Запас тканей и аксессуаров нам выдали точно в срок. Спасибо Еве и Стиву! Хлопковый муслин «паломино», тонкое шелковое полотно для сорочки, которая будет надеваться под платье, красновато-коричневые с золотистым отливом нитки для будущей вышивки, фетр и другие материалы — хлопчатобумажная ткань, ленты… — необходимые для изготовления перчаток и трех шляп с широкими полями, которые собиралась показать Кара — она решила, что одной шляпы недостаточно. Кару просто переполняла энергия! И меня тоже. Наш комплект одежды нужно было закончить не позднее конца мая, а до этого срока осталось всего два месяца.

Нам нельзя было расслабляться, чтобы не выбиться из рабочего ритма.

Пока что дело шло хорошо.

При первой же возможности мы бежали в швейную мастерскую, где нас ждали наш стол и швейная машинка Rolls, настоящее чудо современной техники, с кучей всевозможных функций. Что бы мы без нее делали! Нам повезло с Академией моды: здесь не скупились на хорошее оборудование и материалы.

Мы с Карой организовали свою работу, как и остальные студенты: чертили, кроили, скалывали, сметывали…

И делали ошибки. Например, один раз Кара забыла поставить подкладку в шляпу № 1. В результате поля шляпы падали на глаза. Смех, да и только! Как можно сделать такую ошибку? Мы хохотали, как сумасшедшие… И Кара начала все сначала, получив-таки выговор от Стива и Евы: материалы стоят дорого, поэтому недопустимо портить сырье, если только мы не хотим за него платить! Что же до меня, я один раз ошиблась, выполняя вышивку на корсаже. Пришлось осторожненько распарывать, дабы не порезать тонкую ткань… Задачка не из легких!

Апрель начался в атмосфере крайней напряженности. Обычное для Академии волнение лишь усилилось. На занятиях, в кафетерии, на территории студенческого городка студенты держались обособленными группами. В свете подготовки к грядущему конкурсу тут были свои плюсы, но были и отрицательные стороны: мы сбивались в группки, почти не общались, обстановка накалялась день ото Дня.

Накалялась все больше и больше, приближаясь к точке кипения.

Перед Рождеством, готовясь к показу, а потом — к февральскому дефиле, мы уже сталкивались с чем-то подобным. А теперь все возобновилось, стало даже хуже. Напряженная обстановка сделалась чем-то вроде дополнительного стимула. Мы все в одной лодке, и будь что будет! Причем мы все впряглись по собственному желанию, во славу красоты. Игра стоила свеч.

Как бы то ни было, все участвующие в конкурсе пары держали свои проекты в строгой тайне, дабы продемонстрировать результаты своей работы только пятого июня, в день показа в Аскоте. А тем временем мы лишь украдкой посматривали на материалы, выкройки и лекала своих конкурентов, пытаясь вычислить, что именно они делают. Однако пока мы просто наслаждались тем, что живем в этой творческой среде, и в глубине души ни капли не сомневались, что мы лучшие…

Через несколько дней после нашего похода в New Evening Сиенну пригласили на новый кастинг. Ей предлагали серию рекламных фотографий для бренда, выпускающего купальники. В случае если выбор падет на нее, «shooting» пройдет в тот же день. Сиенна готовилась к кастингу, не веря в удачу: она набрала один лишний килограмм… Дело в том, что в ее глазах это все равно что лишний десяток кило! Она отправилась в указанное место в полной уверенности, что потерпит фиаско. Ирония судьбы: Сиенну выбрали… и теперь ей предстояло превозносить пользу какого-то крема для похудения! Видимо, это был такой хитрый маркетинговый прием.

По-моему, этот кастинг стал последней каплей — Сиенна немедленно позвонила Чарли: он уже решил, какую интернет-платформу использовать для ее проекта?

Ами, Люк, Чарли и я присутствовали на дефиле — оно проходило в отеле недалеко от Гайд-парка, в шикарном квартале Кингсбридж. А вот само мероприятие показалось мне… банальным. Никакого декора. Никакой атмосферы. Девушки просто вышагивали в свете прожекторов, и их фотографировали и снимали на видео, что называется, на скорую руку. Все было организовано с оглядкой на компьютерную графику — загар, белизна зубов, позы — и втиснуто в сцены виртуального парадиза: фальшивая лагуна, зеленоватое море, солнце — все импортировано из базы данных. Жаль, Томас не видел этого симулякра, ведь в будущем он собирался украшать помещения и открытые пространства! Но на эти выходные он уехал в Честер, участвовать в турнире по регби. Он хотел, чтобы я поехала с ним, посмотреть на его игру… Я же предпочла поддержать Сиенну.

