Все было на месте: подиум, микрофоны, видеопроектор, чтобы показывать фотографии лучших работ, ломящиеся от еды столы с закусками. Зал был переполнен. Мадам Бальмор в ярко-красном костюме и черных туфлях-лодочках стояла на помосте и что-то обсуждала со Стивом, Евой и Сью, то и дело заглядывая в объемные папки для бумаг. Остальные члены ее команды держались в сторонке, как и члены жюри. Скоро должны были объявить результаты: атмосфера накалялась.
Сорок пять минут назад, выбросив Максима из головы — это удалось мне с трудом, — я отыскала за кулисами Кару, Ами и Сиенну. Однако обещанный военный совет не состоялся.
Потому что мы поссорились…
Узнав от Чарли о новых неурядицах с интернет-сайтом, Сиенна устроила сцену в духе «с меня хватит, ты ничтожество, зачем ты вообще предложил мне этот никуда не годный план?», Чарли обиделся и больше не сказал Сиенне ни слова. Ами тщетно пыталась сгладить ситуацию, а потом ушла вместе со своим парнем. Кара нервничала: что нас ждет? Сейчас нам полагалось бы держаться вместе, подготовить благодарственную речь на случай победы в конкурсе! На это Сиенна резко возразила, дескать, «Паломино» не так уж и неотразимо, она видела работы наших конкурентов, которые наверняка выиграют… Тут уж я тоже занервничала. По какому праву она теперь критикует наше платье? Да еще и противоречит сама себе! Всего пару часов назад она восхищалась платьем! Ей тоже следовало бы защищать наш проект до конца!
— Я ничего не должна защищать, — ответила Сиенна. — Я участвовала в вашем дефиле бесплатно, это уже немало, разве нет?
Хм. Неужели в гневе Сиенна Уокер становится такой мелочной?
Вдобавок ко всем неприятностям я так и не заметила нигде Эмили-Энн Калейн, зато к нам подошла Шарлотта. «Нет, только не она», — подумала я.
Да, именно она.
Мы обменялись парой вежливых фраз; на мой взгляд, Шарлотта изменилась, стала улыбчивее и увереннее в себе. И для этого была причина: у нее появился парень, некий Дэвид, которого она подозвала к нам, чтобы представить. Блондин с такими же синими глазами, как у самой Шарлотты, он показался мне милым и симпатичным.
— Дэвид изучает изящные искусства… Как и я, — уточнила Шарлотта. — То есть начиная с сентября!
Супер… Хорошо, что вмешалась Кара, потому что нам было некогда болтать (и меня это полностью устраивало). Прежде чем уйти, Шарлотта настойчиво попросила меня сообщить ей, как у меня пойдут дела. Пришлось говорить откровенно: она все узнает от Кары. Все, спасибо, good luck! Для меня это была перевернутая страница. Неужели Шарлотта этого не понимает?
— Иди накрасься снова, а то можно подумать, ты только что спринт пробежала, — бросила мне Сиенна, не подозревая, что попала в точку.
— Надо подготовиться, — добавила Кара. — Мадам Бальмор всегда замечает, если кто-то выглядит не на уровне.
«Единственное и главное слово: элегантность! Не важно, выиграете вы или проиграете, будьте элегантными во что бы то ни стало!» Вот чего она от нас ждет, помните?
О да…
Мы устремились в туалет, дабы привести себя в порядок. Сиенна надела маленькое черное платье и лодочки на небольших каблуках. Просто идеально! Мы с Карой взяли с собой по одному комплекту одежды, но нас это мало волновало. Главное, красивая прическа и чистые ногти. А вот тут-то я прокололась. Фатальная ошибка, орлиный взор мадам Бальмор непременно отметит эту отвратительную деталь. Я вымыла руки, вспоминая прогулку на ипподром. И Максима. Увижу ли я его снова? Если да, то когда это случится? При каких обстоятельствах? Этот парень меня заинтриговал. Он не оставил меня равнодушной, это точно.
Когда мы вернулись в переполненный зал, там не осталось ни одного свободного места. Черт! Пришлось стоять как вкопанным у входа!
