Глава 17

Приглашение от Господина Да Рен, Хозяина Павильона Осенней Грусти, Принца Рэндзи было оформлено на дорогой бумаге, с тиснением и водяными знаками, сложенной в замысловатый цветок и пахнущей сандалом. При этом присланный принцем гонец потрудился во всеуслышание объявить и содержание письма, дескать хочет его господин нанести визит Весенней Луне, потому как никогда прежде в этом павильоне не был и ей лично свое почтение не засвидетельствовал, а это страсть какое упущение. Представляю как уже завтра по всему дворцу будут слухи ходить про этого Рэндзи и мою химэ, она и так-то особой репутацией в плане высокой морали не отмечена, а тут еще и этот в гости намылился.

При этом сама химэ сидит довольная как кошка, которая только что крынку сметаны навернула, и румянец у нее на щеках и глазки блестят и рукава то и дело поправляет, в нетерпении на дверь поглядывая. Ведь ответ на письмо был составлен тут же, химэ велела принести ей чернильницу, кисть и бумагу, уселась за свой столик в спальне и высунув от усердия кончик языка — написала стихотворение о том, что какие-то цветы цветут, птички поют, небо голубое, вода мокрая, а вы, принц Рэндзи — всегда желанный гость и приходите прямо сейчас, вот. Как по местным меркам довольно бесстыжее письмо, обычно дама и кавалер как минимум тремя письмами обмениваются прежде, чем свидания назначать, однако как я уже и говорила, репутация у химэ все равно ни к черту, упавший в реку дождя не боится, а принца она оказывается тоже втайне обожала, как и все придворные дамы. И вообще — вот ко всем он в спальни прокрадывался, а к ней нет, что она — рыжая, что ли? Вот.

Ответ был свернут в оригами, эдакой симпатичной маленькой птичкой, и отправлен адресату. Химэ же развила бурную деятельность, приводя себя в порядок, я ее в первый раз такой видела. Все-то ей не так было и верхнее одеяние недостаточно персикового цвета и рукава не той длины, и волосы два раза пришлось укладывать, и рисовая пудра плохо ложится, давай свинцовую наложим, Сан-сан.

Ну тут уж я рогом уперлась, отравление тяжелыми металлами это не шуточки, там и в психике потом изменения идут, а у нас психика и так недостаточно устойчивая, нечего гадость себе на лицо мазать.

В конце концов суета и суматоха улеглась, химэ все еще не до конца удовлетворенная как она выглядит все же смирилась с суровой реальностью и приняла ее как есть. Уселась в беседке во внутреннем дворе и велела ей чаю принести, ожидая визита скандального ловеласа и Дон Жуана. Местный Казанова задерживался, так что мы с химэ вели неспешную беседу и играли в шоги, она на удивление неплохо играла, даже заставила меня пару раз напрячься. Сама же химэ не сильно-то была вовлечена в игру, больше на дверь поглядывала и разговаривала обо всем на свете. О том, что умебоси, ее любимые маринованные сливы, пусть и стали мельче в последнее время, зато заметно вкуснее, такая приятная кислинка в них появилась. О том, что юный наследник, старший сын Императора очень плох, здоровьем слаб, а ведь скоро его день рождения, каждый год в это время фестиваль устраивали, с красивыми фейерверками, а вот будет ли в этом? О том, что трехцветная Тама на днях в саду павильона птичку поймала и птичку было очень жалко, но и Таме тоже кушать надо и что она попросила Сору обменять птичку на рыбку, которую на обед принесли. Тама поворчала, но птичку отдала, а у птички было крыло помято, но она быстро оправилась и улетела, это так хорошо, что Тама ее не съела. А еще она беспокоилась что наместник Татибана так и не ответил на ее письмо, ведь он отправил ей письмо, она ответила на его письмо своим, а он так и не ответил, а ведь для приличия нужно хотя бы тремя письмами обменяться, ну после того, как… ну ты понимаешь, Сан-сан! Я понимала, кивала, смотрела на доску с фигурками на ней, подливала химэ чаю, задавала вопросы и сдерживала зевоту, потому что полночи по крышам прыгала, не выспалась.

