Покрытые мхом деревья вдоль берегов мутной реки зловеще наклонялись над водой. Их ветви сходились посередине, отбрасывая густые тени на всё, что находилось внизу. Лианы и вьющиеся растения свисали спутанными клубками из густой листвы, а сучковатые корни мангровых деревьев погружались в коричневую воду, словно сотни костлявых пальцев. Время от времени по темным, влажным джунглям, от которых неслась неприятная вонь сырости и гниения, раздавался таинственный звук. Но в основном путешествие на лодке по узкому каналу протекало сверхъестественно тихо.

Это вызывало неприятное предчувствие, и не раз Ника думала: Нам не следует здесь находиться. Каждый раз она упрекала себя за то, что была трусливой, суеверной городской девчонкой. С ними всё было в порядке. Когда она в последний раз слышала, чтобы тигр или крокодил съел человека? К тому же они были в лодке. Ничто не могло до них добраться.

За исключением гигантской анаконды. Ты же видела тот фильм с Дженнифер Лопес и Айс Кьюбом. Их лодка была намного больше этой, а анаконда превратила её в щепки. Она сглотнула комок в горле, представив, как гигантская змея обвивается вокруг её тела, сжимая всё сильнее и сильнее, пока её ребра не расколются, и она не сможет больше дышать, а её клыкастая пасть не скользнёт по верху её черепа…

— А во Вьетнаме есть анаконды? — спросила она дедушку.

— Нет, — ответил Попай. Он стоял позади неё на корме лодки, используя большое весло, прикреплённое к шесту, чтобы продвигать их вперёд.

— Ты уверен?

— Я ни разу не видел ни одной.

— Это не значит, что их нет.

— Их нет, — сказал он деловито.

- Я думала, ты не боишься змей, — сказала Клод. Он сидел рядом с ней на сиденье посередине лодки.

- Я и не боюсь, — ответила она. - Не маленьких. Но мне не нравятся существа, которые больше меня.

- Я же больше тебя, а ты меня любишь.

- Это спорный вопрос. Эй, Папи, — сказала она, обернувшись. - Хочешь услышать, почему Клод думал, что ты вернулся в ту деревню?

- Не особо, — ответил он, глядя мимо неё на воду и гребя веслом.

- Он думал… Ай! - Клод толкнул её локтем в бок.

Он покачал головой.

Но она всё равно продолжила: - Он думал, что ты сошёлся с одной из деревенских и у тебя родился тайный внебрачный ребёнок. Ну, знаешь, во время войны. И ты вернулся, чтобы усыновить её.

— Я никогда не говорил, что усыновит её, — сказал Клод, покраснев.

— Хочешь знать, что я думаю, Скутер? Я думаю, тебе не стоит больше общаться с ним, когда мы вернёмся в Сайгон. Его глупость может быть заразна. — Попай посмотрел на него. — А что ты вообще делаешь во Вьетнаме, чемпион?

— Я преподаю английский.

— Ты мне об этом никогда не рассказывал! — воскликнула Ника.

Он пожал плечами. — Ты никогда не спрашивала.

Попай спросил: — Ты преподаешь английский?

— Верно, — ответил Клод.

— Ты же француз.

— Да, но мой английский очень хорош.

— Разве не нужно быть носителем английского, чтобы преподавать его как второй язык?

- В большинстве крупных школ. Но я работаю в очень маленькой школе. Им всё равно, что я француз. К тому же я на самом деле не „преподаю“ английский. Ни грамматику, ни что-то ещё. Я просто разговариваю.

- Что ты имеешь в виду? — спросил его Ника.

- Это называется разговорными занятиями. Обычно в группе всего два-три ученика, и я просто болтаю с ними.

— И тебе за это платят?

— Лучший способ выучить английский — это говорить на нём, а не изучать синтаксис. В любом случае, большинство моих учениц приходят на занятия не для того, чтобы выучить английский. Это скучающие домохозяйки, которым нужно чем-то заняться, пока их мужья на работе.

— Звучит как-то подозрительно, — сказала Ника. — Ты уверен, что «преподавание» — это всё, чем ты занимаешься с этими отчаянными домохозяйками?

— Что ты имеешь в виду?

Попай сказал: - Она имеет в виду, есть ли у тебя какие-нибудь побочные заработки, приятель? Вне класса.