— Нужно было поставить больше стульев! — возмутилась Сиенна вполголоса.
— Н-да, грустно, — пробормотала Кара.
Я ничего не сказала, но в душе согласилась с подругами: все-таки я устала. Мне вдруг показалось, что на плечи мне взвалили мешок с песком. Наверняка это из-за нервного напряжения. Как было бы здорово сесть где-нибудь в тихом уголке… но если мы выиграем, такой вариант не подходит! Чем дальше, тем больше во мне крепла уверенность: мы проиграем, Сиенна права. На конкурс представили столько других высококлассных работ… Бесполезно питать беспочвенные иллюзии.
Рассеянно оглядевшись, я увидела, как в зал быстрым шагом входит молодая женщина в разноцветных шароварах и ярко-желтой блузке, с гладко зачесанными волосами, собранными в пучок на затылке. Не веря своим глазам, я пристально на нее посмотрела. Неужели это Эмили-Энн Калейн? Да, это она! Ура!
— Здравствуйте! — воскликнула я.
— Грейс, darling!
Она поспешно подошла ко мне. Зеленые глаза ее, сильно подведенные карандашом, сияли.
— Hello! Гт sorry, я так опоздала, меня задержали. Надеюсь, конкурс еще не закончился? — воскликнула она, бросая взгляд на пустой подиум.
Впрочем, народ в зале шумел, переходил с места на место — жизнь била ключом.
— Нет, мы ждем результатов конкурса. Я думала, вы не приедете, — призналась я. — Спасибо, что вы здесь!
Эмили-Энн широко раскрыла и без того огромные глаза, словно мои слова ее шокировали.
— Как же так! Му dear, если я что-то обещаю, то обязательно держу слово! И обращайся ко мне на «ты», хорошо?
Она чмокнула меня в щеку и повернулась к Каре и Сиенне, оглядев последнюю с ног до головы оценивающим взглядом. Я представила подруг и только потом вспомнила, что Эмили-Энн знает Кару. Впрочем, дизайнер тут же по-дружески чмокнула Кару в щеку.
— Вот это трио! — заметила она. — Два дизайнера и манекенщица.
— Два будущих дизайнера, — уточнила я.
— Нет, вы уже ими стали, раз представили на конкурс свою работу. Ведь я права? О, Элен!
Она окликнула какую-то женщину в огромной соломенной шляпе и направилась к ней, предварительно заверив нас, что обязательно подойдет к нам позже.
— Какая она милая! — заметила Кара.
— Очень. Мне так понравилось, как прошла моя практика в ее мастерской. Мы могли бы как-нибудь зайти к ней вместе, — предложила я Сиенне и Каре.
Тут мадам Бальмор постучала пальцем по микрофону и кашлянула. В тот же миг все взгляды — в том числе и наши — устремились на нее. На ярко накрашенных губах директрисы заиграла улыбка.
— Спасибо, что все вы здесь. Спасибо нашим студентам за то, что они так много работали, проявили оригинальность и творческую изобретательность…
Мало-помалу установилась тишина. Мы с Карой переглянулись — она мне подмигнула, — потом я посмотрела на Сиенну — на ее лице застыло нечитаемое выражение.
— Итак, сейчас мы узнаем, кто же сегодня будет увенчан лаврами, — торжественно говорила мадам Бальмор, разворачивая лист бумаги. — Прежде всего поверьте: нам было очень трудно выбрать, ведь все участники проявили столько таланта, это просто удивительно…
Help! Неужели она сейчас ударится в долгие рассуждения о прекрасном?!
— Но члены жюри сделали выбор, — продолжала директриса. — За что я им очень благодарна.
И она стала перечислять поименно всех членов жюри: фамилии, имена, должности… Один — журналист, пишущий о моде, другая — дизайнер, третий — преподаватель, четвертый — стилист. Мадам Бальмор подробно перечисляла достоинства каждого, исключительные, выдающиеся, удивительные… один член жюри прекраснее другого. Спустя минут десять она, видимо, почувствовав нарастающие нервозность и нетерпение зрителей, объявила:
— Итак, первое место…
Она пробежала листок глазами, улыбнулась и произнесла:
— Комплект «Обещание», созданный Стеллой Уилсон и Малией Дублинд, которые…
Грянули аплодисменты, кто-то засвистел… А я почувствовала, как сжалось сердце.