Ладно, это не совсем так. Я предпочла пойти вместе с Сиенной. Любые матчи — хоть по регби, хоть футбольное, хоть любые другие — вызывали у меня скуку. У меня нет никакого желания сидеть под открытым небом и наблюдать, как толпа парней гоняет по полю мяч. Мне не хотелось признаваться в этом Томасу, чтобы не сердить его и не выглядеть глупо, ведь некоторые девушки болеют за своих парней, может, и Дженнифер, его бывшая, болела… А я — нет, и я с этим смирилась.

Как бы то ни было, мы все сочли, что Сиенна просто ослепительна и в цельном купальнике, и в бикини: у нее была точеная фигурка, без грамма лишнего жира на животе и бедрах… К тому же смотрелась она куда как женственнее, чем остальные манекенщины-худышки. Иногда так сложно понять, чем руководствуются в своих суждениях так называемые профессионалы мира моды! Сиенна только посмеивалась.

Тем вечером она смеялась без остановки, потому что Чарли сообщил ей, что нашел идеальный сайт, на основе которого собирается создать для нее интернет-страничку. Они обсуждали эту новость после дефиле, в пабе рядом с Оксфорд-стрит, пойти в который предложила Сиенна. Она успела попозировать примерно для двадцати фото, чек должны были отправить ей в трехмесячный срок — увы, раньше не получится, уточнил ее координатор проекта, мы очень сожалеем. Несмотря на все это, Сиенна, успевшая смыть макияж и переодеться, буквально излучала радость, ибо решила с головой уйти в работу, и все благодаря Чарли («Спасибо, ты мой ангел!» — заявила она).

«Мой ангел»?

Ами вновь помрачнела. Чарли покраснел. Люк улыбнулся… А еще через несколько минут мы, как по заказу, услышали удивленное:

— Неужели это ты, моя радость? Вот не ждал, что встречу тебя здесь!

«Да и мы тебя не ждали», — подумала я, глядя, как высокий зеленоглазый брюнет усаживается за наш столик. Райан! Иногда жизнь выкидывает такие фортели, каких в иной фантастической книжке не вычитаешь. Какой случай привел его сюда нынче вечером? В этом квартале полным-полно других кафешек!

Сиенна немедленно поморщилась:

— Что это ты тут делаешь?

— Ты же знаешь, я очень люблю этот паб. Как и ты. Мы вместе сюда ходили…

О’кей, это все объясняет.

Сиенна кивнула.

— Я только что из киношки и совершенно один. Можно к вам присоединиться? — продолжал Райан.

Один? Записной обольститель вроде него? Хотя вот же он, действительно один.

Сиенна с сомнением поглядела на нас. Она ведь выбросила Райана из своего сердца… Потом она приобняла Люка за плечи и согласно кивнула.

— Спасибо. Ты прекрасно выглядишь. Даже стала еще краше. Но ты ведь всегда была красивой, верно? — добавил Райан, явно работая на публику.

Ну что тут скажешь?

— Как поживаешь? — вежливо спросила Сиенна.

— По большей части хорошо. Скоро буду выставляться в одной галерее…

И Райан принялся многословно описывать свои достижения на почве фотографии и скульптуры. Один журналист из «Арт Плюс) недавно взял у него интервью и, кажется, даже понял его. Для художника понимание очень важно, не так ли? Сиенна подняла большой палец в знак одобрения, Ами согласно кивнула, я промолчала. А Люк слушал с заинтересованным видом. Знает ли он, что Райан — бывший парень Сиенны, изменивший ей с одной из своих моделей? Хотя, по сути, это не так уж и важно.

Я отвлеклась и стала думать о Томасе. Мне его не хватало… Внезапно я почти пожалела, что не поехала вместе с ним. Может, мне бы понравилось разыгрывать из себя восторженную болельщицу. Потому что поведение кокетничавшей Сиенны довольно скоро начало меня раздражать. Вначале она встретила Райана довольно прохладно, а теперь задавала ему один вопрос за другим. Глаза ее восторженно блестели. Время от времени она быстро гладила Люка по щеке, а потом ее внимание вновь сосредотачивалось на Райане.