Клод нахмурился — потом принял виноватый вид. - О. - Он покачал головой. - Конечно, нет. Я профессионал.

- Профессиональный собеседник, да…

- Может, я смогу этим заниматься? — спросила Ника.

- Преподавать английский? — переспросил Клод.

Она кивнула. - Мне нужна работа. Трудно устроиться?

- Нет, для американки это очень легко. У тебя есть высшее образование?

- Э-э… нет.

Попай неодобрительно хмыкнул.

Она проигнорировала его и сказала: - Я училась в Стэнфорде, но бросила учебу, не доучившись до диплома.

- В крупных школах требуют высшее образование. Но ты могла бы устроиться в небольшую школу, такую как моя. Я даже мог бы спросить у владельца, если хочешь. Мальчишки тебя полюбят.

Она подозрительно посмотрела на него. - Я не буду заниматься ничем, кроме преподавания.

- Конечно! Это и есть всё, чем мы занимаемся. Преподаем английский. Не знаю, почему ты думаешь, что это какой-то бордель или что-то в этом роде.

— А ты что думаешь, Папи? — спросила она, снова повернувшись к нему. — Может, мне остаться во Вьетнаме и преподавать английский?

— Звучит как многообещающая карьера, — саркастически заметил он.

— По крайней мере, здесь я буду в безопасности.

— В безопасности? — переспросил Клод.

— Мой бывший парень пытается меня убить.

- Серьёзно?

Она кивнула, но больше ничего не сказала; ей не хотелось думать об Ари Шварце.

Клод уловил намек и не стал настаивать. - Ну, если хочешь, чтобы я поговорил с владельцем моей школы, просто дай мне знать…» С пронзительным криком он вскочил на ноги. Он споткнулся о сиденье и тяжело упал на спину. - Уберите это! Уберите это!

Ника замерла, глядя, как огромный многоножка пробежала по его коленям. Её сегментированное красновато-коричневое тело было длиной с её стопу и толщиной с приплюснутую сосиску. Заострённые желто-оранжевые лапки шевелились, словно синхронно двигающиеся личинки, продвигая её вперёд с удивительной скоростью.

Оно упало на деревянные доски лодки, но успело пробежать лишь небольшое расстояние, прежде чем толстый резиновый каблук ботинка Попая раздавил ему голову. Его отвратительное тело скрутилось, забилось, а затем стало неподвижным. Попай поднял его голыми руками и гордо поднял перед собой. - Большой ублюдок.

— Фу, как противно! — воскликнула Ника. Холодный озноб словно застрял под её кожей, по которой побежала гусиная кожа. Она вздрогнула и отвернулась.

Бормоча что-то по-французски, Клод привстал и сел. Выглядел он так, будто сейчас его стошнит.

Попай швырнул дохлую многоножку в реку и сказал: - Повезло, что она тебя не укусила, приятель. Это бы было бы больно-больно" — он ухмылялся.

∆∆∆

Через некоторое время они приблизились к деревянному причалу, торчащему из берега реки, словно отрезанная конечность. С одной стороны некоторые сваи обрушились, так что причал наполовину погрузился в коричневую воду. Эрнест причалил рыбацкую лодку к целой стороне и привязал швартовый трос к торчащему брусу. Он первым вылез на берег там, где доски ещё были ровные, а затем помог Нике. Клод вышел последним.

Он шёл впереди через невероятно густые и высокие джунгли с тройным пологом — природа стёрла первоначальную тропу — пока они не дошли до бункера. Он был построен из вручную обтесанных бревен, крупных камней и утрамбованной земли. Теперь это было не более чем странно выглядящий бугор на земле, скрытый под поваленными деревьями, кустарником и слоновой травой. Только черное, как могила, входное отверстие, не заросшее растительностью, выдавало его назначение. Эрнест вспомнил, что таких бункеров было еще с десятки, выстроенных вдоль внешнего периметра базы.

Ника наклонилась, чтобы заглянуть внутрь. — Я ничего не вижу. Там слишком темно.

Клод присел рядом с ней. — Может, мне залезть внутрь?

— Конечно, чемпион, — сказал Эрнест. — Может, найдёшь ещё одну свою многоножку. А ещё лучше — гнездо скорпионов. — Он обошёл бункер и углубился в густые изумрудно-зелёные джунгли. Вскоре он начал различать то, что когда-то было базовым лагерем Северного Вьетнама. Большинство построек представляли собой скелеты столбов и опорных балок. У некоторых ещё оставались обрывки стен или крыш, хотя все они просели или обрушились.

