Глава 1

Пельмени, конечно же, остыли, наши двое из ларца, одинаковы с лица, Сора и Идзуми — сбились с ног, приводя павильон в порядок и совершенно упустили из виду необходимость поддерживать огонь в маленькой жаровне, чтобы не дать гёдза с начинкой из свинины, капусты, зеленого лука, имбиря и чеснока — остыть.

Но это не их вина, Павильон Весенней Луны пусть и не такой огромный как Павильон Сосен и Цитр Госпожи Кагуя, но навести в нем порядок только вдвоем и после того, как какое-то время своим обязанностями манкировали — трудновато. Когда я велела «отскрести тут все вокруг», я прекрасно понимала, что Сора и Идзуми не справятся. Соно-химэ держала при себе самый минимум из слуг, и даже с ними старалась меньше контактировать. А что оставалась этим двоим? Объем работы, который на них свалился — явно превышал их возможности, а взять в павильон новых слуг они не могли, это не их полномочия. Не думаю, что Сора и Идзуми лентяйки сами по себе, это у них выученная беспомощность сработала, они и сами рады были бы в чистеньком павильоне, где соблюдается порядок служить, но в условиях, когда как ты ни работай — толку нет, никто не заметит и не похвалит — какой смысл стараться?

Так что менять шило на мыло, а Сору с Идзуми на новеньких я не собираюсь, мало того, что эти двое при ней давно и понимают, что с ними будет, если они после Павильона в прачечную попадут, так еще и проблема длинных языков и больших ушей всех служанок. За время службы они тут наслушались, а бабке не ходи. Выгнать их в общую популяцию — они там порасскажут такого что волосы дыбом встанут. И не потому даже что сплетницы по натуре или злословить им нравится, а потому что, потеряв свой статус личных служанок им придется внизу себя отстаивать, а слухи в этом обществе — это валюта. Вот и придется им придумывать все новые и новые небылицы, все более закрученные истории и в конце концов пойдут слухи про то, что мы с Соно-химэ тут младенцев жарим и едим, а на их косточках сатурналии устраиваем и черного козла в жертву приносим чтобы Императора сгубить.

Конечно, это будут преувеличения и гиперболы от двух девушек, что внезапно упали на дно социального бульона, но… и правда тоже там будет. И потом, я прекрасно понимаю, что людям легче всего верится именно в выдумки, правда никому особенно не интересна. Так что выпускать этих девиц из павильона принцессы Соно — только через шелковый шнур палача, а на такое я пока не готова пойти. Несмотря на то, что конкретные жизни конкретных служанок в эту эпоху значат не больше, чем воробей чихнул — все равно не готова. Если могу этого избежать…а я могу.

— Сора, Идзуми. — говорю я, глядя на склонившихся передо мной в догэдза служанок. За какие-то неполные полдня эти двое поняли, что власть в Павильоне Весенней Луны изменилась и теперь транслятором воли принцессы служу я. А еще они поняли, что спуску им больше не будет и вольница кончилась. Потому они и носились по всем павильону, оттирая и отмывая застарелую грязь и пыль отовсюду, даже про еду забыли. А сейчас — лежат на полу, потея и понимая, что все равно не успели убраться вовремя.

— Прошу простить нас, недостойных, Сан-сама! — синхронно выкрикиваю они, вжимая лбы в циновки.

— Поднимите головы. Сядьте как положено. — говорю я и двое — осторожно переглядываются. Поднимают головы. Садятся. Но все еще не с выпрямленной спиной, а слегка наклонившись вперед, показывая, что не могут выпрямится и признают мое главенство.

Честно говоря, у меня полным-полно дел, в своих покоях отдыхает Соно-химэ, которая едва только порог переступила — сразу начала носом клевать, у нее от социальных интеракций усталость мгновенно наступает, так что я помогла ей разоблачиться, обтерла теплыми влажными полотенцами, напоила чаем со сладостями и уложила спать. От остывших гёдза химэ отказалась, хотя ей надо больше белка потреблять и зелени, а она одни сладости хомячит, неудивительно что такая бледная и худенькая.

Она спит, а мне нужно готовиться — самой поесть и в соседний павильон метнутся — у Ичи совета испросить, вечером будет Созерцание Луны в присутствии самой Рэнки, правящей Императрицы. Так много вопросов сразу — например, а что с поясом рода Такэда делать? Надеть? Представляю как глаз дергаться у Господина Такэда будет… а не надеть — обидеть Госпожу Кагуя, и надо же такому случится, что в этот же день мероприятие у Императрицы будет. Неет, чтобы играть на уровне Госпожи Кагуя — это нужно десяток лет при дворе прожить чтобы хотя бы намеки понимать и кроме того — обладать ее ресурсами.

