существования, и спросила:

— То есть наши подробные показания никому не понадобились?

— И без нас разобрались, — подтвердила Ирка. — Ираиде Львовне звонил тот генерал, который у нее Митенька. Отчитался: труп криминальный, да, но мы вне подозрений. Жертва — какой-то уголовник со стажем, и убрали его, похоже, свои в их типичной манере: ткнули шилом в сердце. Буквально пришили!

— То есть личность жертвы уже установили, — поняла я, и тут мне в ухо, перекрывая голос подруги, ввинтился звонок. — Ириш, прервемся на минутку, еще кто-то звонит.

Звонил Боря. В голосе — крайнее уныние, фоном — женский плач.

— Ты дома? Можешь зайти к нам прямо сейчас?

— Господи, что там у вас случилось? — Я моментально встревожилась.

Фабержатам всего-то по двадцать с небольшим, а у них уже свой ребенок. Мы не случайно опекаем их всем колхозом: боимся, что собственных сил и опыта Боре и Юле не хватит.

— Что-то с малышом?!

— Нет, как раз с ним все в порядке, просто… — Он запнулся. — Зайди, а? Это не телефонный разговор.

— Уже бегу. — Я закончила разговор с Борей и сообщила мужу: — Коля, я ненадолго выйду.

— Надеюсь, в магазин? — Он перевел слегка встревоженный взгляд с монитора своего компа на меня. — Кажется, у нас нет еды на ужин.

— Кажется! — передразнила его я. — В холодильнике готовые тефтели и овощи для салата. Свари пока макароны, а я вернусь и доделаю все остальное.

— Сын! — крикнул обрадованный Колян, передавая приказ по дистанции нашему младшему, тоже сидящему за компьютером в соседней комнате. — Свари макароны, а я доделаю остальное!

— Что именно? — Я притормозила на пороге: интересно стало.

— Как — что? Достану из холодильника тефтели и овощи, — с достоинством ответил муж.

Вы поняли, как распределяются рутинные домашние работы в нашем семействе, да?

Фабержата живут в доме напротив, только двор перебежать. На мой стук в дверь — звонить я не стала, побоявшись разбудить малыша, — открыла Джуля, почему-то в темных очках, хотя в коридорах и подъездах дома даже нет окон.

— Практикуете ролевушки? — пошутила я, входя в квартиру. — В шпионов играете?

Джуля отчего-то покраснела, а Боря, выглянувший на мой голос и уже открывший рот, чтобы поздороваться, поперхнулся и закашлялся.

— В чем проблема? — Я оглядела их несчастные лица и тоже нахмурилась.

Хоть и принято говорить, что милые бранятся — только тешатся, я не вижу в семейных ссорах ничего хорошего.

— Пойдемте в кухню, в комнате Костик спит, — позвала Джуля.

В кухне Боря двумя пальцами за уголок, как нашкодившего котенка за ухо, поднял со стола блестящий розовый пакетик:

— Проблема в этом. — И уронил его в мои подставленные ладони.

Я заглянула внутрь и озадачилась:

— А что это?

В пакетике помещался комок затейливо спутанных резинок. Плоских, какие в советские годы вдевались в трусы и колготки, только угольно-черного цвета.

— Вот что. — Джуля подняла свой смартфон и показала мне картинку на дисплее.

— Ух ты!

Барышня на фото имела некоторое сходство с Венерой Милосской: у нее тоже было красивое тело и не имелось рук, они просто не поместились в кадр, как и голова. Зато хорошо видна была затейливая амуниция из этих самых резинок и такого же черного кружева. Назвать это снаряжение бельем язык не поворачивался, поскольку оно не скрывало никаких интимных мест, только подчеркивало наличие таковых. Тонкие черные линии затейливо пересекали тело, то и дело скрещиваясь и эффектно контрастируя со светлой кожей.

Интересно, а для негритянок такое из белых бельевых резинок шьют? Или из красных? Нужен контраст, иначе смотреться не будет.

— Я купила это в Интернете, — виновато сказала Джуля. — Хотела порадовать Борюсика, как-то разнообразить нашу интимную жизнь…

— Получилось? — Я искоса глянула на Борюсика, совсем не выглядящего порадованным.

— Не то слово, — мрачно ответил он. Вздохнул и стал рассказывать.

Оказывается, сегодня утром наш юный друг вдруг заторопился домой не просто так, а после того, как получил сообщение от Джульетты: это самое фото Венеры в резинках с припиской: «Мама забрала Костика до обеда, приезжай — поиграем!»

Нормальные мальчики от таких предложений не отказываются, вот и Боря помчался на зов. Мне наконец стало понятно, почему мы с ним летели по трассе с превышением скорости: на игрища у молодых было не больше полутора часов.

Почти половина этого времени ушла на оснащение Юли спецснаряжением. В затейливые резинки ее упаковывали в четыре руки, сначала со смешками, а потом с матерками, искренне надеясь, что соседи не услышат нервных компрометирующих возгласов «Куда ты ногу суешь, это не для ноги!» и «Дай сюда грудь, я понял, где ее место!».

На этом подготовительном этапе участникам интересной игры не хватало опытного конюха или хотя бы старого матроса с навыками обращения с бегучим такелажем, они бы очень помогли. Но кое-как ребята справились и сами, постоянно сверяясь с образцом на фото с витрины интернет-магазина.

— И? — с интересом спросила я, поскольку у Бори закончился запас воздуха, и он замолчал.