Клод и Ника шли впереди Эрнеста, полные энтузиазма и бодрости.

— Похоже, джунгли просто поглотили эту деревню, — сказала Ника с восхищением в голосе.

— Это не была деревня, — пояснил ей Эрнест. — Это была крепость, в которой базировалось несколько сотен вьетконговцев. Когда мой отряд обнаружил её, там были грузовики и мотоциклы, а также достаточное количество припасов и снаряжения, чтобы укомплектовать небольшую армию.

— А дороги были?

— Только одна, ведущая из деревни. Она была скрыта искусственным навесом из растительности, поэтому мы не могли заметить её с воздуха.

— Здесь было сражение? — спросил Клод. — Если это была важная база, вьетконговцы наверняка сопротивлялись, чтобы её удержать.

— Когда мы прибыли, здесь никого не было. Вьетконговцы ушли на патрулирование, чтобы нас разыскать…

— Жук! — воскликнула Ника.

Клод замер на месте. - На мне?

- Нет, вот там! - Она указала мимо него на бамбуковое сооружение, которое удивительно хорошо выдержало испытание временем. Внутри него стоял «Фольксваген Жук.

- Ну-ну-ну, — сказал Эрнест, когда они направились к автомобилю. - Он был здесь в шестидесятом. Тогда, заметьте, он был в гораздо лучшем состоянии.

Трудно было сказать, какого цвета была машина (хотя Эрнест помнил, что она была бежевой), так как непогода содрала краску до ржавого металлического каркаса. Мох, листья и ветки покрывали то немногое, что осталось от брезентовой крыши, а некоторые папоротники даже пустили там корни. Шины отсутствовали, так что машина стояла на убого выглядящих дисках. Круглые фары свисали из патронов на проводах. Хромированный бампер висел криво, словно тупо улыбающийся рот. Паутина покрывала приборную панель и руль, а из разрывов в сиденьях торчали набивка из поролона и металлические пружины. Эрнест не удивился бы, если бы салон служил домом для нескольких поколений крыс.

Клод заглянул в окно без стекла и сморщил нос. - Пахнет мочой.

- «Ты не собираешься пнуть колеса?, — спросила его Ника.

- Здесь нет колес.

- Тогда пни диски.

- Не думаю.

- Клод пинает колеса у машин, — объяснила она Эрнесту. - Так он определяет, хорошая машина или нет. -

- Я этого никогда не говорил, — возразил он. - Просто так делал мой отец. Это было частью его ритуала осмотра машин, ладно?

Ника закатила глаза. - Я просто дразню тебя.

Пройдя мимо ещё десятков построек, развалившихся так, что под ними стали видны бункеры, они подошли к яме размером десять на двадцать футов, выкопанной в оранжевой глинистой земле. К дну вела изношенная лестница, на которой, как ни странно, не росла растительность. Небольшой квадратный вход в систему туннелей был открыт и черный, как ночь, даже при ярком дневном свете.

- Это оно? — спросила Ника, стоя на краю ямы.

- Да, это оно, — ответил Эрнест, отпив глоток воды из фляги.

- Разве туннели не должны были быть секретными? Похоже, они специально рекламировали, где находится этот. Здесь даже есть ступени, ведущие прямо к нему.

- Эти ступени вели к костру для приготовления пищи. Яма была спрятана под плетеной циновкой и большим котлом. Мы обнаружили её только по счастливой случайности. - Он отвёл взгляд от ямы и от воспоминаний, которые, как он знал, ждали его там внизу. - Почему бы вам двоим не пойти осмотреться? — сказал он, понимая, что хочет побыть несколько минут в одиночестве. - Я немного отдохну.

- Пойдем, Клод. Может, я найду сувенир, который можно будет увезти домой.

- Нет, не найдешь, Скутер, — строго сказал ей Эрнест. - Ничего не трогай. Вокруг еще могут быть мины-ловушки.

— Ты серьёзно?

— Совершенно серьёзно. Не заходите в бункеры и ни к чему не прикасайтесь.

∆∆∆

— Мне его жаль, — сказала Ника, пригибаясь под лианой, когда они пробирались через остатки тропической базы.