А химэ рассказывала о том, что Принц Рэндзи всегда был модником и красавцем, что даже послание на такой бумаге написал, ты только понюхай, Сан-сан, это же сандал, а тиснение? А воон, там на свет посмотри, видишь? Это же символ феникса! Он такой утонченный и такой поэтичный, но почему-то никогда не обращал на меня внимания… вот чего ты улыбаешься, Сан-сан⁈ Вовсе даже не смешно!

Я уверяла принцессу что я вовсе не улыбаюсь, что ей показалось и что в отношении Принца Рэндзи испытываю только уважение и все такое. И это было правдой, по крайней мере он не был трусом. Ожидая убийцу, он не усилил охрану, а выставил стол и пригласил меня сесть за него… как минимум он не трус. И судя по всему — далеко не дурак. Даже чтобы просто успехом у женщин пользоваться — нужно обладать выдающимся умом. Женщины не любят идиотов.

Тут стукнул дверной молоточек и прибежала запыхавшаяся Сора, которая оповестила нас о визите долгожданного гостя. Принц Рэндзи был одет в типичное для местных чиновников высокого разряда темно-лиловое одеяние и черную шапочку на голове, головной убор по континентальной моде. В руках он, как и полагается высокому чиновнику — держал деревянную табличку. Что-то вроде блокнота для заметок. К моему вящему удивлению пришел он совсем один, ни слуг, ни телохранителей, никого. Наверняка у ворот стоит паланкин с носильщиками и его личными слугами, но в наш павильон он ступил в гордом одиночестве.

— Разрешите этому скромному слуге Императора приветствовать ослепительную Принцессу Весенней Луны! — склонился он в поклоне, выставив руки вперед, опять-таки в континентальной манере.

— Нет, нет, нет! — торопливо прощебетала химэ, привставая с подушек. — Это честь для меня — принимать самого Хозяина Павильона Осенней Грусти, Господина Да Рен! Пожалуйста, садитесь, я распоряжусь чтобы вам налили чаю… или может сакэ? Вино с континента? Фруктовый сок со льдом?

— Вы слишком любезны. Право я не настолько значителен… — острый глаз Принца Рэндзи скользит по мне, и я торопливо опускаю голову. Не смотри людям в глаза, Сан-сан, так говорила Ичи, они тебя выдают. Принц и химэ обмениваются любезностями в стиле «нет, это вы замечательны!», совершая обязательные светские ритуалы, прибегают Сора, Идзуми и Бай Лин, суетятся, ставя чашку, наливая чаю, поправляя подушку перед столиком и расставляя тарелочки со сладостями. Чуть в стороне ставится небольшой столик с обязательными листами чистой бумаги и письменными принадлежностями — а ну как гостю в голову гениальный стих придет, а он записать не успеет и все по нашей вине. Это неприемлемо, тут можно сразу себе сэппуку делать, лишить всю нацию культурного наследия, стихов Принца Рэндзи о цветочках. Или о листочках. О птичках. Написанных исключительно с целью под юбку очередной даме залезть. Какая потеря.

— … изрядно наслышан и о тебе, Сан-сан. — журчит его голос и услышав свое имя — я возвращаюсь в реальность, все-таки полночи на крышах дают о себе знать, я стала рассеянной и пропустила часть разговора мимо ушей. Снова кланяюсь, пряча взгляд и уверяю что встреча с ним — самое прекрасное и запоминающееся событие в моей скучной и неприглядной жизни и что отныне я сохраню этот день как драгоценную жемчужину в ожерелье воспоминаний.

