Поднимая над головой сумку «Nike» — он обнаружил, что кости весят не так уж и много, даже целый человеческий скелет, — Эрнест вытолкнул её из люка туннеля, а затем сам выбрался наружу… и оказался посреди бушующей грозы. Грозовые тучи, появившиеся ранее, предвещали это, но он всё равно был удивлён яростью стихии. Косой дождь хлестал по земле, словно автоматная очередь, а пальмовые листья и целые деревья колыхались под воем ветра. Он заметил свою палатку, которую Ника и Клод неосмотрительно разбили под деревом «медный стручок. - Вероятно, они полагали, что раскидистая крона обеспечит защиту от дождя, но не учли угрозу падающих крупных ветвей (то, что его отец во время семейных походов называл «вдовьими лопатами»)
. Эрнест поспешил сквозь дождь к палатке. - Скутер? — спросил он. Когда она не ответила, он расстегнул молнию на входе и заглянул внутрь. Там никого не было. Он заметил, что рюкзак лежал на земле неподалеку, полностью промокший.
Почему эти дураки оставили его под дождем? И куда они делись?
Он решил, что, скорее всего, они вернулись на рыбацкую лодку, когда разразился шторм. Соломенная крыша уберегла бы их от дождя, и они не оказались бы застрявшими в хлипкой палатке.
Оставив сумку «Nike, - он направился к реке, пробираясь через грязь, всасывавшую его ботинки, и лужи по щиколотку. Он бормотал про себя, ругая шторм и этих ребят за то, что они сбежали. Он провёл в туннелях почти четыре часа и был измотан, и меньше всего ему хотелось искать их в этой сырости и холоде.
Когда Ковбой умер в ’69-м, Эрнест похоронил его во временной могиле, которую выкопал на склоне туннеля и обозначил большой буквой «С. - Тогда уже наступил сезон дождей, и почва — смесь песка и земли — была почти как сахар и легко поддавалась раскапыванию. Сегодня сезон дождей только начинался, дожди ежедневных муссонов ещё не пропитали землю, и почва была твёрдой, как бетон. Копать в ней ножом Боуи было мучительно медленной работой. К тому же, складывать кости дорогого друга одну за другой в мешок было психологически изнурительно —
Эрнест остановился так резко, что ухватился за ветку дерева, чтобы не потерять равновесие.
Нахмурившись, он вытер дождь с глаз.
Оно всё ещё было там — тело мужчины, растянувшегося лицом вниз на земле у его ног. Он чуть не наступил на него.
Тело мужчины без головы.
За время войны Эрнест видел немало трупов, в том числе и безголовых (тело Рики Линна было последним, но не первым), и он подозревал, что это — ещё одна из его галлюцинаций, вызванных лекарствами.
Тем не менее он опустился на колени рядом с телом и прикоснулся к левой руке. Она была холодной. Он прощупал под чёрной рубашкой и обнаружил, что кожа под ней была чуть теплее.
Его галлюцинации о Ковбое были реалистичными, но в то же время немного напоминали просмотр телевизора. Ковбой стоял перед его глазами, как с картинки, говоря с техасским акцентом, но Эрнест всегда где-то в глубине сознания понимал, что его там не было, что он был лишь проявлением, не более того.
Теперь он не был уверен, что дело обстоит именно так.
Он снова вытер дождь с глаз и заметил нашивку 75-го пехотного рейнджерского полка на правом плече чёрной рубашки.
- Что за чёрт…? — пробормотал он, осознав, что этот человек — тот самый пьяница из ресторана прошлой ночью. Он взглянул туда, где должна была быть голова над грубо отрезанной шеей, и хотя сейчас там ничего не было, он прекрасно помнил наглое лицо Стивена Сигала под чёрным беретом.
Что он делал здесь, посреди джунглей?
И кто, черт возьми, отрезал ему голову?
И зачем?
Резко встав, Эрнест почувствовал приступ головокружения. Он уперся рукой в мокрую кору дерева и зажмурил глаза, пока головокружение не прошло.