Затем она вдруг улыбалась Чарли и задавала какой-то вопрос про свой знаменитый интернет-сайт, который позволит ей осуществить свою новую мечту… Райан немедленно захотел узнать об этом побольше. Чарли начал объяснять, в чем заключается проект Сиенны, причем делал это с таким жаром, словно это и его проект тоже. Они, по сути дела, сотрудничают, и он находит Сиенну «sooooo great»[14]. Люк вдруг тоже задал какой-то наводящий вопрос, так как не знал всех подробностей. В итоге Сиенна оказалась в центре живой дискуссии, длившейся четверть часа, полчаса, сорок пять минут… Нас с Ами больше не существовало.

Когда мы встали, Сиенна этого даже не заметила: она с головой погрузилась в свое будущее модельное агентство:

— …и я подумала! Кейт, тетя Грейс, тоже считает, что это отличная идея. Это, конечно, не значит, что я найму только девушек сорок второго — сорок четвертого размера. Но в моих дефиле будут участвовать не только модели тридцать четвертого размера при росте метр семьдесят пять…

<<Я найму». «Мои дефиле». Она уже это видела. В каком-то смысле это нормально. У Сиенны есть четкая цель, она эту цель визуализирует. Мы, будущие творцы моды, должны обладать таким видением. Помимо красоты важно еще и состояние духа, и, в общем-то, Сиенна двигается в правильном направлении. Так почему же я вдруг так рассердилась на подругу?

— Но… вы что, уходите? — воскликнула Сиенна, когда мы с Ами, не сговариваясь, поднялись и пошли к выходу.

— Я устала, — ответила я.

— Я тоже, — сказала Ами.

Чарли озадаченно посмотрел на свою девушку, и она ответила ему милой улыбкой.

Ами прекрасно умела скрывать свои чувства.

Сколько я ни билась, а подобрать подходящую рифму не могла (слово «месть» сюда решительно не подходило). Так что я оставила этот стих — начиная его писать, я думала о Томасе, — перевернула страницу и принялась по своему обыкновению записывать все свои мысли подряд. Потом мне в голову пришло еще несколько строк, навеянных размеренным мурлыканьем Дидона, свернувшегося в клубок на кровати. Стоит мне посмотреть на своего кота, и у меня сразу же улучшается настроение. Я моментально забываю обо всех тревожных мыслях, огорчениях и разочарованиях и становлюсь абсолютно спокойной. Во всяком случае, обычно так и происходит.

Как вы думаете, кому я посвятила эти строки?

* * *

В кухне приятно пахло поджаренным хлебом. И действительно, на тарелке лежало несколько кусочков, а рядом дымился чайник. Сиенна, облаченная в пеньюар, заканчивала готовить плотный завтрак. Я пожелала ей доброго воскресного утра. Похоже, сегодня утром она решила отказаться от диеты! А может, Сиенна вообще больше не будет ограничивать себя в еде?

— Привет! Хорошо спала? Я дрыхла как сурок! / slept like a log! Я буквально спала как полено, — призналась подруга. — А ты?

Потом посмотрела на меня, нахмурив брови.

— Хм-м-м… Вид у тебя какой-то осунувшийся. Я дам тебе свою маску «специальное сияние». Вот увидишь, накладываешь ее на десять минут, пока принимаешь ванну, и кожа просто светится…

— Дай мне, пожалуйста, толком проснуться, — процедила я сквозь зубы, вынимая из холодильника свою бутылку с молоком.

Полужирное. Ами пьет молоко с соей, а Сиенна — ноль процентов жирности.

Бросив на меня быстрый взгляд, Сиенна села за стол и начала есть. Очевидно, она уловила намек. Возможно, она вспомнила, что в отличие от нее самой я, как и Ами, люблю по утрам тишину, мне нужно время, чтобы прийти в себя после сна. Максимум могу вытерпеть тихую музыку, это еще куда ни шло. Главное — никаких новостей по радио… и паче того, никакой болтовни.

Но сегодня мои критерии «доброго утра» полетели в тартарары.

