Эрнест сидел на краю ямы, осматривая остатки базового лагеря Северного Вьетнама, а его мысли возвращались к тому дню, когда на них устроили засаду.

— Где бы они ни были, — сказал сержант Литтл взводу, сгрудившемуся вокруг него, — они ушли чертовски поспешно.

Держа М-16 у груди, лейтенант ответил: - Они услышали фейерверк в деревне и отправились нас искать.

- Скорее всего, они вернутся к наступлению темноты. Нам нужно развернуть защитный периметр.

Лейтенант кивнул и взял трубку у радиста.

Через несколько минут он вернул его радисту и сказал: - Командование посылает остатки роты. Ближайшая зона приземления находится в деревне, так что они прибудут сюда не раньше, чем через два-три часа.

- Три часа, чёрт возьми, — сказал сержант Литтл. — Что нам делать до тех пор?

- Капитан хочет, чтобы мы избегали ненужных столкновений, но были готовы открыть огонь, если «Чарли» вернутся раньше

- Если это случится, тут начнётся настоящая чертова неразбериха.

Эрнест сказал: - Могу я высказать предложение, сэр? База такого размера… Готов поспорить на годовую зарплату, что она стоит прямо над кучей туннелей. Нам нужно поискать вход.

- Суп прав, — сказал сержант Литтл. - Нам не нужны никакие неожиданные гости.

Лейтенант выдал приказ провести тщательный обыск территории группами по три человека. Примерно через полчаса он позвал Эрнеста и остальных «крыс» к себе. Он стоял у подножия открытой кухни, где на вертеле жарилась большая птица. Он указал на дыру рядом с чугунным котлом. - Рядовой Дженнингс нашел её под кастрюлей.

— Что на обед? — спросила Линн. — Пахнет вкусно.

— Тушеное мясо журавля. С головой и всем остальным, блядь.

— Чёрт возьми, — сказал Ковбой. Он вычерпывал ветчину из банки своим боевым ножом. — А я как раз собирался вздремнуть.

— Там внизу прохладнее, чем здесь, наверху, — сказала Линн, с вздохом бросив рюкзак на землю.

— Давайте зажжем, — сказал Пиг, сбрасывая с широких плеч пулемёт М60, который блестел, словно смазанный маслом, под слоем пота.

— Я пойду впереди, — сказал Эрнест, сбрасывая снаряжение.

— Помедленнее, приятель, — сказал Ковбой. — Ты шёл впереди в деревне. Я пойду впереди.

— Побросим монету.

Они подбросили крышку банки с сухим пайком Ковбоя. Эрнест выиграл и подошел к яме, опустившись на колени рядом с ней и заглянув внутрь.

Сержант Литтл сказал: - Будьте осторожны, ребята. Есть большая вероятность, что эта яма — «горячая.

Эрнест ответил: - И не хотелось бы, чтобы было иначе, сержант.

Не хотел бы, чтобы было иначе, сержант…

Эрнест ещё несколько мгновений погрузился в воспоминания, прежде чем решительно отогнал их прочь.

∆∆∆

Когда Ника и Клод вернулись, он уже с нетерпением ждал, когда сможет спуститься под землю. Он снял хаки, так что на нём были только походные ботинки, брюки и белая майка. В левой руке он держал черный портативный фонарик. Он был намного меньше, легче и ярче, чем громоздкий L-образный фонарик, который он носил во время войны; у него также не было красной линзы, которую использовали большинство «туннельных крыс, - чтобы их собственные войска не приняли их за вьетконговцев, когда они вылезали из норы.

На поясе в ножнах у него висел нож Боуи, а на коленях плотно закрепились наколенники. Он уже не был молодым человеком, а предстояло много ползать.

Ника скептически посмотрела на него. - Я ошибалась, Папи. Ты не Эрнест Хемингуэй и не Индиана Джонс. Ты похож на нечто среднее между Крокодилом Данди и сантехником. - А зачем тебе нож?

- Змеи, — просто ответил он. - И крысы. Здесь они вырастают до размеров домашних кошек. - Он поднял спортивную сумку Nike, которая была скатана в его рюкзаке, и спустился по изношенным ступенькам ямы. Ника и Клод двинулись за ним, но он сказал: - Подождите здесь минутку». - Он присел на корточки рядом с ямой и поставил сумку на землю. Он включил фонарик и направил луч в чернильную тьму, ища трос, запускающий ловушку. Он опустил руку вниз и осторожно прощупал ладонью потолок там, где не мог видеть. Всё чисто. - Ладно, вы двое. Идите сюда и помогите мне.

