Разжигание конфликтов популярными в среде антисоциальных медиа людьми приводит к тому, что дискуссии в интернете все меньше основываются на проверенных фактах и все больше становятся экстремально эмоциональными, грубыми и враждебными.

Однако это сказывается и на повседневных отношениях в семье, кругу друзей и на рабочем месте, подрывая доверие людей друг к другу. Что же делать с окружающими, которые твердо убеждены в том, что легко опровергаемая чушь и ложь – это и есть правда? В лучшем случае – избегать определенных тем. Иногда приходится избегать некоторых людей и встреч с семьей и друзьями, потому что вероятность возникновения споров слишком высока. Но что делать на рабочем месте, когда приходится сотрудничать с человеком, который постоянно в полном ослеплении декларирует невероятные глупости? Что делать детям, если в школе им рассказывают о твердых научных основах вакцинации, а родители находятся под влиянием шарлатанов и демагогов, которые, не имея никаких знаний о медицине в принципе, пропагандируют самые вздорные и опасные теории? Что делать ребенку, если родители его подруги попадают в такую ловушку, а она послушно следует за вздорным мнением родителей? Что делать учителю биологии этой девочки?

Поляризация мнений имеет и более широкие социальные последствия. В демократическом обществе каждый может свободно высказывать свои взгляды. Диалог между людьми, которые по-разному интерпретируют одни и те же факты в зависимости от того, как они смотрят на жизнь, может быть затруднен, но крайне важно преодолевать эти различия, идти на компромисс, уважать мнение меньшинства. Это приводит к добровольному сотрудничеству во имя общей цели, что так важно для демократии.

Это всегда очень сложно, поскольку в этом случае ни одна из сторон не будет полностью удовлетворена, но сам демократический процесс воспринимается как «справедливый». Если какая-то партия действительно не согласна с решением другой партии, его всегда можно отменить, если удастся убедить большее число избирателей проголосовать за них.

Таким образом всегда сохраняется некое базовое доверие.

В таком контексте граждане и политики могут бороться с идеями друг друга, но при этом продолжать общаться и даже вместе обедать.

Антисоциальные медиа затрудняют или даже препятствуют этому процессу, поскольку не заинтересованы в правдивости информации. Более того, им выгодно, чтобы распространялась ложь, поскольку она привлекает наибольшее внимание. Они, конечно, не заинтересованы в том, чтобы способствовать переговорам и компромиссам, поскольку имеют большую финансовую заинтересованность в разжигании противоречий и даже провоцировании агрессивных реакций. Это значительно усиливает обычные трения: тот, кто имеет другое мнение, сразу становится врагом, разговоры переходят в оскорбления.

Не заботит антисоциальные медиа и то, что дезинформация, которую они допускают и даже поощряют на своей платформе, не ограничивается рамками виртуального мира, а распространяется и на мир реальный. Там эта ложная информация может подорвать демократию, значительно увеличивая существующие различия между группами и натравливая людей друг на друга{33}. Иногда это даже приводит к массовым убийствам, как, например, в Мьянме и Индии. В Нидерландах все это не только приводит к фрагментированию мозга каждого отдельного человека, но и усиливает раздробленность общества.

Антисоциальные медиа совершенно не собираются кардинально менять свою бизнес-модель, чтобы предотвратить подобные эксцессы, просто потому, что в этом случае они рискуют заработать меньше. Пока это приносит деньги, они будут продолжать делать свои приложения как можно более аддиктивными, а людям с дурными намерениями позволят манипулировать их информационными каналами и продолжать создавать фальшивые аккаунты, фальшивые страницы и фальшивые сообщества. Армии троллей позволено распространять фальшивые новости и фальшивые теории заговора, даже если они представляют опасность не только для демократии (см., например, штурм Капитолия в Вашингтоне в январе 2021 года) и свободы прессы, но даже для здоровья населения (см., например, движение против вакцинации). Именно поэтому в данной книге я и называю эти медиа антисоциальными.