Может, это всё-таки галлюцинации?
Но это не так. Он и не спал. Всё было ярко и реально.
Слишком реально.
И тут он с тревогой подумал: Скутер.
Менее чем через минуту Эрнест добрался до реки. Шторм превратил некогда спокойное русло в пенящийся поток. Рыбацкая лодка качалась вверх-вниз на конце натянутой веревки, словно воздушный змей, попавший в глаз торнадо.
Ники и Клода в ней не было.
— Скутер! — крикнул он. Молния, белая и беззвучная, осветила небо над рекой. Гром раскатился, затрещал и прогремел. — Скутер, черт возьми! Где ты? — Его голос заглушался завесой дождя.
Мысли мчались в голове, но он не мог понять, что могло произойти, пока он был под землей. Однако он был уверен, что пьяница имел какое-то отношение к исчезновению Ники и Клода. Может, он напугал их, и они убежали в кусты? Может, они где-то прячутся, напуганные, но в безопасности? Он надеялся, что дело именно в этом, но не был уверен, что может в это поверить. Кто-то обезглавил пьяницу, и этот кто-то, по всей видимости, все еще был поблизости.
- Скутер!
Дождь.
- Скутер!
Призрачный, гулкий, Ху!
Эрнест замер.
За этим последовала серия криков, повышающихся по тону, пронзающих шторм так, как не мог его собственный голос.
Сова, понял он.
- Скутер! — крикнул он в последний раз, прежде чем вернуться по своим следам.
Эрнест осмотрел окрестности обезглавленного тела пьяницы в поисках следов или каких-либо других улик, которые могли бы пролить свет на то, что с ним произошло. Он обнаружил «Кольт Мустанг, - частично погруженный в грязь — по сути, уменьшенную версию его «1911-го. - Он поднял небольшой пистолет и вытащил барабан. В двух из шести гнезд были патроны.
Может, пьяница стрелял в того, кто на него напал?
Эрнест осмотрел близлежащую растительность и землю в поисках крови, но ничего не обнаружил. Хотя это и не доказывало ничего. Даже если бы она и была, дождь, скорее всего, смыл бы её.
Но не кровь под землёй…
Эрнест переждал внезапный приступ кашля — дождь и холод сказывались на его ослабленном иммунитете — а затем осмотрел свои колени и локти. Оба места были грязными и мокрыми, но он был уверен, что более тёмные пятна — это кровь.
Ранее, выходя из туннелей, он заметил кровь на земле между первым люком и входным шахтным стволом. Он не обратил на это никакого внимания — более того, он изо всех сил старался полностью вытеснить это из своих мыслей, — потому что был уверен, что его разум снова играет с ним в игры, и кровавый след — не более чем воображаемая нить, которая, если ее проследить, раскроет очередной флэшбэк о нападении, унесшем жизни Меркадо и Линна.
Но кровь была настоящей, не так ли?
И что это означало…? — задался он вопросом. Может, нападавший на пьяницу, раненный и истекающий кровью, прячется в туннелях? Но от кого? Или кровь принадлежала Нике или Клоду? Когда дело дошло до худшего, они сбежали под землю, чтобы спрятаться, или, может быть, чтобы искать его?
Оба сценария казались маловероятными… и все же кто-то спустился туда, кто-то, кто оставил за собой кровавый след.
- Ника! — крикнул он, присев на корточки рядом с входом в туннель и направив туда луч фонарика. Кровь он действительно увидел. Её след окрасил землю в тёмный цвет там, куда не доходил дождь. Тот, кто оставил его, был тяжело ранен, и Эрнест уже не питал надежды, что это была его внучка. Если только кто-то не приставил бы ей пистолет к голове, он не мог представить себе ни одного обстоятельства, при котором она ползла бы головой вперед в дыру в земле.
