С грехом пополам преодолев экзамен по английскому, Нок удрал из школы, едва прозвенел звонок. Дегустация свадебного торта с Аннмари и Сэл привлекала сейчас меньше всего, но обещание было дано много недель назад, к тому же внезапный отказ от бесплатных сладостей вызвал бы подозрения.

Нок оказался у кондитерской за несколько минут до того, как обе подъехали, и успел полюбоваться на разложенные в витринах аккуратные подносы с эклерами, ряды крупных красных клубничин в белом шоколаде, миниатюрные крем-брюле в золотистой сахарной корочке и трубочки с кремом, обсыпанные ярко-зелеными фисташками. В животе заурчало — Нок не относился к тем, кто теряет аппетит из-за переживаний.

— Джанин, мне пора! — проговорила Аннмари, выбираясь с водительского места. Последовавшая за ней Сэл со стаканчиком кофе в руке подмигнула Ноку, изобразив рукой «бла-бла-бла». — Да… Я его спрошу… Да, да! Перезвоню… Не знаю когда. Позже.

Нажав кнопку сброса, Аннмари кинула телефон обратно в сумочку.

— Господи, до чего я рада тебя видеть! — Сестра коротко обняла Нока. — Какого. Черта. Происходит. А?!

У него немедленно вспотели ладони.

— Ты о чем?

— О том, что я провела все утро с родителями в травмпункте. У мамы, судя по всему, вывих плеча. Тебе что-нибудь об этом известно?

— Насколько я знаю, она споткнулась и упала. Через резинового жирафа Эдалин.

«Нок Флэнаган, неизменно послушный сын».

— Это она так говорит. А я хочу знать, что случилось на самом деле.

— Меня не было дома вчера вечером, как ты помнишь. — Он сунул мокрые руки в карманы. — Но, наверное, раз она говорит, значит, именно так все и произошло.

— То есть, когда ты вернулся, это уже случилось?

— Д-да.

— Ты ее видел?

— Э-э, нет. Она уже спала.

— Тогда откуда тебе знать, когда она упала?

— Потому что мы виделись за завтраком, и она сама мне сказала! Господи, я думал, что пришел на дегустацию торта, а не на допрос с пристрастием!

— А Люк был дома, когда ты вернулся? — спросила Сэл. — Извини за настойчивость, Нок, но… был или нет?

— Люк?.. — повторил он, переводя взгляд с нее на сестру и обратно. — Нет…

Он надеялся, что это совпадет с версией матери.

— Ты с ним говорил?

— Отправил сообщение сегодня утром. Он не ответил.

Первые правдивые слова за все время. Нок написал: «Не хочу с тобой разговаривать. Просто маякни, что ты живой». Реакции не дождался.

К их столику подошел официант, неся чай и большой серебряный поднос с кусочками разных тортов, к которым были прикреплены маленькие карточки: «Ванильный с масляным кремом», «Шоколадный без муки с соусом из свежей малины», «Соленая карамель с обсыпкой из раскрошенных крендельков», «Бананы и грецкий орех», «Красный бархат с ромом».

— Выглядит великолепно, — улыбнулась Сэл.

— О, на вкус они не хуже! — Официант слегка поклонился. — Наслаждайтесь!

— Спасибо! — весело отозвались все трое, глупо скалясь друг другу, пока тот не ушел.

— У нее рука на перевязи, черт возьми! — Улыбка Аннмари исчезла, едва официант скрылся за распашными дверьми кухни.

Взяв вилку, Сэл отломила кусочек шоколадного без муки и подала невесте.

— Ну хватит, милая. Мы здесь по более приятному поводу.

Та, смягчившись, попробовала.

— М-м! Как вкусно!

Нок принялся за ванильный с масляным кремом, надеясь, что допрос окончен. Однако Аннмари не так легко было сбить с профессионального конька.

— Я хочу знать только одно, — проговорила она, когда они прикончили бананово-ореховый. — Травма мамы имеет что-то общее с тем, что Люка выгнали вчера из дома?

Нок помедлил.

— С чего ты взяла, что его выгнали?

— Он в три часа ночи заявился к Норин. Пьяный до невменяемости, разумеется, вся одежда в какой-то оранжевой дряни… Барабанил в дверь, пока не перебудил всех детей, включая Эдалин, которую едва удалось уложить.

— Он плакал, — продолжила Сэл, — нес что-то несвязное. Норин удалось вытянуть из него только, что у него вышла серьезная стычка с родителями, и они его выставили. Дилан не хотел его пускать, но Норин пожалела, дала спальный мешок и отправила ночевать в гараж.

— В гараж?!