Через десять минут, когда я допивала чай, к нам присоединилась Ами. Одного взгляда на ее бледное лицо и круги под глазами мне хватило, чтобы понять: что-то стряслось. Что-то серьезное. Ами слегка улыбнулась мне, не обращая внимания на Сиенну, и поставила кипятиться воду.

— У меня полный чайник, если хочешь, налей себе… Чай цейлонский, — сказала Сиенна, наливая себе апельсинового сока.

Сама она так и светилась, хотя легла очень поздно: домой она вернулась около двух часов ночи.

— Нет, спасибо, — пробормотала Ами.

Она взяла чашку, затем помедлила, словно раздумывая, но потом заняла место между нами. И замолчала, глядя в пространство.

— Все в порядке? — прошептала я.

Ами никак не отреагировала. Что ж… Принимая во внимание характер Ами, ее сейчас лучше не трогать. Вчерашнее происшествие в пабе и поведение Чарли, несомненно, объясняют ее мрачность… которая не укрылась и от Сиенны.

— Я тебе тоже могу предложить свою волшебную маску! Наносишь толстый слой крема на лицо, избегая области вокруг глаз, оставляешь на пятнадцать минут, пока принимаешь ванну, и твоя кожа снова подтянутая!

— «Подтянутая»? — переспросила Ами невыразительным голосом. — Что это значит?

Сиенна улыбнулась и, блестя глазами, похлопала себя по розовым щекам.

— Вот это! Красивая, как новая! Как кожа младенца! Потому что твоя кожа сейчас…

— Как у старой бабки? — бросила Ами.

— Да нет же, ну, что ты говоришь…

— Это что ты говоришь, — возразила Ами, мрачно глядя на Сиенну.

Та выгнула бровь, отчего у нее сразу же сделался крайне высокомерный вид.

— Зачем ты так?

— Ой, да что тут рассуждать, все равно без толку, — вздохнула Ами. — If s useless[15]…

— И почему же ты так считаешь? — повторила Сиенна вызывающим тоном.

Ой-ой. Разговор зашел куда-то не туда.

— Потому что ты не слушаешь, — резко ответила Ами.

Потом она отпила несколько глотков чая, полуприкрыв глаза, словно хотела сконцентрироваться.

Или готовилась выпустить когти.

Я еще никогда не видела разгневанную Ами. И в этот миг отчетливо осознала, что Ами просто кипит от злости, как стоящий рядом электрический чайник, хотя внешне старается этого не показывать.

— С чего ты взяла, что я не слушаю? — быстро спросила Сиенна.

Ами открыла глаза и уставилась в свою чашку.

Почему ты на меня не смотришь?

Ами долго молчала, затем вздохнула:

— Не доставай меня, Сиенна.

— Ух ты…

Сиенна покачала головой:

— Ну, здорово. Просто здорово. Спасибо. — Не за что, — пробормотала Ами. Потом она встала и вышла из кухни, даже не допив чай. Было слышно, как она поднимается по лестнице и закрывает дверь своей комнаты. Сиенна уставилась на меня, при этом вид у нее был ошеломленный.

— Ничего не понимаю.

А по-моему, все предельно ясно.

— Вот как? Тогда объясни.

— Думаю, все дело в Чарли.

Я попыталась состроить многозначительное выражение лица, но Сиенну моя гримаса не впечатлила.

— А что… Чарли?

— Вчера вечером ты и он, вы…

— Я и он? Мы?

Она рассмеялась:

— Нет никаких «нас», ты болтаешь ерунду!

— Тогда пойди и скажи это Ами. Ты должна с ней поговорить. Потому что иногда нам что-то ошибочно кажется… ты же ее знаешь.

Я вылила остатки чая в раковину, вымыла кружку и в свою очередь вышла из кухни.

Проходя мимо комнаты Ами, я на секунду замешкалась, раздумывая, не постучаться ли, но не решилась. Вместо этого я отправила ей эсэмэску:

«Если что, я рядом. © ©»

Через несколько секунд я получила V V V от Томаса и сразу же написала ему в ответ несколько слов. Зато от Ами в ответ не пришло ничего, и, удивительное дело, в то воскресенье я ее больше не видела, хотя мы находились под одной крышей.