В детстве она залезла в одну из тех пластиковых труб в игровой зоне «Макдоналдса» и у неё случился какой-то приступ паники, из-за которого она рыдала, пока он не залез туда и не вывел её. А ещё был случай, когда он соорудил для неё лабиринт из картонных коробок в своём кабинете. Она бросила один взгляд внутрь и с визгом выбежала из комнаты. Он также знал, что она не любила темноту. Она настаивала на ночнике в своей спальне вплоть до того момента, как уехала в школу «Афина, - и если ей когда-нибудь приходилось вставать, чтобы перекусить во время ночи, она включала практически все светильники на пути к кухне.
И если Ника не залезла в эту дыру, Эрнест не верил, что Клод это сделал. Перед лицом опасности они, скорее всего, держались бы вместе.
А это означало, что кровь принадлежала тому больному ублюдку, который отрезал пьянице голову, и она не попала туда из головы. В человеческой голове не так много крови, уж точно не столько, чтобы объяснить тот объём, который пролился в туннеле. Эрнест не имел ни малейшего представления, зачем убийце понадобилось спуститься под землю, и в тот момент ему было всё равно; у него было гораздо более насущное дело — найти, куда делась его внучка.
Он встал и обернулся кругом, осматривая небольшую полянку. Наверху продолжалась дуэль молний и грома, а дождь лил как из ведра. - Может, Ника и Клод укрылись в одном из уцелевших зданий? — подумал он. - В таком, у которого крыша почти цела? - Он предупреждал их, что там могут быть мины-ловушки, но когда Ника в последний раз его слушала? Мало того, мины-ловушки, скорее всего, были последней вещью, о которой они думали, когда появились пьяница и его убийца.
Эрнест пробрался через заброшенный базовый лагерь, выкрикивая имя Ники и заглядывая в каждое третье или четвёртое здание. Дойдя до внешнего периметра бункеров, он с досадой оглядел густые джунгли перед собой. Может, они попытались вернуться в деревню пешком? Это был вполне вероятный сценарий, и он ставил его в затруднительное положение. Продолжать поиски вокруг базы или тоже вернуться в деревню? Он остановился на первом варианте. Если они вернулись в деревню, то они в безопасности. Мистер Танг позаботится о них. С другой стороны, если они все еще где-то поблизости, то будут в опасности, пока он их не найдет.
— Скутер! — крикнул он в шум бури.
- …Эрнест…?
Голос был слабым, отдаленным, но явно принадлежал другу Ники.
- Клод? — крикнул он.
- Эрнест? Я здесь! Помоги мне!
Точно определить местонахождение француза в бурю было сложно, но Эрнест догадался, что тот находится прямо на юге.
- Эрнест?
- Иду! — ответил он, пробираясь сквозь заросли старого леса. Колючие кусты царапали ему кожу и одежду, поваленные деревья и вырванные с корнями стволы преграждали ему путь, а заросли слоновой травы, высокой как кукурузные стебли, едва не заставили его свернуть не в ту сторону.
Но тут луч его фонарика осветил француза. Тот сидел на грязной земле, прислонившись спиной к стволу большой пальмы. В ярком свете светодиода он выглядел как призрак — измождённый и напуганный.
- Какого чёрта ты здесь делаешь? — спросил Эрнест. - Где Ника? - Он заметил заострённый кусок бамбука, торчащий из верха кроссовка парня, который был испачкан красной кровью. - А, чёрт.
Клод указал на яму в земле недалеко от того места, где он сидел. - Я её не заметил.
Вьетконг устанавливал во время войны множество коварных мин-ловушек, но одной из их любимых были палки-пунджи. Самая простая версия этой ловушки представляла собой заостренные бамбуковые колья, воткнутые вертикально на дно замаскированной ямы.
Эрнест не подошел к яме, в которую наступил Клод; вьетконговцы часто выкапывали вторую яму с палками «пунджи» рядом с первой, чтобы ранить несчастного американского солдата, поспешившего на помощь своему товарищу. Вместо этого он направился прямо к французу и опустился на колени рядом с ним, чтобы осмотреть рану.