Значит, первый приз мы уже не получаем.
На экране возникло изображение бледно-розового подвенечного платья с длинной кружевной фатой, дополненное набором аксессуаров того же цвета и кольцом из эпоксидной смолы в виде двух бабочек.
Стелла Уилсон и Малия Дублинд учатся на четвертом курсе и скоро расправят собственные крылышки, с гордостью в голосе уточнила мадам Бальмор.
Меня вдруг охватило возмущение: какая несправедливость! Почему конкурс не организовали в несколько уровней? Очевидно же, что в конце учебы люди уже намного опытнее, чем первокурсники. С другой стороны, я работала с Карой… Я посмотрела на подругу: на ее лице было написано разочарование.
Мадам Бальмор заговорила снова:
— Второе место достается ансамблю «Двойная игра», инновационному проекту Пэт Лайон и Уилфреда Гэна…
Снова аплодисменты…
На этот раз у меня сдавило горло. После такого объявления, прозвучавшего, словно похоронный звон по моим надеждам, меня наверняка хватит удар!
Счастливые обладатели второго места представили на конкурс темно-синий мужской костюм в тонкую белую полоску, сшитый из хлопка пополам с лайкрой, который легко можно было превратить в комплект «жилет-бермуды», если расстегнуть застежки молнии, вшитые в рукавах пиджака и брюках. Я в отчаянии поискала взглядом Эмили-Энн Калейн. Напрасно, слишком много народу. Зато — о чудо! — я заметила Ами, и та мне кивнула. Рядом с ней был Чарли, он мне улыбнулся.
— И третье место получает великолепный комплект «Паломино», придуманный Грейс де Сталь и Карой Уэстли.
На экране появилось наше платье.
У меня сжался желудок. Словно сквозь туман я слышала радостный вскрик Кары и бормотание Сиенны: «Надо же, кто бы мог подумать!»
У меня на глаза навернулись слезы.
— Ну, девчонки, что я вам говорила? — торжествующе воскликнула Кара. — Сиенна, а ты сомневалась, а?
— Ой, слушай, я была в плохом настроении, — начала оправдываться Сиенна. — Это здорово… Браво!
Браво…
— Грейс! Это классно, правда? — воскликнула Кара. — Просто потрясающе!
— Wonderful! — поддержала ее Сиенна.
У меня загудело в ушах. Нужно было что-то съесть или выпить…
— Что с тобой, ты вся белая! — всполошилась Кара. — Помогите, она сейчас упадет!
Внезапно все вокруг потемнело…
— Эй! Эй!
— Мадемуазель де Саль! Мадемуазель де Саль!
«Де Саль»?
— Разойдитесь, ей нужен воздух!
— Мадемуазель де Саль…
— Де Сталь! Ее фамилия де Сталь!
Несколько смешков… Потом я вдруг почувствовала сильный запах мяты. В носу защекотало, и я едва не чихнула. Мне хотелось еще немного поплавать, приятно вот так лежать на воде…
— Мадемуазель де Сталь, дышите глубоко…
— Переверните ее на бок!
— Как?
— На бок! Вы что, не знаете основ первой помощи?
Из глубин моей памяти, точно из густого тумана, выплыл знакомый образ… Я знаю этот властный женский голос… О нет, я вовсе не на каникулах, не плаваю в океане вместе с белыми дельфинами…
Меня попытались перевернуть, взявшись за плечи, и в этот миг я открыла глаза…
В нескольких сантиметрах от меня находилось сосредоточенное лицо мадам Бальмор. Я резко села, икнув от неожиданности. Нахмурившись, директриса помахала у меня перед лицом белоснежным носовым платком, пропитанным ментоловым маслом.
— Успокойтесь, мадемуазель де Сталь!
— Грейс! Как ты?
Ами… Она сидела рядом, протягивая мне кусочек сахара.
— Погрызи.
— Не могу…
— Съешь его, — настаивала она.