* * *

Обстановка в доме стала более напряженной. Я поговорила об этом с Томасом, и он посоветовал мне не драматизировать. Соседи по квартире — это такое дело: случается и хорошее, и плохое.

Атмосфера в академии вообще накалилась, как перед грозой. И тут Томас тоже не мог сказать ничего утешительного: у него творилось примерно то же самое.

Неделя началась «с места в карьер»: швейная мастерская, мастерская свободного творчества, лекции, швейная мастерская, лекции, семинары, дом, повторение пройденного материала…

Да, повторение пройденного материала.

Ибо помимо подготовки к конкурсу и поисков места для стажировки возникла еще одна проблема: началась череда экзаменов, приуроченных к концу триместра: контрольные, как в школе, только гораздо более сложные. Сочинения, проверочные работы, доклады… В каком состоянии я закончу учебный год, работая в таком ритме?

При всем при том энергия из меня била ключом, да и из Кары тоже. Наш дуэт работал удивительно слаженно. Мы никогда не критиковали друг друга, наоборот, старались подбодрить. К тому же у Кары имелся приличный опыт, это чувствовалось. Например, когда я, работая над вышивкой корсажа, неправильно выполнила тамбурный шов, она мне помогла… Но скорее благодаря своему терпению, а не умению, хотя умела она больше моего. Еще она много шила вместе со мной: ей нужно было увидеть почти готовое платье, чтобы закончить окончательную отделку своих шляп.

В среду я позвонила Эмили-Энн Калейн, сказала, что ее координаты мне дала Кара, и договорилась о встрече на следующей неделе. Секретарша, с которой я говорила по телефону, не требовала от меня соблюдения какого бы то ни было… порядка, только попросила принести портфолио, чтобы мадемуазель Калейн — она называла начальницу «мадемуазель», как великую Шанель! — могла посмотреть, что мне нравится делать. Хорошо, без проблем! Повесив трубку, я запрыгала от радости.

В ту же среду, ближе к вечеру меня поджидал неприятный сюрприз.

Я вышла за ворота студенческого городка, и вначале мое внимание привлекли красные кроссовки. Очень симпатичные кроссовочки. Принадлежали они высокой брюнетке. Посмотрев в ее синие глаза, я сначала подумала, что девушка мне кого-то напоминает… и только потом до меня дошло, что это она и есть.

Шарлотта.

Меня сразу охватило чувство глубокой неприязни.

Она подошла ко мне, смущенно улыбаясь. Я заметила, что волосы у нее отросли, а сама она сильно похудела.

— Я знаю, ты не хочешь со мной разговаривать…

— И видеть тебя тоже не хочу, — ответила я, продолжая идти вперед.

— Но я должна сказать тебе кое-что важное.

Я ускорила шаг. Шарлотта пошла рядом с такой же скоростью.

— Пожалуйста, Грейс, дай мне пару минут! Ну ты и злюка…

— Злюка? Это я-то?

При других обстоятельствах я бы расхохоталась.

— Ты что, издеваешься надо мной? Вот тут все записано, — сказала я, постучав себя пальцем по виску.

— Грейс, послушай. Я до сих пор не понимаю, почему так с тобой поступила…

— Ты мне уже об этом писала.

Чувствуя ком в горле, я быстро зашагала по Хэмпстед-авеню. Движение в этот час было довольно плотное. Машины, автобусы и такси двигались впритирку друг к Другу.

— Всего несколько минут, — настаивала Шарлотта.

— Отстань от меня.

— Нет! Не отстану, пока ты меня не выслушаешь!

— Что?

Охваченная возмущением, я замерла на месте. Шарлотта посмотрела на меня, упрямо сдвинув брови.

— Не отстану, пока ты меня не выслушаешь, — повторила она.

Мы пристально смотрели друг на друга. У меня в голове отчетливо замелькали картинки — словно кадры из фильма под названием «Наша с Шарлоттой дружба». Сентябрь, первый день учебного года, мы сидим в ступенчатой аудитории; у нас быстро находится много общего; между нами вдруг устанавливается полное доверие; первые странности Шарлотты; пропажа моего планшета; я нахожу свое разорванное платье; в январе Шарлотта признается во всем в письме; мои злость, грусть, негодование… И мои вопросы, оставшиеся без ответа.

Я ведь хотела получить ответы. Пусть сейчас и не самый подходящий момент.