— Я не могу вытащить это из ноги, — сказал Клод дрожащим голосом. — И больно. Очень больно.
— Где Ника? — снова спросил Эрнест.
— Ты мне не поверишь…
— Боже мой, чувак! Расскажи, что, черт возьми, произошло, пока меня не было, а потом я помогу тебе с ногой. Где моя внучка?
— Эти существа… Они не были людьми… — Он прикусил нижнюю губу, чтобы она перестала дрожать. Слёзы, смешавшись с дождем, стекали по его лицу. — Они напали на нас.
Свет молнии осветил джунгли, словно стробоскоп. Последовавший за ним раскат грома был настолько громким, что Клод вздрогнул и с опаской посмотрел на небо.
- Что напало? — строго спросил Эрнест.
- Существа! Одно из них сбило Нику с ног. Но там были и другие. Мы их слышали. Поэтому я убежал.
Эрнест сжал челюсти. - Ты бросил её?
- Они не были людьми! — закричал он. - Они выглядят как мы, вроде как, но они не такие, как мы. Я не знаю, что они такое. И они напали на этого парня. Ты встречал его вчера вечером в ресторане. Он проследил за нами сюда. Мы слышали, как он стрелял из пистолета.
- Почему он за нами следил?
- Он подслушал, как ты разговаривал с Никой, или его друг подслушал. Он думал, что в туннелях есть деньги. Он сошел с ума.
Эрнест нахмурился. Деньги? Но все быстро сложилось в единую картину; он знал истории об американских солдатах, обнаруживавших подземные хранилища Вьетконга. Очевидно, пьяница тоже знал об этом, и когда его друг подслушал, как старый ветеран говорил о возвращении в туннель в лесу Хо Бо…
- Мразь, — пробормотал он, но был рад, что одна загадка разгадана. Затем: - Он мертв.
— Видишь! — сказал Клод. — И я бы тоже был мертв, если бы не убежал.
— Эти существа…
— Я видел только того, что напал на Нику. Оно было похоже на обезьяну с большим лбом и без шеи. Но это не была обезьяна. Я не могу его описать. Поможешь мне с ногой? Мне очень больно.
— Где оно напало на Нику?
- Где? Где? — Он развел руками. - Не знаю! Возле палатки. Ника вернулась с туалета… Она нашла тело. Человек был мертв уже давно. Ника сказала, что голова отсутствовала.
- Что? — сказал он, думая: Два обезглавливания?
- Их лагерь был недалеко от нашего. Потом мы услышали эти вопли или как там их назвать. Тот сумасшедший сбежал, оставил нас одних, а потом эта тварь напала на Нику, и тогда я тоже побежал.
- Ники там не было. Ее не было возле палаток. Ее… тела… там не было.
- Значит, наверное, они ее похитили!
- Человекоподобные не-обезьяны?
Клод закрыл глаза и вздохнул. - Вы можете что-нибудь сделать с моей ногой? Пожалуйста, месье? Кажется, я теряю слишком много крови. У меня кружится голова.
Если бы Эрнест находился где-то в цивилизованном мире и кто-то сказал бы ему, что человекоподобные существа похитили его внучку, он бы подумал, что тот сошёл с ума. Но совсем другое дело, когда ты находишься в отдалённых джунглях посреди бурной ночи, и человек, которого ты знаешь, человек, который до этого момента казался относительно умным и здравомыслящим молодым человеком, сказал тебе, что именно это и произошло. К тому же слова Клода объясняли, почему пьяница оказался здесь. Даже кровавый след под землей теперь приобретал больше смысла. Ведь хотя ему было очень трудно поверить, что какой-либо здравомыслящий человек рискнул бы забрести в давно забытые туннели просто так, не так уж и сложно было поверить, что нечто другое, нечто нечеловеческое, нечто, что обезглавливает своих жертв, могло бы это сделать, могло бы, по сути, даже считать эти туннели своим домом.
