Глава 12

Мы с принцессой Соно сидим на мягких подушках в Беседке Благостных Мыслей и наслаждаемся открывающимся нам видом на цветущие деревья. Да, слива уже отцвела и начала цвести вишня, или как ее тут называют — сакура. В этом году весна оказалась довольно холодной и потому сакура зацвела поздней чем обычно, а еще цветы оказались мельче и раскрывались дольше, а еще начали осыпаться уже на третий день, и чтобы успеть насладиться видом бело-розовых лепестков нам пришлось поторопиться и занять беседку сегодня же. В противном случае был велик риск что уже завтра мы застали бы голые ветви вместо бело-розовой красоты. А пропустить созерцание цветущей сакуры тут сродни святотатству, это ж целый год потом насмарку. Каждый приличный и уважающий себя человек обязан провести полдня, а то и несколько дней созерцая эту красоту и обязательно сложив как минимум один стих о красоте природы, хрупкости розовых лепестков, быстротечности красоты и всему такому. А уже после того, как лепестки опадут на землю и ветер закружит розово-белые вихри вокруг деревьев — написать что-нибудь о быстротечности бытия, глядя на голые ветки японский вишни. Моно-но-аварэ — печальное очарование вещей. Осознание того, что красота быстротечна и эти лепестки живут лишь несколько дней, горькое принятие того, что все рано или поздно заканчивается.

Вот и мы с химэ как и положено всем благочинным подданым Ямато — сидим на пяточках, наслаждаясь видом на бело-розовое великолепие прямо перед нами. Крыша беседки защищает нас от прямых солнечных лучей, легкий ветерок колышет установленные неподалеку полотнища бело-розового цвета, оттеняющие и усиливающие световой эффект, как будто вся беседка стоит в центре гигантских лепестков сакуры.

На низеньком столике рядом с нами — лист бумаги и кисть для каллиграфии, чернильный камень с вырезанным на нем свернувшимся драконом и вырезанная из яшмы квадратная печать, которая на самом деле служит пресс-папье, чтобы не дать внезапному порыву ветра разнести стихи по всему саду.

И по-хорошему сейчас Соно-химэ, как и должно высокой и уточненной даме — должна писать стихи о быстротечности бытия, но она просто сидит, подставляя лицо едва заметному ветерку и свежему воздуху. На ее губах играет легкая улыбка. На втором столике рядом с ней стоит чайничек и две чашки, две чашки со сладостями и коробочка с ее любимыми маринованными сливами.

— Как тут хорошо, Сан-сан. — говорит она, щурясь на солнечные лучи, которые местами пробиваются через листву и плетенную крышу беседки. — Как красиво!

— Угу. — буркаю я, оглядываясь. Беседка нам досталась не из лучших, конкуренция за беседки во время Созерцания Лепестков Сакуры в саду чрезвычайно высокая и ожидать что нам достанется Беседка Цветов Лотоса, что на берегу искусственного озера или же Беседка Феникса с потрясающим видом на сад и город — было бы излишне самонадеянно. Как я узнала от Соры, годом раньше химэ и ее свите вовсе не досталось беседки и цветение сакуры она смогла наблюдать только прогуливаясь в саду, потому как устанавливать там тенты и палатки было строжайше запрещено, а места в беседках расписаны так плотно что лезвие ножа некуда всунуть. Тем не менее в связи с новым фавором и явным вниманием Императрицы Рэнки к одной Весенней Луне в этом году, управляющий Масаши не смог устоять перед моим напором и скрепя сердце выделил нам Беседку Благостных Мыслей, что стояла явно на отшибе и вид отсюда был только на несколько деревьев, но предела восторгам Соно-химэ не было совершенно. Она даже в ладоши захлопала и запрыгала, когда узнала, что я договорилась о беседке. Так что сейчас мы с химэ сидим и наслаждаемся видом, чашечкой зеленого чая и сладостями, доставленными прямо с кухни — тамошние тоже стали испытывать определенный пиетет к Павильону Весенней Луны, тут все такие — чуют откуда ветер дует и заранее начинают принимать позы подчинения, нимало не смущаясь тем, что раньше к нам еду позже всех приносили.

— Прошу прощения. — слышу я голос Бай Лин снаружи беседки. — Они просили их не тревожить, господин…

— Господин Фудзивара Сайто. Передайте вашей госпоже и ее неугомонной фрейлине что господин Фудзивара Сайто желает нанести визит и перекинуться двумя-тремя словами… о жизни. Красоте лепестков, весеннему ветру и утренней росе… и все такое. — звучит ленивый голос, который я сразу же узнаю, и кожа на затылке покрывается мурашками. Это второй из троицы мажоров из той самой беседки.