В случае если кто-то призывает антисоциальные медиа к ответу, они каждый раз в свое оправдание говорят, что такие ужасные последствия совсем не входили в их планы, а являются непреднамеренными побочными эффектами модных цифровых медиа. Это откровенная ложь, подтвержденная многими десятками сотрудников и руководителей этих компаний. Подстрекательство, распространение всякой чепухи и поляризация – неотъемлемая часть их бизнес-модели. И до тех пор пока государство не начнет бороться с этим напрямую, они будут продолжать делать это.

Для диктаторов все очень просто: они прекрасно понимают, насколько опасны эти медиа для их диктаторской системы, и просто ограничивают или запрещают цифровые СМИ. В демократических странах, где ценится свобода слова, все гораздо сложнее.

Приведенный выше рассказ – не паранойя, не теория заговора и не моральная паника. Маркетологи таких компаний сами описывают свои хитроумные приемы вызывания зависимости в публикациях и книгах. За последние четыре года это стало еще более очевидным, поскольку разоблачители из ведущих антисоциальных сетей и поисковых приложений подтвердили эту информацию и обнародовали массу внутренних электронных писем, подтверждающих их рассказ.

Совсем недавно, осенью 2021 года, неэтичная практика Facebook стала достоянием гласности, когда тысячи внутренних электронных писем были обнародованы информатором Фрэнсис Хаген, менеджером по продуктам Facebook. Из них следовало, что сотрудники, менеджеры и исследователи Facebook прекрасно осознавали порой крайне негативные последствия своих методов как для детей, так и для взрослых, и для целых слоев населения. Из электронных писем мы также узнали, что руководство компании не хотело проводить кардинальных изменений, поскольку меньшее внимание, меньшая зависимость негативно сказываются на росте и прибыли компании.

На своем сайте www.compernolle.com я собрал около 20 разоблачительных заявлений за последние несколько лет. Интересно, что многие из этих разоблачителей, изначально участвовавшие в подобной практике, «переобулись», когда их собственные дети достигли того возраста, когда им стали интересны гаджеты. Некоторые топ-менеджеры Кремниевой долины отправляют своих детей в дорогие частные школы, где не используются технологии, либо держат все гаджеты вне поля зрения своих детей и иногда даже запрещают няням и воспитателям пользоваться мобильными телефонами, планшетами, ноутбуками или телевизорами в присутствии детей{34}. Это, в свою очередь, кажется мне моральной паникой, доведенной до безумия. Не от наличия гаджетов, а от семи факторов их влияния зависит, будет ли использование технологий способствовать росту или нет. И все же мне интересно, как поступит Марк Цукерберг, основатель Facebook, когда обе его маленькие дочки заинтересуются гаджетами. Я на 100 % уверен, что он оградит их от использования его собственных Facebook и Instagram (сейчас они входят в состав компании Meta). Заставит ли это его задуматься настолько, чтобы внести существенные изменения в пагубную и возмутительную модель доходов своих компаний, я сомневаюсь.

«Собственные исследования Facebook показывают, что Instagram вреден для подростков и явно опаснее других социальных сетей».

«Налицо конфликт интересов между тем, что хорошо для населения, и тем, что хорошо для Facebook. Facebook снова и снова выбирает собственные интересы, например получение большей прибыли», – по словам Фрэнсис Хаген, экс-менеджера по продуктам компании Facebook, которая в октябре 2020 года раскрыла тысячи внутренних документов.

«Facebook разрабатывает более безопасный Instagram для детей (<12 лет)… Обнаруженные факты свидетельствуют о том, что Facebook рассматривает молодых пользователей исключительно как неиспользуемый источник роста и разрабатывает способы зацепить [в английском языке hook, что также означает «зависимость»] новое поколение пользователей», – пишет Тим Брэдшоу, взявший интервью у Фрэнсис Хаген для Financial Times.