Когда они подошли к нему, Ника спросила: - Ты искал мину-ловушку?

- Ага.

— Боже, Папи, я действительно не думаю, что это такая уж хорошая идея…

— Благодарю за заботу, Скутер. Но сейчас уже немного поздно отступать, не так ли? Дружище, держи меня за лодыжки, пока я спущусь. Я скажу, когда отпускать.

Продвинув сумку «Nike» впереди себя, он спустился в темноту головой вперед.

∆∆∆

Яма шла вертикально вниз на три фута, а затем пологим уклоном уходила в сторону. Когда руки Эрнеста коснулись наклонного пола, он сказал: - Окей!

Клод отпустил его лодыжки, и Эрнест скользнул вниз последние несколько футов до того места, где пол выровнялся. Он прополз вперед на руках, пока не оказался на четвереньках. Вокруг уже было почти совершенно темно.

Привет, тьма, моя старая подруга.

— Ты в порядке, Папи? — крикнула Ника вниз.

— Всё нормально!

Эрнест включил фонарик и осветил им узкий туннель. Его высота составляла три фута, а ширина — два, так что по обе стороны от его плеч оставалось совсем мало места. Он замер на несколько долгих секунд, впитывая всё вокруг: текстуру выкопанной вручную земли, затхлый запах места, о котором забыло само Время, и абсолютную тишину. Ты вернулся, шеф. Боже мой, ты вернулся. Капля пота скатилась по его лбу. А потом: Двигайся. Чем скорее с этим покончишь, тем лучше.

Эрнест пополз вперед на четвереньках. Он не издавал особого шума, но в замкнутом пространстве даже небольшой скрежет, который производили его наколенники и ботинки по утрамбованной глине, усиливался и отражался эхом. Любой более громкий звук вызвал бы эхо, из-за которого всегда было трудно определить точное местонахождение Чарли. Эрнест и некоторые другие «крысы» придумали термин «Черное эхо, - чтобы описать сенсорную депривацию и дезориентацию, которые они испытывали, перемещаясь по туннелям, и сейчас он был так же уместен, как и тогда. Один неверный поворот мог привести к тому, что он безнадежно заблудится.

Он не думал, что в туннеле есть мины-ловушки; в 1969 году их там не было. Тем не менее он не собирался рисковать и прощупывал каждый подозрительный корень и щель, которые встречались на его пути.

Он прошел, пожалуй, тридцать футов, когда услышал что-то впереди — шуршание земли. Его боевые инстинкты сработали, и он выключил фонарик. Он прислушался, ослепленный тьмой. Он снова услышал этот шум и сразу его узнал.

Поднимался люк.

Кто-то был в туннеле вместе с ним.

Сердце Эрнеста забилось в ушах. Тихий голос в его голове кричал, чтобы он убирался оттуда. Вместо этого он опустил фонарик на землю и бесшумно вытащил нож Боуи из ножен на поясе.

Раздался ещё один шум — крышку люка отодвинули в сторону. Это было не громче, чем шуршание мёртвого листа, уносимого ветром по пустынной октябрьской улице, но в чёрном туннеле это звучало громко… а наступившая после этого тишина была ещё громче.

Человек находился прямо перед ним, на расстоянии вытянутой руки. Он чувствовал ошеломляющий запах пота. Более того, он отчётливо ощущал присутствие этого человека, словно у него развился какой-то примитивный сонар летучей мыши — и, учитывая всё то время, что он провёл в туннелях, кто знает, может, у него и вправду был такой.

Эрнест набросился, как змея, схватил человека за волосы и откинул голову назад. Другой рукой он провел лезвием ножа по открытой горловине. Горячая кровь брызнула ему в лицо и обмазала руку. Он отпустил волосы, и тело упало обратно в люк.

Он прислушался, нет ли других в туннеле внизу, но ничего не услышал.

— Чисто? — прошептал Ковбой сзади.

Эрнест снова включил фонарик и направил луч вниз, в яму. Девушка, не старше восемнадцати лет, лежала раскинувшись на спине; кровь запачкала клетчатый шарф на её шее.

— Чисто, — сказал он.

— Почему все удовольствие достаётся тебе? — крикнул ему сержант Меркадо с третьей позиции.

— Это была девчонка.