— Твоего дедушку? — спросил Клод, идя на шаг позади неё. — Почему?

- Потому что он не хочет этого делать.

- Спуститься в ту дыру?

Она кивнула.

- Мне кажется, он как бы с нетерпением этого ждет, если хочешь знать мое мнение.

- Нет. Он боится. Или, по крайней мере, не хочет. И я его не виню. Когда он участвовал в войне, он был моложе нас. Это было очень давно. Ему сейчас семьдесят один…

- Это его выбор. Он не обязан спускаться.

- Ты же слышал его. Там, внизу, похоронен его друг. Я считаю, что то, что он делает, — благородно.

- А я считаю, что это жутко, — сказал Клод, подойдя к ней. - Его друг теперь — скелет. Что твой дедушка собирается делать? Нести его кости на своих руках на поверхность? А потом что? Ты будешь сидеть рядом с кучей костей по дороге обратно в Сайгон?

- Хватит уже, — сказала она ему. - В рюкзаке был какой-то свернутый мешок. И он положит их в багажник.

- Это всё равно жутко.

Она косо посмотрела на Клода. - Почему он тебе не нравится?

Он нахмурился. - Он мне нравится. Просто я ему не нравлюсь.

- Он тебя любит.

- Почему он всё время называет меня „спорт“?

- Он всех так называет.

- Это звучит унизительно.

- Нет. Он просто такой. Он всегда был немного отстранённым. Прозвища — это его способ держать людей на расстоянии.

- Он же тебя не называет „спорт“.

- Я его внучка, дурачок. И он называет меня „Скутер, - если ты еще не заметил. Когда я была ребенком, он никогда не называл меня по-другому. Никогда „милая“, „сладкая, - „дорогая“ или как-то так, как обычно.

- Да, у вас с ним странные отношения.

— Что? Почему? — обиделась она. — Я этого не говорила. Я просто сказала…

— Он называет тебя «Скутер, - а ты его — «Попай. - Это действительно немного странно.

— А как ты называешь своего дедушку?

Он пожал плечами. - Grand-père. Grand-papa…

- Эй, посмотри-ка. - Ника подошла к ржавой лейке с носиком. Она лежала на боку рядом со стволом дерева, частично зарытая в землю. - Может, это будет хорошим сувениром.

- А что ты с ней будешь делать?

- Буду в ней цветы выращивать? - Она наклонилась, чтобы вытащить лейку из земли.

— Стоп! — сказал Клод.

Она замерла, удивлённо глядя на него.

— Не трогай её. Вспомни, что сказал твой дедушка. Там может быть ловушка.

— Кто вообще станет ставить ловушку на лейку? — Она потянулась к ней.

Он схватил её за руку и подтянул на ноги.

— Эй! — воскликнула она, сердито развернувшись к нему — и обнаружив, что её лицо оказалось совсем рядом с его лицом.

Клод поцеловал её в губы.

Это был короткий поцелуй, скорее похожий на лёгкое прикосновение

Ника моргнула, широко раскрыв глаза. - Что это было?

Он пожал плечами. - Поцелуй.

- Почему ты меня поцеловал?

Он уставился в землю. - Мне показалось, что это подходящий момент.

- Подходящий момент? Ты же на меня набросился.

Он поднял на неё взгляд. - Я спасал тебе жизнь.

— Ну… в следующий раз не забудь сначала спросить.

Он ухмыльнулся. — Могу я…

Ника быстро поцеловала его в губы, а потом отстранилась. — Это всё, что тебе положено, — сказала она, покраснев; последним, кого она целовала, был Ари Шварц, и тогда это было скорее из чувства долга, чем из-за симпатии. — Ты слишком молод для меня.

— Слишком молод? Мне… двадцать пять.

- Не может быть, чтобы тебе было двадцать пять!

- Мне двадцать пять, — настаивал он.

- Покажи мне удостоверение личности.

- Ты что, вышибала?

- Покажи мне его.

- Я не ношу с собой удостоверение в джунглях.

- Тебе не двадцать пять.

- Да, мне двадцать пять. Так мы можем поцеловаться ещё раз?

- Ни за что, юноша, — сказала Ника и продолжила идти в том направлении, в котором они шли. Она стояла спиной к Клоду, чтобы он не видел, как она улыбается.