А разве момент когда-нибудь будет подходящим?

— О’кей.

Шарлотта несколько мгновений смотрела на меня, словно мое внезапное согласие ее удивило.

— Спасибо. Присядем? — предложила она.

— Я предпочитаю идти.

Мы направились к парку: деревья в цвету делали его величественным, как никогда. Я смотрела вниз, на свои розовые кроссовки, и вспоминала, как Кара прозвала нас с Шарлоттой «РКК»: «Розовые и красные кроссовки».

Я ждала, когда Шарлотта заговорит, внутренне давая себе установку: если в течение ближайших пяти минут она не скажет ничего убедительного, я уйду. Я не могу тратить время впустую.

— Я хотела попросить у тебя прощения, — начала она глухим голосом.

Шарлотта шла рядом, в ногу со мной, не глядя на меня.

— Я прошу прощения от чистого сердца, потому что ты мне нравишься и я не хотела причинять тебе такую боль.

— Но причинила.

— Ну да.

Помолчав, Шарлотта пробормотала:

— Если бы можно было повернуть время вспять и начать все сначала!

Мы быстро переглянулись, и отчаяние в глазах Шарлотты меня потрясло. На память пришли строки из письма, в котором она во всем призналась:

«…У меня ничего не получалось… Я никогда не хотела становиться дизайнером. Вот бы и я была такой одаренной, как Кара и ты… Мне очень, очень стыдно… Не понимаю, что на меня нашло. Такое чувство, что моими руками действовал другой человек…»

— Мы могли бы остаться друзьями? — настойчиво спросила она.

— Друзьями?

— Если бы я не была такой?

— Какой? Откуда мне знать, как оно могло бы быть?

— Странно, когда нам хорошо, мы этого не понимаем, — продолжала Шарлотта после короткой паузы. — А когда все заканчивается, говорим себе: ух ты, а ведь я была счастлива. Почему же я этого не сознавала?

Я пожала плечами, не зная, что на это ответить.

— Мне тоже хотелось хорошо закончить учебный год! Но я все испортила. Снова.

Снова?

— Почему ты так говоришь?

— Потому что… со мной так уже было. В школе. Меня едва не исключили из-за идиотской выходки…

— Какой?

— Я…

Голос Шарлотты зазвучал хрипло.

— У меня была проблема с одной девочкой из нашего класса. Мы сидели в классе… Я помню все так ясно, как будто дело было вчера. Мы поспорили, и я порвала ее тетрадь по математике.

Я издала тихий смешок:

— Да уж, ты любишь рвать вещи…

— В начальной школе у меня уже случались такие приступы гнева… — продолжала Шарлотта, глядя перед собой расфокусированным взглядом. — Два или три раза — точно не помню — в дело вступал школьный психолог. Теперь я хожу к психологу и каждый день должна принимать лекарство.

Я остановилась и посмотрела на нее. Она тоже замерла.

— Ты больна?

— Что-то вроде того. Непонятная ерунда, вроде приступов паранойи. Я лечусь.

У меня сжалось сердце. Само собой, это меняет дело.

— Так вот почему ты так поступила? Стащила мой планшет, искромсала мое платье, запихнула его в пакет… Но почему? Ты на меня разозлилась?

— Не совсем на тебя. Я немного завидовала, это правда, потому что Стив занимался только с тобой…

— Это не так!

В январе я помимо всего прочего узнала, что Шарлотта тайно влюблена в Стива, нашего преподавателя, как две капли воды похожего на Иэна Сомерхолдера. Из-за этой ее влюбленности все стало только хуже.

— Это твое воображение, — заметила я. — Он одинаково мил со всеми.

— А особенно с одаренными девушками, а я не такая. У меня нет способностей ни к шитью, ни к чему бы то ни было еще.

— И ты записалась в школу моды?

— Ошибка при отборе. Я тебе уже говорила.

Она что-то такое писала в том электронном письме, и Кара все подтвердила.

— Меня не должно было быть в Академии моды… Кара меня уговорила, потому что знала: я люблю рисунок и живопись. На тот момент Кара уже здесь училась, так что она поговорила с моими родителями, и они подумали, что мне понравится здесь учиться.

— А ты сама?

Шарлотта пожала плечами.