Временно отбросив эти мысли, Эрнест осмотрел ногу Клода. Зрелище было не из приятных. Бамбуковый шип проткнул подошву его кроссовка. Около трех дюймов шипа теперь торчало сквозь зашнурованный язычок. Судя по количеству крови, он, скорее всего, перерезал вену или артерию, и его нужно было вытащить, чтобы остановить кровотечение.
Эрнест сказал Клоду, что сейчас же вернётся. Он пробился обратно через джунгли к палатке, где достал аптечку из промокшего рюкзака (который он упаковал на случай возможного растяжения лодыжки или укуса пчелы, а не пронзившего стопу кола-пунджи). Вернувшись, он сказал: - Всегда нужно быть готовым, верно?
Клод ответил: - Я не думал, что ты вернёшься.
- Я же говорил, что вернусь, разве не так?
- Ты меня не любишь.
- Ты… нормальный. Хочешь палку, чтобы в неё впиться зубами?
Глаза Клода расширились. - Что? Зачем?
- Будет больно. Но я сделаю это быстро.
- Что ты собираешься делать?
Эрнест наступил французу на лодыжку, чтобы тот не отдернул ногу.
- Эй! Что ты делаешь? Нет! Подожди…
Эрнест обеими руками схватил более толстую часть шипа, торчащего из подошвы ноги Клода, и вырвал его.
Клод вскрикнул.
Эрнест стянул с ноги окровавленный кроссовок и носок, обрызгал грязную рану стерильным физиологическим раствором, обильно смазал её слоем антибиотической мази, а затем плотно перевязал бинтом. Он высыпал несколько таблеток аспирина из маленькой бутылочки на ладонь.
Клод на мгновение ошеломлённо уставился на них, а потом поднял таблетки одну за другой и положил в рот. Он медленно жевал.
— А теперь сиди смирно и не шуми слишком громко, — сказал ему Эрнест, вставая. — Я вернусь за тобой, как только смогу.
— Куда ты идёшь? Ты не можешь меня оставить.
— Прости, приятель. Мне нужно найти свою внучку.
Глава 17
ДАВНО ПОТЕРЯННЫЙ КУЗЕН
Ника чувствовала, как её мозги пытаются вытечь из задней части разбитого черепа, словно желток из расколотого яйца. Единственное, что мешало этому случиться — что было бы унизительно на глазах у сотен зрителей в зале, — была её студенческая шапочка.
Она стояла на открытой сцене в чёрной мантии рядом с преподавателями и другими студентами, которых не знала. Она чувствовала себя самозванкой, потому что не должна была здесь находиться. Однако, похоже, никто не знал, что она бросила университет, не получив диплома, и она решила, что если ей удастся оставаться незамеченной достаточно долго, чтобы пожать руки представителям руководства университета и получить диплом, то всё будет в порядке. Попай снова полюбит её. Она найдёт хорошую работу. Познакомится с симпатичным мужчиной, выйдет замуж, родит детей и будет вести нормальную, счастливую жизнь.
Президент Стэнфордского университета, выступавший в роли ведущего, представил основного докладчика — и Ника с ужасом увидела, как Ари Шварц вышагивает на сцену. Он подмигнул ей, а затем подошел к микрофону, чтобы похвастаться своими прошлыми успехами и нынешней компанией. А потом он начал признаваться в мошенничестве, которое совершили он и Ника, включая все мельчайшие подробности. Публика становилась всё более разъярённой и направляла свой гнев на неё. Она пыталась объяснить, что это не совсем её вина, что она просто выполняла указания Ари, но им было всё равно. Они кричали, освистывали и бросали в неё чем попало. Помидор попал ей в голову, сбивая академическую шапочку, и она почувствовала, как её мозги стекают по спине и разбрызгиваются по доскам сцены.
Она опустилась на колени и попыталась собрать их, вернуть на место, но кусочки были желеобразными и скользкими, и она не могла их схватить. Зрители громко хохотали. Попай стоял рядом с Ари; оба качали головами и смотрели на неё с состраданием.