— Да, я тоже так отреагировала, — кивнула Сэл. — Ну, то есть… пьяный или нет, но это же брат!

— А знаете что? — Аннмари соскребла немного глазури с кокосового и попробовала. — Я их не виню. Во-первых, сейчас не зима. А во-вторых, последний раз, когда они разрешили ему переночевать у них на диване, Люк проснулся посреди ночи и обмочил все детские конструкторы «Лего».

Нок тут же вспомнил о происшествии с бельевой корзиной пару недель назад, однако решил, что лучше промолчать.

— Так где Люк сейчас? — спросил он как бы между прочим. Проявив озабоченность, он бы выдал, насколько плохо все было вчера вечером.

— Никто не знает. Норин утром пошла отнести ему чашку кофе, но он уже исчез. Спальный мешок, аккуратно сложенный, лежал на полке. Не факт, что Люк там вообще ночевал.

— А что насчет остальных? Элизабет, Джанин, Мэри?

— Поверь, я весь день только и отвечаю на звонки старших сестер. Ни одна, кроме Норин, его не видела.

— Но если никто не знает, где Люк… значит, он пропал без вести?

— Никуда он не пропал. Можно подумать, ты раньше не видел Люка в загуле. Он может не показываться еще три, а то и четыре дня.

— Да, но в этот раз все хуже, чем обычно. В смысле, — поправился Нок, поймав подозрительный взгляд сестры, — судя по тому, что ты рассказываешь. Если он не у Норин и не у Кэрри, и никто о нем не слышал, то где же он может быть? Разве ты не хотела бы знать?

— Я хотела бы, чтобы он пришел в себя, — откликнулась Аннмари. — А пока этого не случилось, меня не волнует, где он находит ночлег. У него куча друзей, есть кому приютить. Лично я его видеть не хочу. У тебя другое отношение? Разве я тебе не сказала только что — наша шестидесятипятилетняя мать ходит теперь с рукой на перевязи?

— Говорю же, — промямлил Нок, — она споткнулась о резиновую обезьяну Эдалин.

— Ага! Ты ведь раньше упоминал жирафа!

— Обезьяна, жираф — какая разница? Ну извини, что плохо разбираюсь, кого там она жует, когда у нее режутся зубы!

Аннмари посмотрела на брата долгим взглядом.

— Посадить бы тебя на свидетельское место хоть на пять минут… — проговорила она. — Без обид, Нок-Малышок, но я бы тебя просто на куски порвала.

— Нок, — мягко сказала Сэл, кладя вилку на свою пустую тарелку, — когда ты отправлял ему сегодня сообщение, тебе пришло извещение, что оно доставлено?

Тот, вытащив из кармана телефон, отыскал нужное.

— Да. И что?

— Значит, Люк их читает и следит за уровнем заряда. Никуда он не делся.

— Ничего подобного. Просто аккумулятор еще не сел, вот и все. Он может лежать где-нибудь мертвый, с включенным телефоном!

— Нок! — Аннмари сложила руки на столе. — Послушай меня. Я пока не знаю точно, что случилось, но обязательно это выясню, поверь мне. Только думаю, что для тебя, для мамы и папы и даже для самого Люка будет лучше, что он побудет вне дома. Он не какой-нибудь глупый ребенок, который не сумеет выжить в одиночку, а взрослый мужик. Так что дыши глубже, ладно? Уверена, с ним все в порядке.

— Ты так и в прошлый раз говорила.

— В смысле?

— Насчет Пата. — Нок смотрел сестре прямо в глаза. — Когда Джек Ринард позвонил, мама с папой тут же бросились к машине и рванули в Шампейн, едва повесив трубку. Я тогда первым делом набрал тебе. И ты сказала: «Дыши глубже. Уверена, с ним все в порядке». Я так и сделал. А с ним все было плохо.

— Ну, друзья мои? — Все чуть не подпрыгнули — у стола вдруг материализовался официант. — Решаем, решаем!

— Да, конечно, — натянуто улыбнулась Сэл. — Извините, нам нужна еще минутка, чтобы выбрать.

— Разумеется, думайте, сколько понадобится!

Официант обвел взглядом их лица, чуть дернув уголком рта, и поспешил обратно в кухню.

— Ты прав. — Аннмари, побледнев, подняла руку ко лбу, будто отгоняя головную боль. — Ты прав. Я тогда так сказала. Прости, Нок. Мне очень жаль. Но сейчас другое… Иная ситуация. Речь о разных людях.

— Мне пора. — Резко отодвинутый стул заскрежетал по деревянному полу.

— Нок, подожди! Пожалуйста!

Однако тот уже бежал к автобусной остановке, сопровождаемый веселым перезвоном колокольчиков над дверью кондитерской.