— Я толком не знала, чем хочу заниматься. Они на меня давили, я хотела, чтобы меня оставили в покое, так что сказала: почему бы и нет! — Она улыбнулась.

Я вдруг узнала ту Шарлотту, которая казалась мне милой, непринужденной, искренней.

А еще слабой и психически неуравновешенной. Я вспомнила, как увидела в ее комнате книгу, брошюру со сложным названием, что-то о проблемах поведения. Тогда меня поразило, что Шарлотту интересуют подобные труды, а теперь я поняла, почему она их читала.

— Досье кандидата на поступление я заполнила на раз плюнуть, заявила потрясный проект! — продолжала Шарлотта. — Коллекция недолговечных платьев из листьев, веток и разноцветных ниток — и все это в единой концепции, кажется…

— Здорово! — потрясенно воскликнула я.

— Если хочешь, могу подарить задумку…

Она рассмеялась.

— Грейс, я не хотела воровать твои идеи. Я их даже не использовала. Я словно разделилась надвое. Внутри меня есть нечто, что я не могу контролировать. Но клянусь тебе, я работаю над этим, когда хожу к психологу! Надеюсь, это нечто больше не проявится никогда, никогда, никогда…

— Я тоже на это надеюсь.

Шарлотта слабо улыбнулась.

— Спасибо. Нет, правда, в качестве извинения дарю тебе свою идею, — предложила она. — Если ты ее реализуешь, это будет здорово, правда?

Я молча смотрела на нее, озадаченная и немного смущенная.

— Думаешь, это плохая идея?

— Да нет, почему… Просто… Это твоя идея, Шарлотта. Сохрани ее! Но спасибо. Все равно я сейчас готовлюсь к конкурсу, — поспешно добавила я.

— Вместе с Карой? Ах, да, я в курсе…

Мы пошли дальше, к выходу из парка, я принялась рассказывать, что мы с Карой уже сделали для конкурса, и постепенно охватившее меня напряжение исчезло.

Наконец-то.

Возможно, в этом и состоит польза прощения?

Во всяком случае, остаток пути я даже могла разговаривать с Шарлоттой. Она призналась, что в новом учебном году будет учиться на факультете изящных искусств. Сейчас она опять живет с родителями в Ислингтоне, подрабатывает приходящей няней и работает в магазине товаров для интерьера своей матери. А главное, она тоже пытается начать все заново.

Прощаясь, мы слегка замешкались, потом чмокнули друг друга в щеку, прекрасно понимая, что в ближайшем будущем не встретимся.

Все кончено.

* * *

Эти строки возникли в моей голове по дороге домой, и я поспешила занести их в записную книжку.

Потом дала волю слезам.

Потом почувствовала, как мало-помалу с души падает огромный камень.

Все имеют право услышать рассказ — сокращенную или развернутую версию, из уст в уста или по электронной почте — о моей встрече с Шарлоттой Хогсон: мои родители, Томас, Сиенна, Ами, Кара… А также мадам Бальмор. Мне хотелось, чтобы она знала: отныне эта история в прошлом. Конечно, на мне теперь всегда будет «клеймо», но, по сути, эта мерзкая история заставила меня повзрослеть. Теперь я хотела лишь одного: забыть о ней!

* * *

Два дня спустя я вернулась домой раньше обычного и застала ссору Ами и Сиенны.

Подумать только, а ведь Ами всегда старалась сохранять спокойствие!

— …потому что ты действительно думаешь, будто можешь все себе позволить? Мадемуазель щелкает пальчиками и тут же получает, что пожелает… и кого пожелает?

Глаза Ами метали молнии.

Пораженная, я застыла в углу гостиной, никак не обозначив своего присутствия.

— Что это ты себе навоображала? — парировала Сиенна, мельком взглянув на меня. — У меня с Чарли ничего нет!

Ага, все-таки они обсуждают этот больной вопрос.

Ами пожала плечами.

— У меня с Чарли ничего нет, — сухо повторила Сиенна. — Мы просто вместе работаем над моим проектом!

— Ну, если ты так говоришь…

— Говорю и повторяю. Ты мне веришь или нет?

Девушки молча смотрели друг на друга. Зрелище вышло престранное: Ами рядом с Сиенной казалась такой маленькой, да еще они обе были в костюмах для йоги… Наверное, занимались вместе, пока не поругались. Впрочем, этот конфликт назревал уже давно.