Ника хотела умереть, но продолжала пытаться засунуть свой мозг, похожий на желе, обратно в голову, всё время думая: Почему бы этому не закончиться побыстрее?
Она резко проснулась, на мгновение почувствовав облегчение. Сон. Просто сон. В комнате было темно, и она казалась незнакомой. Потом она вспомнила, что гостила у Попая… Нет, она была во Вьетнаме с Попаем… Нет, нет, нет — она была в джунглях, во время бури, и—
Ника ахнула. Эта вещь.
Она осторожно пощупала затылок и поморщилась. Череп был цел, но под волосами ощущалась болезненная шишка размером с теннисный мяч.
Где она была?
В комнате царила гробовая тьма, но она слышала грозу, приглушённую и отдаленную, словно она была…
Под землёй. О, Боже, нет, пожалуйста, нет. Только не говорите мне, что я нахожусь под землёй в одном из тех туннелей. Где угодно, только не там.
Свет очень быстро включился и выключился.
Только когда раздался следующий раскат грома, Ника поняла, что это была молния. Она поползла вперед, туда, где молния на мгновение осветила окно в потолке. Пол там был мокрым и грязным. На неё падал дождь. Тем не менее она продолжала держать лицо, поднятое вверх, пока очередная вспышка молнии не осветила то, что, как она теперь поняла, было какой-то вертикальной вентиляционной шахтой.
Поверхность, казалось, находилась почти на двадцать футов выше неё, и даже если бы ей каким-то образом удалось затянуться в шахту, она была слишком узкой, чтобы подняться по ней.
Положение, в котором оказалась Ника, было настолько непостижимым и пугающим, что она чуть не разрыдалась. Но она взяла себя в руки. Было слишком много вопросов, требующих ответа. Что это было за существо, которое напало на неё? Почему оно затащило её сюда? Где Клод?
— Клод? — прошипела она, сдерживая нарастающую панику в груди.
Ответа не последовало.
— Клод!
Ничего.
Он без сознания? Или он…
Мертв? Думаю, ты знаешь ответ на этот вопрос, NC. И, может, это к лучшему, потому что когда ты мертв, ты больше ничего не чувствуешь. Ты не чувствуешь, как режут, ломают и разрывают, когда отрезают тебе голову. Ты не чувствуешь бесчеловечности и унижения этого варварства. И знаешь, что ещё, NC? Думаю, ты завидуешь Клоду, а если нет, то стоило бы. Потому что он, возможно, мёртв и больше ничего не чувствует. А ты — нет, и почему же? Почему они оставили тебя в живых? Готова поспорить, что для того, чтобы твой мозг оставался свежим и вкусным, пока они снова не проголодаются, а они обязательно проголодаются, и, скорее всего, скоро…
Её телефон, — в панике подумала она. Он у неё с собой?
Ника пощупала карман и чуть не расплакалась от облегчения, когда нащупала прямоугольную форму своей дешевой Nokia. Она достала его из кармана под пончо. Экран был разбит, но телефон был включен и работал. Как и следовало ожидать, связи не было. Она включила фонарик.
- Комната» была не больше, чем её тюремная камера, с грубыми глиняными стенами и низким потолком. Прямо перед ней в чернильную тьму уходил узкий туннель, размером с ребенка. Она пошатываясь покружилась на месте — и нахмурилась. В густых тенях у дальней стены, казалось, было…
О нет, да ладно, только не это…
Ника заставила свои окоченевшие ноги двигаться, и вскоре она оказалась у стены, глядя вниз на кучу человеческих останков. Бедняга был мертв уже давно. От него остались лишь кости, частично одетые.
И в этом скелете было что-то странное…
Ника прижала ладонь ко рту, чтобы сдержать крик.
Черепа нет. Её взгляд пробежал по земле. Он никуда не откатился, и это подтвердило её прежние опасения.Они действительно пожиратели мозгов.
Уходи! — подумала она. Беги!