Так что у меня куча дел, а с этими двумя нужно разобраться прямо сейчас…

— Сегодня вы молодцы. — огорошиваю их я. — Постарались. Дом слишком большой и вдвоем вам трудно, а потому…

— Только не выгоняйте нас, Сан-сама! — снова падает в догэдза Сора.

— Мы исправимся! Не будем спать и есть пока все не уберем! — вторит ей Идзуми, в свою очередь падая ничком и вжимая лоб в циновку.

— Ой-вэй. — вздыхаю я. — Да все в порядке, расслабьтесь уже. Никого я выгонять не собираюсь. Мне нужно было знать — способны ли вы исправиться. Я вижу, что вы — старались, этого для меня достаточно. Продолжайте стараться и, между нами, все будет хорошо. Дом действительно слишком велик для вас двоих и…

— Пощадите, Сан-сама!

— Только не прогоняйте!

— Да помолчите вы уже! — не выдерживаю я. — Никто никого не выгонит. Завтра я наберу нам новых служанок, а вы станете — старшими, понятно?

Эти двое замирают внизу и — переглядываются. Наконец одна из них — Сора, — поднимает голову.

— Вы… вы возьмете новых служанок?

— Мы станем старшими? — моргает Идзуми.

— Именно. Исполняйте свои обязанности добросовестно, не таскайте сплетни наружу, заботьтесь о Госпоже Соно и все будет хорошо. — я не проговариваю что будет если не следовать эти указаниями, но угроза явно повисает в воздухе — судя по тому, как они переглянулись и побледнели. Вот и хорошо. Мы друг друга поняли, а раскидываться всеми этими «да я с вас шкуру спущу» — моветон. Надо будет спустить — спущу. Молча.

Отпустив этих двоих в свободное плавание «устранять недостатки» я осмотрела себя в бронзовое зеркальце, взяла с собой коробок с гостинцами, вздохнула и поплыла наружу. Да, в моем статусе тут полагается именно плыть — наряд не должен колыхаться, ткань не должна приподниматься, показывая, где тут коленка, все должно быть чинным и неподвижным, как будто ты и не человек вовсе, а скульптура такая, шахматная фигура что плывет над дорожкой, вымощенной гладким камнем… а под несколькими слоями нарядов — мелко-мелко семенят ножки. Чем-то это похоже на то, как плавают по поверхности пруда утки — на поверхности воды все величаво и грациозно, а под поверхностью — быстро-быстро работают лапки. Раздражает все время семенить, но ничего не поделать… плыву дальше, через улицу, в Павильон Хризантем, к своей прежней хозяйке, Госпоже Фудзино и моим подругам по плащу и кинжалу, Ичи, Ни и Ханами.

Я знаю где в Павильоне Хризантем черный вход, я знаю куда надо нажать и где повернуть чтобы пройти внутрь без стука, но теперь я тут — гостья, а врываться без предупреждения невежливо… и небезопасно для здоровья, особенно если Ханами сейчас дома.

— О! Сан-сан! — выглядывает озорная мордочка Ни в щель. — Сейчас! — дверная панель отодвигается, и девушка склоняется в поклоне. — Чем обязаны столь высокому визиту, Госпожа Сан, Старшая Фрейлина Принцессы Весенней Луны?

— Ой, да ладно тебе. — говорю я, снимая свои гэта у порога и входя в дом. — Никто нас не видит, можешь бросить все свои поклоны и церемонии. Мамочка дома?

— Скоро твой титул будет длиннее тебя самой, Сан-сан. — прыскает в рукав. Ни, выпрямляясь. — Мамочка у Госпожи Кагуя, чаи пьют, Ханами конечно же с ней. Дома только я, Ичи и…

— Ага. Явилась. — в коридоре появляется Ичи и оглядывает меня с головы до ног. — Хороша, нечего сказать. Мамочка попросила меня с тобой поговорить, Сан-сан. Ты как камень, брошенный в пруд с лягушками — от тебя волны по всему дворцу идут. Кто тебя просил этот пояс принимать, дурочка деревенская?

— У меня был выбор? — вопросом на вопрос отвечаю я и скольжу по полированным доскам вперед. — Надо было его в лицо Госпоже Кагуя бросить? Сколько бы я потом прожила? День? Два?

— Аматэрасу. — закатывает глаза Ичи. Позади нее вырастает девушка в темном кимоно, и я понимаю, что не знаю ее. Выше меня, худощавая, с непроницаемыми темными глазами, руки спрятаны в рукавах. На вид — сама покорность, но в ее глазах есть что-то, что заставляет меня насторожиться и даже отступить на шаг назад.

— Си, мы будем во внутреннем дворике. — говорит Ичи. — Принеси нам туда чаю. Разговор будет… долгий.