— Не знаю, — пробормотала Ами, глядя на меня, словно спрашивая моего мнения, и я вспомнила, как несколько дней назад она говорила о своем понимании судьбы.

Ами верила, что если что-то должно случиться, то оно непременно случится. Как, например, эта ссора. Я даже удивилась, что скандал не разгорелся раньше.

— Не знаешь? Супер! Спасибо! Да, спасибо, девочки! — сказала Сиенна с иронией, внезапно обращаясь и ко мне. — Ты думаешь так же, как Ами?

— Я? Смотря о чем ты спрашиваешь, — ответила я, хотя на самом деле прекрасно понимала, о чем речь.

— Ты мне веришь? Да или нет?

Я промолчала, вопрос застал меня врасплох. Сиенна посмотрела на меня, потом на Ами и наконец рухнула на диван.

Я подошла к Ами и нежно пожала ей руку. Подруга слабо улыбнулась и уселась на покрытый ковролином пол, скрестив ноги. Я сделала то же самое, и Сиенна внезапно последовала нашему примеру.

— На самом деле все это просто глупо, — сказала я. — Ты манекенщица, а манекенщицами всегда восхищаются. Ты воплощенная мечта, Сиенна.

— Что за чушь! Не забывай, красота в глазах смотрящего…

— Ой, мы этого не забываем, — вмешалась Ами. — Чарли считает тебя очень, очень красивой… Идеальной. Неотразимой. О других я уж молчу! Только и слышу комплименты в твой адрес!

Сиенна поморщилась. В черных легинсах и красной майке, с растрепанными волосами, без макияжа она могла бы выглядеть обычной девушкой, больше походившей на Мэдди, чем на Сиенну. Но нет. Правильные черты лица, красиво очерченные полные губы, блестящие глаза, стройная фигура, высокий рост — никаких изъянов! Просто картинка.

Сиенна на несколько мгновений закрыла лицо руками, потом снова посмотрела на Ами.

— В любом случае, уверяю тебя, с сайтом мы закончили: в эти выходные Чарли его запустит. Это просто недоразумение. Моя совесть спокойна… Каких слов вы от меня ждете? Не всегда приятно быть… — Она пальцами изобразила в воздухе кавычки. — …красивой. Порой получаешь массу неприятностей. Трудно сохранять дружбу, потому что тебе непременно начинают завидовать, обращаются как с хрустальной вазой; нельзя и шагу ступить — сразу оказываешься под перекрестными взглядами. Но красота — понятие субъективное, и она не вечна! Даже принимая во внимание достижения современной пластической хирургии… И лично я не играю на своей внешности, ясно?

— Во всяком случае, сознательно, — заметила я, вспомнив, как Сиенна кокетничала в пабе несколько дней назад. — Потому что ты более уверена в себе, чем мы… По крайней мере, мне так кажется.

Сиенна посмотрела на меня, вид у нее сделался озадаченный.

— Не знаю. Возможно, я делаю это неосознанно.

Повисло молчание. Казалось, Ами задумалась, да и Сиенна тоже. Я встала, чтобы приготовить чай, а когда вернулась с полным подносом, Сиенна улыбнулась.

— Хорошая идея. Эй, у тебя все хорошо?

— Да, да, рассказывать нечего.

Пока каждая из нас наливала себе чаю, я подумала, что это правда. «Рассказывать нечего». На самом деле кое-что случилось, но рассказывать я об этом не собиралась.

Я чувствовала, как на меня снова накатывают мечты. Я перевернула страницу своей жизни, связанную с Шарлоттой, и на душе стало легче… И я снова начала влюбляться, но не стала сейчас об этом говорить — момент был совершенно неподходящий.

Мы молча выпили чаю. Сиенна смотрела в пол. В каком-то смысле она права: не ее вина, что она так нравится окружающим… Вот Томас пока ничего не сказал про Сиенну, не выказывал ни интереса, ни восхищения. До сего момента мне казалось, что он воспринимает мою подругу как одну из девушек-моделей, которые снимаются для обложек журналов и кажутся ненастоящими. А вдруг я ошибалась? Я надеялась, что нет…

На самом деле мне не хотелось задавать себе этот вопрос.

Совершенно не хотелось.