Когда я проснулась, дождь лил довольно сильно. Видно, он лил всю ночь: в доме стало прохладнее, чем обычно. Я коснулась предплечья — кожа была приятно влажной. Как же давно не было такого свежего летнего утра!

Я поставила кипятиться воду для чая и села. С глухим стуком на пол упал кусок огурца, который я прилепила к лицу перед сном. То ли правда лицо под ним стало глаже, то ли мне кажется… С тех пор как я услышала, что солнцезащитный крем вреден для морских обитателей, я наносила его совсем чуть-чуть. А огурцы в этом году уродились: я и солила их, и ела свежими, а все равно оставались. Вот я и начала каждый вечер перед сном прикладывать их к лицу, чтобы и за кожей ухаживать.

«Дождь все моросит, волны высокие — может, сегодня не выходить к морю и просто остаться дома?» В этот момент из переносного радио зазвучал Вальс № 2 Шостаковича. Я так люблю эту композицию, что едва зазвучало вступление, как я вскочила на ноги. Комнату постепенно наполнил звук трубы, и вот уже трехдольный ритм словно приглашал пуститься в танец. Я взяла сборник рассказов Пак Вансо, который вчера отложила, когда меня сморил сон, и снова раскрыла на странице с закладкой. В тексте мне сразу бросилось в глаза слово «неполноценность». Почему я когда-то подчеркнула именно его? Наверное, в те времена я была зациклена на этом чувстве. Наверное, мне было утешительно знать, что даже моя любимая писательница не смогла от него избавиться.

Каждый в чем-то неполноценен, и каждый хочет избавиться от этого чувства. Но мы часто забываем об этом и думаем, будто только с нами происходит что-то подобное. Иногда я так думаю даже здесь — на острове, где, кроме меня, никого нет. В такие моменты лучше просто помолчать и напомнить себе: все остальные чувствуют себя так же.

Я и не заметила, что погрузилась в раздумья. Музыка давно закончилась, радио замолчало. Почти час я сидела с чашкой чая, слушала музыку и отдыхала внутри книги. Я посмотрела в окно: дождь приутих. Погода как раз подходила для того, чтобы надеть дождевик, пойти в огород и заняться прополкой.

Неизвестно, когда дождь закончится и начнет палить солнце, так что собиралась я быстро. Вместо длинных штанов выбрала шорты. Сначала хотела надеть резиновые сапоги, но подумала, что будет жарко, и обулась в сандалии. Накинула дождевик, натянула бейсболку. Взяла лопату, мотыгу и перчатки — подготовка к «походу» на огород завершена.

Взглянув на свой наряд и инвентарь, я невольно улыбнулась. Настоящие фермеры, увидев меня, наверняка покачали бы головой, но это мой огород, для меня одной — кого тут стесняться.

Одна из радостей жизни на острове — возможность одеваться как угодно. Еще в начале года, до того как я сюда переехала, я довольно много внимания уделяла внешнему виду. Только здесь я поняла, как приятно носить простую одежду. В жару — что-нибудь легкое, в ненастье — что-нибудь теплое. Так гораздо лучше.

Несколько дней назад, глядя на свое отражение в морской воде, я неожиданно сказала вслух:

— А ведь я ничего.

Отражение моего лица в дрожащей воде, водоросли, песчинки, облака и небо — все это смешалось в одну гармоничную картину. Я долго стояла, согнувшись над водой, и с улыбкой смотрела на себя. Наверное, потому, что в этот момент видела себя такой, какая я есть.

Дверь за спиной закрылась, и меня окружил дождь. Я торопилась, поэтому тело успело согреться, но от прикосновения капель кожа тут же покрылась мурашками. Капли стучали по дождевику, им вторили мои шлепающие сандалии. Водосток у стены дома тоже шумел плеском воды. Я взяла ведро, которое заранее поставила под сток, и пошла к огороду. Там шум был еще сильнее. Это единственное место на острове без тени деревьев, и здесь все — пышные листья, усыпанная галькой земля — сталкивалось с дождем и издавало свой звук.