— Кто там? — вытягивает шею Соно-химэ, потом поворачивается ко мне. — Это… это Господин Зимняя Флейта!

— Зимняя Флейта? — хмурюсь я, колеблясь между желанием приказать Бай Лин выкинуть любителя духовых инструментов пинком под зад, законным любопытством и пониманием что выкинуть из беседки кого-то с фамилией «Фудзивара» — может быть очень опрометчивым решением.

— Пожалуйста пропустите его. — говорит принцесса. — Это же Господин Зимняя Флейта.

— Как скажете, моя химэ. — киваю я и, обернувшись — делаю жест рукой. Бай Лин отступает назад и в сторону, склонившись в легком поклоне, явно недостаточном для обычной служанки перед представителем правящей семьи, но Господин Зимняя Флейта, кажется не замечает этого и просто проходит в нашу беседку. Уважительно кланяется на китайский манер — выставляя перед собой ладони и вкладывая левую в правую. Кто-то из девушек с белыми кушаками ловко кладет мягкую подушку.

— Уважаемая Госпожа Павильона Весенней Луны. — говорит он, выпрямляясь. Я имею возможность оценить его, в тот раз у меня не было достаточно времени, да и голова была занята совсем другим, но сегодня…

Господин Зимняя Флейта одет по всем канонам континентальной моды, на нем парадный сокутай, надлежащего цвета, конечно же в несколько слоев, когда-нибудь я наконец выучу что означают эти цвета и их сочетания… на голове у него черный головной убор каммури — калька с китайских шапочек чиновников императорского двора, в руках — обязательная для всех чиновников деревянная табличка. Ведет он себя чрезвычайно сдержанно, нарочито медлительно кланяется и так же медлительно — садится перед нами, кивает девушке с белым кушаком, которая ставит перед ним столик и наливает чаю в чашку. Он совсем не напоминает того развязного повесу что в тот раз лениво предлагал найти осла… или это не он предлагал? Во всяком случае идея «а давайте мы эту дурочку одарим своими заколками чтобы все видели, и никто не тронул» — принадлежит именно ему, а не этому стихоплету Господину Кики. Этого же во время беседы называли «Нара», а сейчас оказывается, что он — Фудзивара-но Сайто и Господин Зимняя Флейта.

Он выпрямляется и бросает на меня вопросительный взгляд. Точно, я же ему не представлена как подобает, он и его дружки видели меня без одежды, смеялись и тыкали пальцами, а имени моего они не знают. Сейчас скорее всего знают, но официально мы не представлены, потому что тогда я была служанкой низшего ранга и имени кроме «эй, ты» и «та самая» у меня не было и быть не могло. А сейчас я — старшая фрейлина, а значит фактически придворная дама. Следовательно…

— Меня зовут Кодама-но Аяко, я старшая фрейлина Госпожи. — кланяюсь я, про себя думая что формальности в этом мире позволяют не замечать очевидного и закрывать глаза на явное. Например, на то, что этому конкретному представителю Фудзивара я бы с удовольствием стальное жало заколки подаренной мне Мамочкой — загнала в ухо одним ударом.

— Этот недостойный может назваться лишь скромным именем старой флейты. — наклоняет голову этот Сайто, сразу же срезая меня на полпути. Я-то тут представилась полным именем да еще и должность свою выпятила, а он в ответ себя «недостойным» назвал и именем не стал хвастаться, хотя ранее для того чтобы пройти — представился как Фудзивара.

— Это Господин Зимняя Флейта, Сан-сан. — говорит моя химэ и улыбается, наклонив голову набок. — Господин Зимняя Флейта всегда был добр ко мне.

— Вы преувеличиваете, моя химэ. — наклоняет он голову, пряча лицо за своим веером. Моя химэ, думаю я, вот это поворот. Тоже мне собственничек нашелся…

— Сайто-сан замечательно играет на флейте и стреляет из лука! — выпаливает Соно, наклоняясь вперед. — А какие стихи он пишет! — она закрывает глаза и нараспев декламирует —

Осенний вид не привлекает взора.

В горах сейчас не встретишь никого.