— У вас гипогликемия, мадемуазель де Сталь? — спросила мадам Бальмор встревоженным тоном.
— Э-э-э… Не знаю, — пробормотала я.
Постепенно до меня дошло, что вокруг собралась толпа народа. Среди склонившихся надо мной лиц я узнала Сиенну, Эмили-Энн, Шарлотту, Кару…
Я зажмурилась. Честно говоря, мне хотелось одного: спать.
— У бедной малышки истощение, — заметил кто-то.
— Наверное, нужно вызвать пожарных? — предложили из толпы.
«Бедная малышка… Пожарные…» О нет!
Я сунула сахар под язык. Мне дали выпить воды, потом фруктового сока… Я глубоко дышала, вспоминая, что случилось.
Мы заняли третье место.
Это лучше, чем ничего.
Это даже очень хорошо. Очень, очень хорошо.
Я вновь открыла глаза и попыталась подняться. Ами и Кара мне помогли.
— Уверена, что можешь встать? — беспокоилась Ами.
— Да… Пойду умоюсь и приду в норму.
— Мы пойдем с тобой, — решила Кара.
— Отлично, присмотрите за ней, пожалуйста, а потом подойдите ко мне. Мы ждем вас, чтобы провести вручение призов, — заявила мадам Бальмор. — Да уж, моя милая Грейс, вы нас здорово напугали!
Ух ты, она назвала меня по имени.
— Извините. Это все от усталости.
— Да, вы очень устали и перенервничали. Но теперь-то вы можете расслабиться и вздохнуть с облегчением!
Во взгляде мадам Бальмор читались твердость пополам со снисходительностью.
— Мои поздравления, юная леди, — добавила она. — Мне очень понравилось ваше «Паломино».
Меня охватило странное чувство. Смесь радости, гордости, недоверия… Меня только что похвалила сама директриса Академии моды?
— Спасибо, мадам. Кару Уэстли тоже нужно поздравить, мы с ней работали вместе, а также Сиенну Уокер и Ами Ван.
— Тогда мои поздравления всем вам, девушки! — сказала мадам Бальмор жизнерадостным тоном, — Ну же, поторопитесь, не то призы улетят!
Мы с Карой переглянулись. Это такой юмор? Что бы это ни было, мы рассмеялись… и я вдруг почувствовала себя просто отлично.
Подставка для карандашей в форме туфли на шпильке, сделанная из прозрачной розовой смолы, с логотипом Академии моды, на котором мы могли написать свои фамилии; статья в Fashion Week Review; похвалы мадам Бальмор, Эмили-Энн Калейн и Глории Уоллес… Вот и все, что мы получили в награду. Бинго!
Ладно, приз показался нам глупой безделушкой, очень дешевой по сравнению с внушительной золотой статуэткой Венеры в изящной тунике, которую получили обладатели первого места. Второй приз — неплохая подборка книг по истории моды. Зато у всех победителей возьмут интервью, а фотографии их работ появятся в журнале Fashion Week Review, не менее роскошном, чем знаменитый Vogue.
Кара, Ами, Сиенна и я стояли на подиуме и, наверное, светились от счастья. Щелкали фотоаппараты, полыхали вспышки. Мы взялись за руки, дабы этот момент увековечили на снимках, сделали торжественные лица… Происходящее напоминало сбывшуюся мечту… которую каждая из нас лелеяла в глубине души. Победить — значит попасть в центр внимания, получить свою порцию славы и, возможно, нечто большее.
Потом мне в голову пришла странная мысль. Неужели в счет идет только приэнание? Разве желание и умение выкладываться на полную катушку не самое главное? Я подумала о Кетти и Джои: как они, наверное, расстроены из-за проигрыша! Кто написал: «Всегда целься в Луну, даже если промахнешься, все равно останешься среди звезд»? Кажется, Оскар Уайльд. Разве Кетти и Джои не стремились к звездам? Да, конечно. Потому что были влюблены… А разве это в каком-то смысле не победа?