— Как вы наверняка знаете, моя химэ, я был сослан в провинцию воевать с эмису. — обращается он к химэ и меня слегка коробит это вальяжное «моя химэ». Какая она твоя, мажор, что ты для нее сделал? Эмису он воевал… знаем мы как ты воевал, на пару часов пешего хода от столицы в поместье сидел, если эти самые эмису Киото стали захватывать — только в этом случае ты бы хотя бы одного увидел, воитель. Я же лично эту самодовольную морду лица видела на поэтическом соревновании у Госпожи Кагуя, недели не прошло как! Тоже мне карбонарий… во глубине сибирских руд он, видите ли, страдал.

— Какой ужас! — вздыхает моя химэ, на щеках у нее играет румянец. — С самыми настоящими эмису! Да вы герой!

— Если бы… — вздыхает он. — Честно говоря никуда я не поехал, а устроился у себя в поместье. С варварами прекрасно воюют воины Минамото, чего я им мешаться буду? Писать стихи и пить вино я могу и тут, а это все на что я способен. Увы, по природе я бездельник, да и умом не вышел…

— Что вы такое говорите! — всплескивает всеми своими многочисленными рукавами химэ. Я вздыхаю. Чертов принц оказался умнее чем я думала, с ним будет трудно.

— … но даже находясь за пределами столицы до меня дошли слухи о дерзких стихах некоей поэтессы, вашей фрейлины, юной Госпожи Кодама. — улыбка скользит по его губам, и я с трудом удерживаюсь от того, чтобы глаза не закатить. Опять?

— Как сюжет в легенде — из уст переходит в уста… — и конечно же чертов Рэндзи нараспев цитирует мою адаптацию Маяковского. — Какой прекрасный слог! И… какое игривое наполнение… глядя на юную Кодама-сан нипочем не скажешь, что она искушена в подобного рода занятиях. О, не поймите меня неправильно! — тут же поднимает он руки. — Это не упрек и не попытка пристыдить. Просто… Такое мог бы написать истрепанный жизнью отшельник, разочарованный в высоких чувствах и довольно циничный… а Кодама-сан еще так молода и уже так искушена жизнью. Это чувствуется и по другим стихам. И про свист, который остался единственной усладой для прожившего жизнь одинокого воина, про дурную славу, что прокатилась по округе, славу скандалиста и пошляка. И про свечу, что горит у кровати и два крыла… ваша фрейлина невероятно талантлива!

— Так и есть! — искренне радуется химэ. — Сан-сан просто прелесть! Она умная и веселая, и замечательная! Правда она как Тама — порой может быть хмурой, но в душе она очень добрая!

— Как Тама? — взгляд снова возвращается ко мне. — Как та трехцветная кошка у вас в павильоне? Я слышал, что она отличная охотница…

— Да! — кивает химэ и тут же грустнеет. — … на днях она поймала птичку и едва не съела ее! Я едва успела ее выкупить у Тамы — за рыбку!

— Кошки — прирожденные убийцы. — сообщает нам Принц Рэндзи. — Это нам они кажутся безобидными меховыми комочками, но они бесшумны, стремительны и совершенно безжалостны. Тама — играла с птичкой. Она могла бы убить ее в любой момент, но заигралась и в результате — птичка обрела свободу. — он поворачивается ко мне. — А что ты скажешь по этому поводу, Сан-сан?

— Я? — голос неожиданно подводит меня, и я произношу это хрипло. Откашливаюсь, пряча лицо в рукав, поднимаю голову. — Вас интересует мое мнение, Господин Да Рен? О чем?

— Например о том, что кошки на удивление независимые животные. У собак есть хозяева, а у кошек — нет. — внимательные глаза останавливаются на мне.

— Не думала, что вы так много знаете о животном мире… — со всей вежливостью отвечаю я.

— Говорят, что если бы кошки смогли договориться между собой, то правили бы миром. — задумчиво произносит Принц Рэндзи. — подумать только, ведь волки — это те же собаки, а тигры — те же кошки. Но никто и никогда не слышал о стае тигров… кошки слишком ценят свою независимость и слишком самоуверенны в том, что касается будущего. Они считают что всегда смогут приземлиться на лапки.