Цветы осыпались…

И только листья клена

Пылают, словно ночью золотистая парча…

— Право вы смущаете этого недостойного игрока на флейте. — гость снова прячет лицо в веер, напоминая мне старую кокетку, которая на самом деле наслаждается вниманием, деланно смущаясь «хвалите меня еще!».

— Принцесса Соно даже запомнила такие незначительные строки… — продолжает он, отводя веер от своего лица, и я вижу серьезные, темные глаза и жесткую линию подбородка. Черные волосы, белая кожа, четко очерченные губы — все для того, чтобы считаться красавцем по меркам этого двора. Что ему нужно от моей химэ? Попробует прокрасться ночью в спальню — самолично ему все лишние части тела отрежу… или Бай Лин предложу. На мой поверхностный взгляд эта танцовщица меча и кинжала также особого пиетета к Господину Зимней Флейте не испытывает.

— Присоединяйтесь к нам, Сякухати-сан! — говорит моя химэ, обыгрывая его имя. Сякухати — это как раз флейта. — Присоединяйтесь, будем вместе созерцать лепестки нежно-розового цвета. Я буду рада если вы и моя Сан-сан подружитесь между собой! Сан-сан тоже очень добра ко мне, благодаря ей у меня в этом году есть своя беседка на время цветения сакуры!

— Сан-сан? — Зимняя Флейта поворачивает свою голову ко мне и темные глаза чуточку прищуриваются. — Почему же вы — Третья?

— Так уж повелось. — пожимаю я плечами, не испытывая особого желания откровенничать с этим странным человеком.

— Так уж повелось. — эхом повторяет он за мной. — Ты интересная девушка, Третья. Надеюсь, ты хорошо позаботишься о моей химэ… — тень улыбки скользит по четко очерченным губам. Снова «моей»?

— К сожалению видимо никто так и не сумел позаботиться о ней ранее. — возвращаю шпильку я. — Пришлось наводить порядок. Теперь-то уж никто не сможет проникнуть в наш павильон без разрешения.

— Я вижу. — его взгляд скользит наружу, туда, где у дверей беседки стоит Бай Лин и с ней — трое из ее Белых Кушаков. У каждой на поясе — меч, что само по себе скандально, но — разрешено лично Императрицей. С учетом того, что во внутреннем дворе дворца никому кроме гвардии, стражи и нескольких значимых персон носить оружие не дозволяется, прямо сейчас лучше чем химэ разве что лично Император охраняется.

— Как неожиданно. — его взгляд возвращается ко мне, падает на боевой пояс рода Такэда и на лежащий рядом со мной на полу прямой цзянь «Благословение Рэнки», подарок Императрицы. — порой неудача приводит к удаче. Если бы не тот незадачливый убийца, напугавший вас той ночью, если бы не то происшествие — то все могло бы быть совсем иначе. А теперь у моей химэ есть настоящая охрана и куча служанок, да и сама Госпожа Внутренних Покоев вам теперь благоволит.

— Какое-то время она меня не замечала… — грустит принцесса и вскидывает голову. — Но теперь все иначе! Она пожаловала Сан-сан самый настоящий меч! Сан-сан умеет им владеть ничуть не хуже чем Бай Лин!

— Вот как… — задумчивый взгляд темных глаз снова возвращается ко мне. — Можно и я буду называть тебя Третьей?

Мне очень хочется сказать «как будто тебе разрешение нужно», но я себя сдерживаю. Разрешения Господин Зимняя Флейта не спрашивает, он меня в известность так ставит — «теперь я буду обращаться к тебе так». Вспоминаю на какой короткой ноге он был с тем же Такиюки, который на секундочку сын Министра Левой Руки, почти высшей должности в чиновничьей иерархии.

— Интересно… — продолжает Сякухати-сан. — и откуда же у Сан-сан такие умения? Может быть… продемонстрируете? — и этот гад ползучий поворачивает голову не ко мне, а к моей химэ!

— Конечно! — простодушно соглашается она. — Сан-сан, покажи Сякухати-сану свои умения!

— … боюсь я не смогу оправдать высокие ожидания, моя химэ. — пытаюсь выкрутиться я, понимая, что бесполезно, что ловушка захлопнулась.

— Конечно же! — подхватывает Зимняя Флейта с подозрительным энтузиазмом. — Конечно же Сан-сан не сможет продемонстрировать свои умения! Это лучник может их показать, выстрелив в мишень, а как мечнику показать свое искусство? Ведь если нет противника то это просто взмахи клинком в воздухе, обычный танец… увы.