Как только открылся буфет, все поспешили к столикам, дабы выпить воды и поесть птифуров. И мы наконец-то в полной мере насладились успехом. Шарлотта в сопровождении Дэвида подошла нас поздравить. У нее был вид искренне обрадованного человека, и от этого у меня потеплело на сердце. Светящиеся от счастья Кетти и Джои (что я вам говорила?) подошли чмокнуть нас в щеку. Эмили-Энн сжала меня в объятиях.
— Я знала, что ты справишься, darling, и всех нас удивишь…
Она изобразила в воздухе воображаемые спирали и добавила, смеясь:
— Это называется талантом. Заходи ко мне в мастерскую, хорошо?
— Обещаю! Я приду с Карой, Сиенной и Ами…
— С кем захочешь, но заходи!
Будучи на седьмом небе от счастья, я написала эсэмэс родителям, тете Кейт и бабушке Александре, чтобы сообщить им радостную новость… Затем написала Томасу и Максиму одно и то же сообщение:
«Мы третьи. Так что никогда нельзя терять надежду!»
Ответ Томаса:
«Отлично! х»
Ответ Максима:
«Итак, мадемуазель ВМ заняла третье место… Вашу дань почтения лошадям паломино оценили по достоинству! Браво…»
Второе сообщение от Томаса:
«Значит, между тобой и Максимом все хорошо?»
Я не мигая уставилась на экран. Как он узнал?
Да это же очевидно: я не отметила галочкой окошко «Скрыть адресатов»! Ненамеренная оплошность.
Ну и ладно, по крайней мере, я ничего не скрываю! Все равно между мной и Томасом все кончено, так что и жалеть не о чем.
«Да, очень хорошо», — могла бы написать я, но не сделала этого. Не захотела. Забавно, как быстро человек, которым я когда-то так сильно дорожила, перестал иметь для меня всякое значение…
По беговой дорожке неслась галопом лошадь, все ускоряя и ускоряя бег. Стоявший рядом со мной Максим оживленно заметил:
— Посмотри, как бежит этот чистокровный скакун… Он начинает уставать, а скачущая прямо за ним кобыла ускоряется. Она его обгонит… А, смотри, она легко его обходит! Она вынослива и на последних метрах только прибавляет. Благодаря этой хитрости она побеждает!
Мы не отрываясь смотрели на указанную кобылу. Ее золотистая шкура блестела на солнце, светлая грива колыхалась… Какая красивая!
— А где же ее наездник? У нее разве нет жокея? — удивилась я.
Максим рассмеялся:
— Нет, паломино бегает одна.
— Одна?
— Да, она знает дистанцию наизусть, это самое лучшее. Потому что у нее есть второй секрет. Смотри, видишь?
И у меня на глазах кобыла вдруг взлетела! Развернулись доселе сложенные крылья, и лошадка стала подниматься все выше и выше в небо, точно мифический Пегас.
— Нет, подожди, паломино же…
— Ты же сама говорила мне про волшебную лошадь, — сказал Максим с улыбкой. — Вот она собственной персоной. Любуйся, пока можно, скоро она исчезнет.
— Нет, не думаю… Этой кобылы не существует! Ущипни меня, и я проснусь. Ай!
Я вздрогнула.
И резко открыла глаза.
Я только что стукнулась головой обо что-то твердое.
Зеркало?
Нет, стекло… В нем отражалось мое лицо. Была ночь, и все вокруг меня было погружено в полумрак. Где это я? Вокруг только спинки сидений, и те, которые находились передо мной, мешали мне вытянуть порядком затекшие ноги. Я повернула голову. Слева от меня мирно спала Кара, чуть подальше Сиенна, закрыв глаза, слушала музыку.
Мало-помалу я вернулась в реальность.
Мы сидим в автобусе, который везет нас обратно в Лондон.
Одно долгое мгновение я оглушенно созерцала шоссе, свет фар, обгонявшие нас машины… В памяти возникли воспоминания… о хорошем и о плохом, но больше о хорошем. Вокруг царила полная тишина. Все дремали или спали, измотанные после тяжелого дня.
Да… поспать было бы неплохо!
Я прислонилась лбом к стеклу и вскоре крепко заснула, торопясь вернуться в мир волшебства и снова увидеть лошадку масти паломино…
И улыбку Максима.