— И что с того? Она здесь не в прятки играет. Она убьёт тебя так же быстро, как и её папа, если ты дашь ей шанс.

— Туннель идёт прямо, — сказал Эрнест. — Или мы можем спуститься на уровень ниже. Решай, сержант…

Внезапно приглушенный удар! сотряс весь туннель, бросив Эрнеста лицом вниз. На него посыпались пыль и грязь. Почти сразу же раздался второй, более сильный УХ! Еще больше грязи и пыли. Эрнест закашлялся и пытался вдохнуть глоток свежего воздуха.

— Артиллерия! — крикнул Меркадо. Он тоже кашлял.

Ковбой сказал: — Назад! Уходите…

Еще четыре артиллерийских снаряда упали на поверхности — бум, бум, бум, бум — хотя они звучали дальше, чем первые два. Затем последовал отрывистый ритм автоматической стрельбы.

Эрнест развернулся в туннеле, нащупывая путь руками, потому что пыль попала ему в глаза, шлифуя их, как наждачная бумага, и ослепляя его. Он полз обратно по тому же пути, по которому они пришли, все еще кашляя.

И наткнулся на спину Ковбоя.

Он моргнул слезящимися глазами и снова смог видеть.

— В чём дело? — спросил он, направляя свет фонарика мимо Ковбоя. Задняя часть сержанта Меркадо перекрывала большую часть туннеля, но он мог разглядеть свет из входного шурфа в десяти футах впереди. — Почему задержка, сержант?

— Бой закончился, — ответил тот.

Эрнест понял, что пулемётная стрельба прекратилась.

— Тогда давайте заберемся туда, — сказал Ковбой.

— Мы не знаем, кто победил, — ответил Меркадо.

— Блядь, — пробормотал Эрнест. Затем: — Линн! Где Пиг?

Линн полз вперёд, пока его не осветил дневной свет, проникавший через проем. — Пиг? — прошептал он, глядя вверх. — Ты там, чувак? Пиг!

Ответа не последовало, и все они знали, что это значит.

— Его прикончили, чувак, — прошипел Ковбой.

— Может, спрятался в бункере во время обстрела, — сказал Эрнест.

— Да похуй. Он мертв. Они все мертвы. Весь этот гребаный взвод.

— Подкрепление в пути, — сказал Меркадо. — Они уже едут. Нам просто нужно удержать позицию…

— Гранаты! — крикнул Линн.

Это слово было самым страшным кошмаром для «туннельных крыс, - и Эрнест отчаянно отскочил назад. Через две секунды — которые в этой замедленной суматохе показались бесконечно длинными — граната взорвалась. Волна жара сбила его с ног, и он упал плашмя на спину. Он ничего не слышал; было словно кто-то убавил громкость до минимума. Он ничего и не видел. Дым был таким же густым, как и пыль ранее.

Он приподнялся, на ощупь потянулся вперед и нащупал плечи Ковбоя. - Сержант? Линн? — сказал он… или так ему показалось; он не слышал собственного голоса.

Ковбой пополз вперёд. Эрнест последовал за ним. Почти сразу же он почувствовал под руками что-то мокрое и липкое и уловил металлический запах пролитой крови. Серая пелена дыма рассеивалась, и он не смог сразу понять, что именно видит в луче своего фонарика.

Ковбой держал Меркадо на коленях. Глаза сержанта были закрыты. Он выглядел умиротворённым, словно спал, только у него больше не было нижней части тела. Рядом с тем местом, где должны были быть его ноги, лежал торс… и тогда Эрнест понял, что это и есть то, что осталось от старшего сержанта Рики Линна из Миннесоты.

- О, Боже, — сказал Эрнест, и теперь он слышал собственный голос. Звук вернулся, сопровождаемый сводящим с ума звоном в ушах.

Ковбой рыдал.

- Ты ранен? — спросил его Эрнест.

Тот, казалось, не слышал вопроса. Его ноги кровоточили от осколков, но были целы. Эрнест протиснулся мимо него, прополз по крови и внутренностям своих друзей и добрался до стены из грязи, где должен был быть вход в туннель. Он обрушился во время взрыва, и, вероятно, это было к лучшему. Он полз обратно к Ковбою, который все еще рыдал.

- Ковбой? — Эрнест встряхнул его за плечи. — Ковбой! — Он указал на обвал. — Это дало нам немного времени, но нам надо уходить.

— Уходить…? — Его взгляд сфокусировался. — Уходить? Куда, Суп!