— Да? — удивляется принцесса Соно. — А тогда как…

— Разве что у вас теперь полно мечников… — его взгляд снова вернулся к выходу из павильона, где стояли Белые Кушаки. — Если Сан-сан и вправду так хороша…

— Она очень хороша! — не выдерживает моя химэ. — Вот увидите! Сан-сан, Бай Лин! Пожалуйста покажите гостю свои умения!

Я вздыхаю и прищуриваюсь на Господина Сякухати. Кто он такой и чего ему нужно? Почему он так легко манипулирует моей химэ, так словно на биве играет или на своей флейте? Поистине Гамельнский Крысолов… а химэ у нас при звуках флейты теряет волю… что же, выхода другого нет. Встаю и направляюсь к выходу из беседки, внутри мечом махать несподручно, того и гляди одного скользкого типа зарублю. По пути кивком приглашаю Бай Лин следовать за мной. Прямо перед беседкой удобная лужайка, тут достаточно пространства для мечей.

— Сумеешь изобразить что мы мечи скрестили и не убить меня в процессе? — тихонько спрашиваю я у нее. Она фыркает и закатывает глаза, в очередной раз демонстрируя что служанка из нее как из меня балерина. Мы становимся напротив друг друга и я оцениваю взглядом Бай Лин на этот раз как соперницу и одновременно — сообщницу. Все бы ничего, фехтуй мы на бамбуковых палках или на деревянных мечах, но «легкий спарринг» на заточенных мечах — не шуточки. Мечом чертовски легко убить человека, тут и усилий прикладывать не нужно, взмах, тычок и все. Если бы мы были в латных доспехах с головы до ног — еще ладно, но шелковые одеяния нипочем не спасут от заточенного клинка, шелк разойдется под лезвием, как и кожа, как и плоть. Однако и времени искать бамбуковые палки нет и высказать такое желание — лицо потерять. Не мое лицо, кому оно тут сдалось, а лицо принцессы, так что…

— Приготовься. — говорю я, обнажая меч и отбрасывая ножны в сторону. Бай Лин — кланяется и сводит руки вместе. В левой руке она держит меч, пальцы правой ложатся на рукоять, она плавно вытягивает его из ножен и… оставляет ножны в левой руке, держа обратным хватом. Ага, вот значит, как…

— Ан гард! — становлюсь боком, вскидывая меч перед собой, острие меча плавает по воздуху, в поиске слабых мест в защите. Девушка напротив — поднимает меч над головой, выставляя вперед руку с ножнами, прижатыми к предплечью и поднимает одну ногу, словно цапля или журавль.

— Атакуй. — приглашаю ее я. И она — атакует. Широкими, предсказуемыми и очень зрелищными атаками — лезвие ее меча описывает сверкающую дугу, обрушиваясь на меня сверху, вернее не на меня а на место примерно в двадцати сантиметрах передо мной. Я бы могла отступить назад, да чего там, я бы могла просто вытянуться в стойке «смирно», и эта атака не задела бы меня, но это должно быть зрелищным, а потому я делаю шаг вперед и подставляю лезвие под атаку. Удар! Клинки звенят, сталкиваясь, я уверена, что будь дело в сумерках — мы бы увидели рассыпающиеся искры. Бай Лин доворачивает кисть, локоть, плечо и снова атакует меня такой же широкой и очень зрелищной атакой. Со стороны выглядит так, как будто она безжалостно наседает на меня, обрушивая атаки со всех сторон, но на деле она всем телом сигнализирует мне как и куда будет бить, при этом ее атаки гораздо медленней чем могли бы быть. Принимаю очередную атаку на клинок, отбрасывая меч Бай Лин в сторону, я в «сильной структуре», если бы это был настоящий поединок — она бы не успела вернуться в защиту, я бы достала ее прямым уколом в плечо или грудь.

— Чуть быстрей. — говорю я, чувствуя как разгоняется кровь по организму, как наливаются силой мускулы, как мир вокруг начинает сужаться до размера полянки. — Быстрей.