Сама я тем временем пыталась распутать резинки-кружавчики, но поняла только одно: в конюхи я не гожусь. В матросы тоже.

— Давайте сразу к финалу, — предложила Джуля и картинным жестом сняла свои черные очки. — Вуаля!

— Ничего себе! — Я уставилась на синяк под ее правым глазом. — Вот так вы доигрались! А что случилось? Пришли завистливые злые соседи — отомстили за свой утраченный покой?

— Нет, просто одна резинка, самая длинная и туго натянутая, в неподходящий момент оторвалась, — пробурчала Джуля, потрогала подбитый глаз и зашипела.

— В самый неподходящий момент, — подтвердил Боря и поежился.

— Так, я не жду подробностей! — Я прикрыла уши ладонями. — Просто скажите, зачем вы позвали меня? Спросить, чем обрабатывать ваши травмы?

— Нет. Мы понимаем, что это непоправимо. — Джуля снова надела очки. — Придется ждать несколько дней, пока фингал сойдет сам. Но послезавтра Костику исполняется пять месяцев, и у нас уже предоплачена семейная фотосессия. Ты же знаешь, что мы проводим ее каждый месяц шестого числа, собираем свою семейную хронику.

— Все знают, — кивнула я.

Еще бы! Джуля результаты этих фотосессий рассылает всем-всем-всем, а потом еще требует комментариев, непременно восторженных и при этом не повторяющихся.

А чтоб вы знали, очень трудно оригинально и лестно прокомментировать снимки младенца, которого фотографируют исключительно спящим, потому что когда он бодрствует — всегда орет. У спящего младенца на всех снимках один и тот же вид. Если честно, его личико больше всего похоже на круглую репку, желтовато-розовую и гладкую, но говорить об этом любящим родителям, как я понимаю, не стоит.

— Так, может, отменить фотосессию? — осторожно предложила я.

— И оставить такую зияющую дыру в фамильной летописи?! — возмутилась Джуля. — Нет, мы будем сниматься, это даже не обсуждается.

— Значит, надо что-то сделать, чтобы твой синяк не стал самым ярким цветным акцентом фотосессии. — Я наконец поняла свою задачу, но не удержалась и съязвила: — А может, все-таки не надо? Были бы дивные иллюстрации для прелестной истории про эту вашу игру в резиночки, они бы очень украсили фамильную летопись.

Джуля посмотрела на меня с укором.

— Ладно, тогда без шуток. — Я пошла на попятную. — Вижу только один выход: фотосессия должна быть не простой, а тематической. Такой, на которой ты, Джуля, предстанешь в образе, требующем маски или чего-то подобного.

— Да! — обрадовалась она. — До этого мы и сами додумались, но не смогли выбрать тему. Боря предложил «Захват заложников», чтобы я была в черной балаклаве омоновца, но это слишком жестко и совсем не красиво, мне кажется. Мой вариант — «Венецианский карнавал», я бы тогда надела бархатную полумаску…

— Прекрасно! — одобрила я.

— А для карнавала нужна не только маска, но и роскошные костюмы, причем для всех нас. — Джуля закручинилась. — Мы не успеем должным образом подготовиться!

— Я еще футбольную тему предлагал, — вмешался Боря. — Мои друзья — фанаты «Зенита», у них полно фирменного мерча, мы без проблем оделись бы в бело-голубое. Ты, Юлька, была бы вратарем, у него как раз маска…

— Как дам сейчас! — Джуля замахнулась на супруга. — Сам наряжайся вратарем, он весь квадратный, как человечек из лего! Я зря, что ли, фигуру после родов возвращала?!

— Тихо, тихо! — пресекла я назревающий скандал. — Есть прекрасный вариант, малозатратный и эффектный. Тебе, Джуля, нужны только длинная юбка, строгая блузка с высоким воротничком и шляпка с вуалью. Боре — брюки и рубашка с бабочкой, младенцу — платьице в кружевах. Будете благородным семейством начала прошлого века. Образцы фото можно посмотреть в альбомах у тети Иды.

— Момент…

Джуля закатила глаза, пошевелила губами, позагибала пальцы. Снова опустила взгляд на меня и пожаловалась:

— Все найду, кроме шляпки с вуалью, а это же самое главное!

Я победно улыбнулась:

— А всяких разных шляпок полным-полно у Марфиньки, и она как раз сегодня провела ревизию своих шкафов и антресолей, так что наверняка еще помнит, где что лежит.

Джуля захлопала в ладоши и радостно взвизгнула. Вторя ей, зазвенел мой телефон. Боясь, что звук разбудит младенца, я быстро приняла вызов.

— Я сварил макароны! — оповестил меня муж. — А ты где?

Сказано было гордо, но не без претензии. Тоном благородного рыцаря, который уже убил дракона, а неблагодарная принцесса этого подвига даже не заметила, поскольку отсутствовала на своем законном месте в замке.

— Возвращаюсь! — Я развернулась и направилась к двери, на ходу бросив Боре комок легендарных резинок (он машинально поймал его, пробормотал что-то вроде «Чур меня, чур!», уронил на пол и даже немного отодвинулся). — Значит, завтра все вместе сгоняем к Марфиньке. Я буду готова в десять утра, посигнальте мне со двора, когда соберетесь выезжать.

— Договорились! — крикнула мне вслед обрадованная Джуля.

Как здорово вышло-то, а? Я и Фабержатам помогла, и себе нашла транспорт на завтра. Не придется ехать на метро.