Помидоры и морковь, уцелевшие после тайфуна, широко распахнули листья. Рядом я посадила по одной грядке редьки и пекинской капусты.

Глядя на ростки, я вдруг вспомнила детство — как мы всей семьей по выходным ездили на садовый участок. Родители предложили нам с сестрой не просто помогать, а взять по несколько грядок и вырастить овощи самим.

— Ура! Ура! Пап, а что я буду сажать?

Папа протянул мне несколько маленьких тонких пакетиков. На них были нарисованы редька и капуста. Мне было трудно поверить, что из этих крошечных семян вырастут такие большие овощи.

— Редьку и капусту лучше сажать в пасмурный день, как сегодня, — сказал папа. — Редьку — по три-четыре семечка на каждые две ладони, а капусту — по одному. Просто запомни, что капуста как раз вырастает примерно на две ладони в ширину.

И добавил:

— Посеем сегодня, а на следующей неделе придем и посмотрим, сколько выросло ростков. Сделаем рис с молодыми ростками редьки!

Я не помню, что стало с тем огородом, но на острове редька действительно росла очень быстро. Зеленые листья наперегонки тянулись вверх. Я специально сеяла с разницей во времени: на одной грядке — на неделю раньше, и там ростки уже заметно обогнали остальные. Похоже, придется их хорошенько проредить.

Я решила так и сделать, но начала с прополки. За ночь дождь размягчил землю, сорняки поддавались легко даже без тяпки.

Прошел почти час. Под дождевиком накопилось тепло, стало душно. Я встала, расстегнула кнопки, впуская воздух, — и все тело мгновенно остыло. Взявшись за поясницу, я с удовольствием прогнулась назад, чтобы расслабить напряженные плечи и шею. Сев в углу огорода, я задумалась, чем бы перекусить. Хотела было съесть принесенный вареный батат, но вместо этого вымыла в дождевой воде маленькую редьку, которую случайно выдернула вместе с травой, и откусила. Свежая, сочная — и неожиданно сладкая. Я съела ее вместе с ботвой. Листочки были меньше ладони. Они чуть горчили, но от этого казались только вкуснее.

Вспомнился рис с ботвой редьки, который я ела несколько дней назад. Прошло совсем немного времени с тех пор, как редька дала ростки, но тем утром я увидела, что грядка уже вся в густой зелени. Пекинская капуста рядом — еще с палец толщиной, а редька росла с какой-то особой, нетерпеливой скоростью. Я подошла ближе, раскрыла руку и приложила — листья были уже больше ладони. Я тут же обломала молодую ботву и собрала ее в пучок. Вообще-то ботву редьки несколько дней сушат, а потом варят или делают салат. Но совсем молодую, только что проросшую ботву можно есть и свежей — заправить соусом или просто вмешать в рис.

Я побежала домой, взяла рис, перечную пасту и глубокую тарелку. Положив ботву в рис, я хорошенько перемешала его с острой пастой и кунжутным маслом. Ложка… еще ложка… «Ох, вот это да!» — мой восхищенный голос эхом прокатился по лесу.

Ботва слегка горчила, но вкус при этом был свежий и чистый. В тот день я сидела под соснами у огорода, обняв алюминиевую миску, и то и дело издавала какие-то счастливые возгласы.

Пока я вспоминала все это, дождь уже прекратился. На голубом небе появились легкие белые облака. Тут ноги сами понесли меня обратно к дому. В огороде остались и тяпка, и лопата, и еще куча инструментов, а времени еще нет и одиннадцати, но мое тело уже решило: пора повторить то удовольствие. Мой мозг, отдававший такие команды, конечно, немного разочаровывал… Но ноги, которые уже бежали, все-таки хотелось поддержать.

И пусть со стороны это выглядело смешно — я сломя голову неслась за рисом и перечной пастой, — но мне было все равно.