Эрнест вытер пот с лица тыльной стороной запястья. Он был измучен жаждой и находился в состоянии повышенной бдительности, и из-за этого ему было трудно ясно мыслить. — Задний вход. Задний вход всегда есть.

- Ты думаешь, Чарли этого не знает? Эти ублюдки, наверное, уже сейчас идут по нему. Они нас в капкан загнали. - Он замолчал. Затем: - У него нет ног, Суп. У сержанта нет, блядь, ног…

- Он мертв! Мертв. Понимаешь, Ковбой? И мы тоже умрём, если не уберемся отсюда.

Эрнест протолкнулся мимо него, не дожидаясь, пойдет ли тот за ним. Дойдя до люка, где лежала мертвая девушка, он оглянулся. Ковбой был прямо за ним, испуганный, но решительный.

Эрнест наклонился над люком и быстро выстрелил три раза в темноту. Затем он спустился вниз, стараясь не наступить на тело партизанки. Он прополз по новому туннелю, пока не дошел до другого люка. Сняв крышку, он выпустил последние три патрона и снова спустился вниз. Он прополз двадцать ярдов, прежде чем наткнулся на стену.

Тупик, — подумал он, почувствовав приступ паники… и тут заметил люк в потолке.

Он как раз перезаряжал пистолет, когда Ковбой догнал его и попытался пролезть мимо.

Эрнест не сдвинулся с места. - Я сам разберусь с этим.

- Ты уже стрелял два раза, — сказал тот. — А этот — мой.

Под землёй не было много правил, но были три, которых придерживался отряд «туннельных крыс» Эрнеста. Первое заключалось в том, что за раз нельзя было стрелять больше трёх раз; если выстрелить шесть раз, Чарли поймёт, что у вас кончились патроны. Второе — передовой всегда должен был держаться как минимум в пяти метрах впереди остальных на случай, если наткнётся на мину-ловушку. И третье: передовой сменялся после того, как пройдёт через два люка.

Эрнест колебался, потом осторожно отошел в сторону, чтобы пропустить Ковбоя. Он взвел курок пистолета, а затем направил его, вместе с фонариком, на люк размером двенадцать на двенадцать дюймов. Ковбой положил руки на нижнюю часть крышки на расстоянии фута над головой, глубоко вздохнул и поднял её вверх. Он положил её поперек на скошенную раму и подтянулся на новый уровень.

Он начал беспорядочно колотить ногами, и его сапог стукнул по шлему Эрнеста. Ноги у него обмякли.

- Ковбой! — Эрнест дернул его за нижнюю часть тела, пытаясь стянуть обратно вниз. Тот застрял. Эрнест догадался, что произошло, просунул голову между ног Ковбоя и встал. Когда между грудью Ковбоя и краем туннеля образовалось небольшое пространство, он просунул туда пистолет и выстрелил два раза. Затем он выпрямился во весь рост и изо всех сил постарался уложить Ковбоя на бок в более высоком туннеле. Он пролез через теперь уже свободное отверстие и присел на корточки рядом с другом.

Короткое бамбуковое копьё пронзило грудь Ковбоя, словно шпажка для мартини пронзает оливку. Он смотрел на кусок дерева длиной примерно фут, торчащий слева от его сердца. Его руки слабо сжимали его, словно пытаясь вытащить.

— Не надо, — сказал Эрнест, обхватив ладонью окровавленные руки друга. — Ты истечешь кровью, если вытащишь его.

— Я как шашлык… — сказал он с очень бледной улыбкой.

— С тобой всё будет хорошо, приятель, — сказал ему Эрнест, сдерживая слёзы, потому что знал, что это ложь. — С тобой всё будет хорошо…

Ковбой схватил его за запястье с удивительной силой и прохрипел слабеющим голосом: - Не оставляй меня здесь, Суп. Пообещай, что не оставишь меня здесь. Я не хочу быть похороненным в каком-то муравейнике, сооруженном Чарли.

- Не оставлю, Ковбой. Обещаю, не оставлю. Ты вернешься домой.

∆∆∆

Эрнест открыл глаза. Он сидел, сгорбившись на коленях, и был весь мокрый от пота. Люк, вызвавший воспоминание, находился прямо перед ним. Он посмотрел на наручные часы. Прошло полчаса с тех пор, как он вошел в туннель.

- Возьми себя в руки, шеф, — пробормотал он про себя и спустился в яму.