Но куда бежать? Туннели могли оказаться лабиринтом из поворотов и изгибов, подъёмов и спусков. Она могла безнадёжно заблудиться. Хуже того, она подозревала, что эти существа обитают в туннелях. По какой еще причине они затащили её сюда? Раньше она слышала как минимум трёх существ, но если их больше? Что, если здесь целая колония диких пожирателей мозгов? Она никогда не доберётся до выхода живой.
Тем не менее она знала, что должна попытаться, потому что…
Теперь моя очередь.
Ника не была уверена, если это было из-за всей той воды, которую она выпила за день, или страх быть сожранной монстрами превратил её мочевой пузырь в кашу, но ей вдруг снова захотелось в туалет, и очень сильно.
Она не собиралась справляться рядом со скелетом, поэтому продвинулась дальше вдоль стены, пока не дошла до угла. Ей не удавалось спустить штаны достаточно быстро. Её пальцы неуклюже возились с упрямым ремнем. Она высвободила язычок из рамки пряжки, засунула большие пальцы внутрь пояса и джинсов, и хлопкового нижнего белья, и стянула их вниз по бедрам.
Через мгновение мучительное давление в мочевом пузыре исчезло. Ника услышала, как сама прошептала: - О Боже…, - хотя это было едва слышно из-за непрерывного потока мочи, бьющего по утрамбованной земле. Она простояла на корточках не меньше полуминуты, прежде чем наконец встала, подтягивая трусики по ногам —
Две очень сильные руки схватили её за руки и отбросили от стены. Она вскрикнула и пошатнулась в сторону. С джинсами, спустившимися до лодыжек, она не смогла удержать равновесие и тяжело упала на бедро и локоть.
У неё не было времени думать о боли. Она огляделась в темноте, но, не успев разглядеть чудовище, почувствовала, как руки схватили её за волосы и резко подняли на ноги.
Ника вскрикнула, и хотя она не могла видеть эту тварь, она чувствовала её запах: невыносимый зловоние, напоминавшее что-то среднее между гниющим луком и скипидаром.
Оставь меня в покое! Чего тебе нужно!
Ответ на этот вопрос она узнала через мгновение, когда оно резко развернуло её. Она почувствовала, как что-то твёрдое, как камень, и горячее ударило её по обнажённой попе.
О нет… нет, нет, нет, пожалуйста, нет—
Кончик его эрегированного члена втиснулся между её бедрами.
Под приливом адреналина Ника вырвалась из его хватки, одновременно размахивая кулаком по дикой дуге и ударив его по щекам или затылку. Оно рыкнуло и отпустило её. Она натянула трусики и джинсы на бедра, но в панике снова споткнулась. Тем не менее ей удалось застегнуть брюки за секунду до того, как она оказалась на четвереньках. Она вслепую ощупывала землю в поисках того, что, как она знала, должно было быть где-то поблизости — и тут её правая рука обхватила кость ноги скелета.
Она замахнулась ею со всей силы, как бейсбольной битой. Она не знала, куда ударила существо, но услышала, как оно упало на землю.
Задыхаясь и рыдая, Ника подхватила свой телефон — светодиод камеры сиял, как маяк, из угла, куда он упал, — и побежала к стене с низкой дверью, где эта тварь, должно быть, ждала и наблюдала, пока она не придет в себя. Она опустилась на четвереньки и залезла в отверстие. Через несколько футов черный, как могила, туннель разветвлялся. Она повернула налево.
Сзади раздался злобный, нечеловеческий вопль, пронзивший тьму.
Туннель тянулся и тянулся, и тянулся, как в кошмаре. Существо замолчало после своего нечестивого вопля, но Ника знала, что оно было позади нее, знала, что оно преследовало ее.
Знала, что оно хотело изнасиловать ее.
Нет! — взвизгнул её разум. Она скорее умрёт, сражаясь изо всех сил, чем позволит ему это сделать.
Как это вообще возможно? — отчаянно думала она. Как могла существовать раса доисторических чудовищ, о которых никто не знал? Неужели она действительно была первым человеком на этой планете, кто столкнулся с ними?