Си, думаю я, взглянув на девушку по-новому. «Си» — значит «Четвертая». Я была «Третьей», она — «Четвертая». Быстро же мне тут замену нашли.

Новенькая исчезает, а я смотрю ей вслед с каким-то смешанным чувством. Быть личной служанкой Госпожи Фудзино, ее волей и кулаком, ее кинжалом в рукаве и ядом в пергаментном конвертике — не было пределом моих мечтаний. Конечно же не я хотела оставаться шпионом и агентом влияния Мамочки до конца своих дней. Но и видеть, как тебя заменили в тот же день как ты ступила за порог… как будто между мной и Мамочкой было что-то особенное. Старая карга умела выстраивать отношения так, что ты в это верила.

Под белым таби новенькой — скрипнула доска и я невольно усмехнулась.

— Никто не умеет ходить как ты. — говорит Ичи, заметив мою усмешку. — Только ты умела ходить по этим половицам бесшумно. Разве что Ханами еще… Откроешь секрет?

— Достаточно обрести просветление и отбросить мирские мысли, Ичи-сан. — говорю я, следуя за ней.

— Ха. Так я и поверила. Ты и просветление. Знаешь какие про тебя слухи во дворце ходят, грешница?

— Знаю. — вздыхаю я. — Сама распускала.

Во внутреннем дворике Павильона Хризантем прохладно, тут повсюду тень от раскидистых деревьев, вечереет. Скоро на столицу и на Императорский Дворец упадут сумерки и вот тогда-то, при свете луны и фонарей Госпожа Соно вместе со мной — двинемся в беседку Цветов Лотоса, дабы созерцать ночное светило в компании Императрицы Рэнки.

— … если бы я владела искусством стихосложения, я бы сейчас поэму сложила. — уверяет меня Ичи, ерзая на мягкой подушке. — Например поэму о «Сан-сан, которая везде воду мутит».

— Она права, знаешь ли, Сан-сан. — кивает Ни, которая расположилась рядом. — Ты с этим поясом воды намутила. Надо было шаг назад сделать и поклониться — когда на тебя служанки стали его надевать. Сказать, что дескать недостойна такой чести и вообще в догэдза упасть, вот. Найти взглядом господина Такэду и на него указать, вот он, наследник рода, а вещь-то родовая! И тогда у Кагуя и выбора не было бы! Пришлось бы реликвию ему отдать, а ты бы в глазах рода Такэда выросла!

— … — моргаю я. Так у меня все-таки был шанс отказаться от подарка? В момент его вручения — опознать ловушку и выкрутиться? Черт.

— Не мели чепухи, Ни. — возражает ей Ичи. — Ты там не была, не видела. Служанки Кагуя все сделали быстро, а она сама сказала «просто пояс». Его несли на подушке, а сверху он был закрыт шелковым покрывалом. У нее и времени-то не было, на ней прежде, чем она охнуть успела пояс застегнули.

— Ну… можно было в обморок упасть. — чешет подбородок Ни. — Сделать вид что подурнело и упасть.

— Наша Сан — и притвориться? — насмешливо прищуривает глаза Ичи. — Ты точно о ней говоришь, Ни?

— Точно… — вздыхает Ни и поворачивается ко мне. — Всегда забываю, что ты у нас играть умеешь как уголек в жаровне. Или камушек на берегу. Совсем не умеешь, такая ты простая Сан-сан. Съедят тебя во дворце, а еще фрейлина стала… как есть съедят.

— Но, но, но! — подбочениваюсь я. — Я умею играть! Вот сейчас — играю роль вашей подруги, голоногие девчонки! И вы — верите в это! Так что не надо мне тут…

— Ни капельки не верим. — улыбается Ни. — играешь ты отвратительно, Маленькая Буковка. Так и зачем ты приперлась домой с поджатым хвостом? Совета у старших просить? Сама влезла в печь, а теперь жарко стало?

— … так и есть. — опускаю голову я. — Простите меня, Госпожа Ичи и Госпожа Ни. Мне нужны ваши советы и ваша информация. Взамен буду должна пока вы не признаете, что долг уплачен.

— В первый раз за всю мою жизнь кто-то в чине Старшей Фрейлины называет меня Госпожой. — говорит Ни. — А тебя так называли прежде, Ичи?

— Я все же старше тебя и при дворе, да на службе у Мамочки вот уже десять лет. Ни разу. — откликается Ичи. — В любом случае ты будешь нам должна, Сан-сан. Потому что Госпожа Кагуя — сторонница правящей Императрицы и одна из самых важных и влиятельных Тайра в столице. Если Господин Киемори — это опора Тайра на юго-востоке, то Госпожа Кагуя — их рука в столице. Вокруг нее собираются те, кто готов «следовать верному пути».