— Как скажете, юная госпожа. — лезвие цзяня ускоряется, но лишь едва. Такие же предсказуемые атаки, такие же широкие замахи, теперь со стороны мы точно напоминаем вихрь яростной стали, хотя я со своего места отчетливо вижу, что даже если бы я пропустила атаку — ни одна не достигла бы цели. Она слишком далеко от меня, со стороны беседки этого не видно, оттуда наверняка, кажется, что мы с ней насмерть бьемся… а Бай Лин — молодец. Дисциплинированно выполняет задачу показать товар лицом и в то же самое время и меня не угробить и самой не нарваться. Что же… все идет как надо, еще немного и мы закончим, продемонстрировав шоу и никак не раскрыв свои способности…

В воздухе что-то мелькает, и я на автомате — отбиваю это в сторону, тут же собираясь в стойку и оборачиваясь. Рядом прикрывается лезвием Бай Лин. Из беседки раздаются медленные хлопки. Господин Зимняя Флейта хлопает в ладоши. Ищу взглядом по полянке и наконец нахожу на зеленой траве осколки чайной чашки что стояла перед этим Сякухати. Он кинул в нас чашкой! Начиная понимать, я поднимаю взгляд на него, сужая глаза. Ах ты хитрец…

— Поздравляю! Какая красота движений! Какая грациозность! Вы уж простите этого недостойного, не веря в ваши умения я кинул в вас чашей, но вы отбили ее даже среди поединка! Поистине умения ваши выше гор и глубже морей!

— Господин Сякухати! — ахает моя химэ. — Как вы могли⁈ Зачем кидаться в Сан-сан⁈ Вы же могли ее поранить!

— Полноте, моя принцесса, никто не в состоянии ранить мастера меча, если он сам этого не желает. Разве вы не видите, что ваша Сан-сан — дочка Хатимана, внучка Хатимана… на худой конец его внучатая племянница! Я бросил чашку намеренно целясь мимо, так что она — не задела бы вашу обожаемую фрейлину, моя химэ!

Вот гад, думаю я, врет же, врет прямо в глаза, чертова чашка летела мне прямо в висок, иначе я бы и отбивать ее не стало, это рефлекс, это навык что сформирован годами тренировок, если летит мимо — не трогай. Если летит в тебя — уклонись. Не можешь уклониться — отбей. Уклонится я уже не могла, уж больно быстро этот Флейтист чашку метнул, быстро и уверенно. Но доказать я сейчас уже ничего не докажу.

— Ну если вы целились мимо… — колеблется химэ.

— Конечно же мимо! Я бы не посмел навредить любимой фрейлине этой прекрасной принцессы. Ведь я — ваш друг и союзник при дворе, помните?

— Д-да, помню.

— Ну вот и хорошо. — он поворачивается ко мне. — Такое мастерство заслуживает награды, Кодама-сан, дочка архивариуса… уверен что больше времени ты проводила в архивах, читая книги нежели чем мечом размахивала…

— Так и есть! — защищает меня принцесса и я морщусь, вам бы сейчас помолчать, химэ. Вы же меня с потрохами сдаете…

— Уверен, что уважаемая Кодама знает эти строки — Как сквозь туман вишнёвые цветы На горных склонах раннею весною… — он делает паузу и смотрит на меня. Я лихорадочно перебираю варианты в голове, это же явно начало стиха, меня проверяют по Протоколу Скрытник-Властелин, мне нужно закончить стихотворение, нужно что-то придумать, срочно!

— Столь сладок сон, Так вечен он, Что просыпаться вовсе неохота. — импровизирую я, выдумывая на ходу.

— Белеют вдалеке, Так промелькнула ты, Но сердце всё полно тобою… — заканчивает стихотворение Соно-химэ. — Но и твои стихи прекрасны, Сан-сан! Ты придумала свое окончание стиха… я же говорила, что Сан-сан — лучшая. Она хороша во всем!

— Наверное даже слишком хороша. — улыбка растягивает губы нашего гостя, но его глаза холодны и серьезны. Я стискиваю зубы, понимая, что провалилась. Знаменитые стихи, какая-то местная классика, а Аяко, дочка архивариуса, книжная девочка — не знает его окончания и несет какую-то отсебятину… я-то надеялась, что все пройдет по краю «девочка бунтует, девочка сама оканчивает стихотворения, она просто слегка блаженная», но по его глазам вижу, что не получилось. Кто же он такой? И что ему нужно от моей химэ на самом деле?

— Еще раз повторю — я ваш союзник. — говорит он, наклоняясь вперед. — Сан-сан ты можешь мне доверять. Времена… времена настают непростые. Я увидел все, на что рассчитывал. Говорят что в битве между тигром и драконом мудрая обезьяна сидит на скале и спускается в долину только тогда, когда двое великих уже ослабили друг друга.