- Ты не первая, НК. Не глупи. Тот обезглавленный человек, которого ты обнаружила, наверняка сталкивался с ними раньше тебя. Может, с ними сталкивалось множество людей, просто они не дожили до того, чтобы рассказать об этом.
Умрет ли она? Сможет ли оно поймать её, изнасиловать, а потом тоже отрезать ей голову?
Такого не бывает в реальной жизни. Такое бывает в фильмах и кошмарах.
Но это действительно произошло, потому что это происходило.
Она должна была умереть.
И это как-то забавно, такая ирония, не находишь? Ты приехала во Вьетнам, чтобы сбежать от убийцы, а теперь тебя преследует кто-то ещё хуже. Знаешь, как говорят: из огня да в полымя.
Ника хотела закричать, но не могла. Её лёгкие казались проколотыми пляжными мячами, которые подожгли. Каждый вздох обжигал ей горло. Она могла без особого труда пробежать пять миль, но вдруг не могла проползти даже сто ярдов на руках и коленях, не чувствуя, будто грудь вот-вот разорвётся. Это страх мешал ей физиологически? Или под землёй меньше кислорода—?
Какая разница! Ты же вот-вот умрёшь! Разве не стоит думать о чём-то более важном? Например, как неумереть? Потому что, может быть, всего лишь может быть, ты сможешь уйти от той твари, что гонится за тобой. Может, тебе удастся вернуться на поверхность. Может, она не пойдет за тобой. Может, она уже перестала преследовать тебя—
Впереди налево открывался проход.
Ника оглянулась через плечо.
Теперь из её губ вырвался крик — пронзительное «Ваа!, - которое могло бы исходить от маленькой птички, внезапно забывшей, как летать, прямо в полёте.
Чудовище было прямо за ней, его округлые, мускулистые плечи заполняли весь туннель.
Не задумываясь, Ника бросилась в новый проход, в спешке задев спиной низкий потолок и ударившись локтями о стены. Она оказалась в комнате, где женщина смотрела на неё с полным изумлением.
— Помогите мне! — выпалила Ника, падая рядом с ней и не сводя глаз с входа в комнату.
Тварь появилась на пороге, её зловещие глаза метались между Никой и женщиной. Время как будто замедлилось, и всё стало более ярким: стук сердца, кровь, пульсирующая в голове, кислый привкус страха во рту… и, прежде всего, отвратительное существо, ползущее в комнату на четвереньках, а затем выпрямляющееся во весь рост.
Оно было ростом с человека. И когда оно стояло там на двух ногах, выпрямившись, Ника подумала, что это и вправду был человек. С его спутанной коричневой гривой, обнажённой и покрытой жгучей щетиной верхней частью тела и грубо сшитыми набедренниками из тигровой шкуры оно представляло собой отвратительную пародию на Дэвида Ли Рота в его ранние дни в группе Van Halen. Однако оно было не гибким и стройным, а массивным и компактным, с широкой грудью и тазом, а также короткими конечностями, обтянутыми упругими мышцами. А его лицо… о, Боже. Положительный лоб с костлявыми бровями сдавливал и искажал всё, что находилось ниже. Глубоко посаженные глаза были расположены слишком далеко друг от друга. Плоский и морщинистый нос был слишком широким. Ухмыляющийся и выпяченный вперед рот был слишком широким, что ещё больше подчеркивалось приплюснутым подбородком. В нём всё было просто не так, но, пожалуй, больше всего поражало то, как его большая голова, казалось, прямо опиралась на плечи, выпячиваясь странным образом, словно пытаясь вглядеться вдаль.
Хотя Ника была уверена, что это не человек, сходство черт лица было достаточным, чтобы сделать его инородность ещё более отвратительной и жуткой, и это вызвало новую волну ужаса.
— Что это? — прошипела она, едва осознавая, что задала этот вопрос.
— Давно потерянный двоюродный брат, — ответила женщина рядом с ней.