— Тама всегда приземляется на лапки. — кивает Соно-химэ. Ее лицо меняется, она становится серьезней. Исчезает улыбка, появляется легкая, вертикальная морщинка между бровей.

— Именно поэтому она так самоуверенна. — говорит принц и разговор замирает. В воздухе повисает тишина. Где-то снаружи, далеко-далеко звучит гонг Хранителя Времени, отмечая, начало нового часа, раздается лай собаки, слышны голоса носильщиков на улице.

Я молчу, глядя в циновку перед собой. Кошки слишком независимы, говорит Принц Рэндзи, им пора бы выбрать себе сторону, присоединиться к стае и лучше бы выбрать эту стаю правильно. Как на мой взгляд, так чума на оба ваши дома, но нет, тут нужно выбрать сторону. Остаться над схваткой нам не светит, те кто останутся в стороне — будут врагами и Тайра, и Минамото, ничего хорошего будущее им не сулит. Это как одновременно поставить и на красное, и на черное, вот только вместо выигрыша тут проигрыш. Кто бы не одержал вверх — он потом припомнит. Из-за боевого пояса рода Такэда и двадцати боевых танцовщиц у нас в павильоне моя химэ теперь стала значимой фигурой на доске, и ей больше не удастся проскользнуть между струйками. Придется выбрать. Ксо.

— Даже кошка может упасть на спину, Господин Да Рен. — наконец говорю я. — И для меня очень ценно то, что вы решили предупредить об этом. Однако кошка останется кошкой, потому что такова ее природа. Люди же могут быть похожи на кошек… или собак. Или волков. Но все же остаются людьми. Потому что такова их природа. Сравнения… — я запнулась, подыскивая слова. — Сравнения всегда ложны. «Он как собака. Она как кошка. Он как змея». Если у человека холодный взгляд и твердый ум, если он хладнокровен и уверен в себе — так и тянет сравнить его со змеей, но ведь вы — человек, Господин Да Рен.

— А ты довольно прямолинейна, Сан-сан. — прищуривается Принц Рэндзи.

— Как я уже и говорила, любые сравнения ложны, а пока мы изъясняемся намеками — мы можем ошибиться и неверно понять друг друга. Я верна моей химэ и сделаю все что необходимо для ее благополучия. Вы очень умны и хладнокровны, Господин Да Рен и я вас опасаюсь. Думаю многие вас опасаются. Но вы ищете не в том месте, Павильон Весенней Луны всегда оставался лоялен Императору.

— Какая… расплывчатая формулировка. — серьезные глаза пронзают меня насквозь.

— Разве? — я приподнимаю бровь, в первый раз встретившись с ним глазами и не отведя взгляд. Говорят, глаза — зеркало души. Вглядись же в мои глаза, Господин Да Рен, Хозяин Павильона Осенней Грусти, я уже сидела на крыше, глядя на твой затылок в свете ночных фонарей и, если я так решу — я вернусь на ту крышу снова, но на этот раз доведу дело до конца. Никто в этом времени не сможет остановить меня если я решу появится у изголовья твоей кровати, Принц Рэндзи, или у тебя за спиной. Не копай глубже, ты же умный, закрой дело, фрейлина Аканэ пропала, и ты знаешь, что означает эта пропажа, удовлетворись этим и ступай себе по своим делам, пить нагретое сакэ, писать стихи и лапать придворных дам. Так для всех будет лучше. Потому что дальше живут драконы и поверь мне, ты не захочешь встретиться с одним из них.

Я гляжу ему в глаза, чуть подавшись вперед. Люди смертны, но это полбеды, так кажется говорил Воланд? Главная неприятность тут в том, что они смертны внезапно…

— Пожалуй я задержался… — отводит взгляд в сторону Принц Рэндзи. — нельзя так злоупотреблять гостеприимством уважаемой хозяйки…