— Верному пути? — повторяю я. К нам, сидящим на мягких подушках — семенит новенькая с подносом. Расставляет чашки, наливает чаю. Склоняется в поклоне и уплывает прочь. Я смотрю ей вслед.

— Неуклюжая. — качает головой Ичи. — Такой убийцы как ты нам уже не найти, Сан-сан.

— Убийцы? — я не даю своей руке с чашкой дрогнуть. — Что за глупости, Ичи…

— Шпионка из тебя плохая. Ты не умеешь притворятся. Уговаривать людей… ну так себе. — качает головой Ичи. — Думаешь я не знаю, чем ты привлекла внимание Мамочки? Даже Ханами тебя опасается… думаю, что Принцесса Весенней Луны отныне в безопасности больше, чем она об этом знает. Ты появляешься за спиной бесшумно и так же бесшумно уходишь. У тебя в глазах сталь, когда ты смотришь на людей, а пальцы невольно сжимаются как будто бы ощущая рукоять ножа в них. Тебе нужно учиться, Сан-сан. Ты слишком прозрачная. И еще… перестань смотреть людям в глаза, они тебя выдают.

— Если бы утром я проснулась, а вокруг тела людей с перерезанными глотками — я бы подумала на тебя, Сан-сан. — кивает Ни. — Ты всегда была склонна к простым решениям.

— Какие вы все тут умные, аж тошнит. — прищуриваюсь я. — Вам череп на мозги не давит, нет?

— Вот видишь. — Ичи наклоняет голову. — И спровоцировать тебя тоже ничего не стоит. Запомни мой совет, Сан-сан — никогда не смотри людям в глаза и тогда у тебя появится шанс их обмануть.

— Ты можешь вести себя как хочешь, Сан-сан. — добавляет Ни, наклоняясь за своей чашкой чая. — Можешь улыбаться, можешь краснеть, но твой взгляд… — она качает головой. — Я видела таких людей, Сан-сан. Ичи права, никогда не смотри людям в глаза, это тебя выдает.

— Не все же такие умные. — ворчу я себе под нос, склонив голову.

— Рассчитывать на то, что вокруг тебя одни дураки — вредно для здоровья. — откликается Ичи. — глупые девушки во внутреннем дворе долго не живут. Например, Принцесса Весенней Луны, твоя новая хозяйка, Соно-химэ… те кто считают что она глупенькая — очень сильно ее недооценивают.

— Я подозревала что это так. Она тоже себя выдает взглядом? — спрашиваю я, бросив взгляд на Ичи. Та задумывается, оставив чашку с чаем в сторону.

— Нет. — говорит она наконец. — Соно-химэ не выдает себя ни взглядом, ни манерами. Но она сумела выжить и поставить себя вне борьбы фракций во внутреннем дворе при этом сохранив независимость и положение. И я не могу считать это случайностью. Она — вдова брата Императора, это верно, но она не ушла в монастырь, не покончила с собой, не «исчезла» куда-нибудь в провинцию. И при этом — никому не должна, ни Фудзивара, ни Тайра, ни Минамото… за ней не стоит могущественный клан, она из знатной семьи, одна из Нара, но Нара ее не поддерживают, а скорее демонстративно смотрят в сторону. Тем не менее Соно-химэ не просто живет при дворе, а занимает значимую позицию, несмотря на свою репутацию легкомысленной девушки… а может быть — благодаря ей. Она либо очень и очень умная, либо имеет природный дар к такому. В любом случае Соно-химэ — это кошка, которая всегда приземляется на лапы, Сан-сан. Запомни это.

— Хватит глупости говорить. — добавляет Ни. — О твоей химэ еще успеем поговорить, скоро тебе назад идти, а там и Созерцание Луны в Беседке Цветов Лотоса. Мамочка сказала, чтобы мы передали тебе чтобы ты не ерепенилась и постаралась с Рэнкой подружиться.

— А⁈ — как я не стараюсь держать себя в руках, но вот сейчас прямо почувствовала, как у меня лицо перекосило. Эти двое — прыснули, довольные впечатлением и друг другом.

— Ты бы себя видела со стороны, Сан-сан!

— Как будто лимон съела целиком! — веселятся они, а я пытаюсь справится со своими чувствами. Что значт «постарайся с Рэнкой подружиться»⁈ Она — правящая Императрица на секундочку, а я — вчерашняя прачка! Такие как я и она никогда не пересекаются! Она на меня и не посмотрит! О чем Мамочка думает вообще⁈

— И свой новый пояс — надень. — велит мне Ичи. — Понятно?

— … нет. Ничего не понятно.

— Вот и хорошо.