«Что это со мной в последнее время…» Я шла вдоль берега и вспоминала ночной сон, в котором я снова видела госпожу Пэ. Но этот сон отличался от остальных. Ее пухлые щеки розовели так, будто она захмелела. Она подняла ворот тяжелого пальто, подошла ко мне и, обняв, произнесла своим хрипловатым голосом: «Счастливо. Хорошей тебе жизни. Прощай!» То ли я действительно оказалась в ее объятиях, то ли, наоборот, в последний момент отпрянула назад, испугавшись, не знаю — я почти сразу проснулась.

И почему мне приснился такой необычный сон?.. Я видела ее во сне впервые за пару месяцев, но ее отношение ко мне было совсем не таким, как прежде. Более того, она оставила после себя странное ощущение тепла. Почему мне приснился такой непонятный сон, если еще недавно одно лишь воспоминание о том времени вызывало у меня отвращение?

Я жила на острове уже два месяца, и за это время старая работа снилась мне уже раз пять. Откинув тонкое одеяло, под которым спала, я села на пол. Сосредоточившись на дыхании, я пыталась прогнать лишние мысли, но перед глазами все время всплывало приснившееся мне выражение лица госпожи Пэ. После дыхательных упражнений я собиралась перейти к медитации, но поняла, что сегодня мне не усидеть на месте, — и вышла за дверь.

Человек, который так долго меня мучил, во сне обнимает с нежностью… Если бы она обругала меня, как в моих обычных снах, я бы, наверное, просто пожала плечами. Но теперь я никак не могла понять, что все это значит. Я и во сне не знала, как реагировать, — наверное, только улыбнулась и похлопала ее по спине. «Ну и мягкотелая! Хоть во сне могла бы что-нибудь ей сказать!» Я раздраженно пнула ногой песок и обругала себя.

Я шла уже довольно долго. Часы я не брала, но где-то далеко над морем уже проступила едва заметная голубизна. «А что, если сегодня просто идти дальше?» Впервые за долгое время я решила обойти весь остров по кругу. Все равно сегодня все дела наверняка будут идти наперекосяк, поэтому я просто посвящу день обходу острова.

Вернувшись к дому, я взглянула на часы — было чуть больше половины шестого. Я положила в сумку рисовые колобки и воду. Сандалии сменила на кроссовки: в последнее время я носила только сандалии, но поскольку в этот день меня ждала не одна скалистая тропа, обувь с прочным носком и толстой подошвой подходила гораздо больше.

Ну что, в какую сторону идти? Направление нужно выбрать, даже если идти без цели. У двери я на минуту остановилась. Если пойти на север, то к моменту возвращения будет припекать августовское солнце. К тому же там меня ждет единственный на острове участок, где нет тропы — одни прибрежные скалы. А среди них есть место, где вообще можно двигаться только вплавь. Не раздумывая дальше, я направилась на юг.

Я пошла по тропе между песчаным берегом и сосновым лесом. Сначала идти было непривычно. Было еще довольно темно, поэтому я включила налобный фонарь. Луч света осветил передо мной плотную дымку, полную крошечных пылинок. Воздух казался тяжелым — то ли из-за морской соли, то ли из-за тягостного ощущения на душе. Но мне понравилось раздвигать его руками. Я подняла руки чуть выше и почувствовала, как в теле появляется приятная легкость. В рюкзаке в ритм моим шагам плескалась вода в бутылке и постукивал контейнер с рисовыми шариками. Дыхание наконец-то выровнялось.

Я сжимала губы и медленно выдыхала, следя за его ритмом. Сосредоточившись только на нем, я почувствовала, как на душе становится легче. Сосновый лес перед моими глазами вдруг проявился совершенно отчетливо. Зелени в нем стало гораздо больше, чем было в тот месяц, когда я с дерзкой решимостью приехала жить на этот остров. Мне тоже захотелось иметь такие разросшиеся листья, которые прикрыли бы меня, будто веточку дерева.

Как я и думала, дорога на юг была спокойной. Даже не ускоряя шаг, я быстро дошла до южной оконечности острова. Солнце едва показалось, а воздух вокруг уже начал нагреваться. Я достала платок и повязала его на голову. Руки, которыми еще несколько минут назад я бодро размахивала из стороны в сторону, теперь болтались вяло, как стебли морской капусты. То ли оттого, что рассвело, то ли потому, что сны по своей природе легко забываются, приснившаяся мне тревожная сцена на миг всплыла в памяти и тут же рассеялась.

Теперь предстояло идти вдоль западной стороны острова. Здесь тропа стала извилистой: мне приходилось то подниматься на прибрежные скалы, то спускаться в сосновый лес. Из-под платка стекал пот. Убывающие силы не оставляли места для лишних мыслей, и я просто шла.

Участок с песчаным пляжем показался как раз вовремя — я сбросила рюкзак, сняла обувь и носки и ненадолго вбежала в воду. Погружать в море пропитанное потом и солью тело почему-то было немного совестно. «А вдруг вода стала такой соленой, потому что миллиарды лет подряд в нем мылись все жившие на Земле существа?» — подумала я, но тут же решила, что, похоже, просто перегрелась, поэтому поспешно собрала вещи и поднялась.

Чем ближе я подходила к северной части острова, тем больше становилось острых прибрежных скал. На всех более-менее ровных каменных плитах сплошным ковром лежали черные мидии. Я бы спустилась глубже и проплыла мимо них, но мешали фонарь и поклажа. Поэтому пришлось идти прямо по этому «ковру».

Стоило мне ступить на черневшую ракушками поверхность, как нога тут же поехала в сторону. Я не успела даже отдернуть ее, как исцарапала все ноги ниже колен острыми краями раковин. Глядя на струившуюся по ногам кровь, я почувствовала накатывающее раздражение. Зачерпнув ладонями морскую воду, я выплеснула ее на колени и тут же вскрикнула от боли. Солнце к этому времени уже почти стояло в зените и палило прямо сверху. Раны на коленях принимали на себя весь жар. Ободранные раковинами участки кожи начали топорщиться в стороны, напоминая изрезанный трехгранным резцом кусок резины.

«Надо было идти медленно и осторожно! А ты прешь не глядя — вот и поранилась! Все как всегда!» — я сжала кулак и пару раз ударила себя по голове.

И вдруг поняла, что снова делаю то же самое, что и раньше: виню себя во всем и ругаю. Неужели во мне до сих столько враждебности к самой себе?

На глазах выступили слезы. Мне неприятно, когда меня ругают другие, но сама я обращаюсь с собой гораздо жестче. От этой мысли стало больно. Я вытерла глаза рукой, которой до этого стирала кровь с коленей, — и ладонь тут же стала липкой от смеси крови и слез. Я рухнула на землю, словно лишившийся боевого духа солдат, и разрыдалась.

Было и грустно, и немного обидно. Возможно, я все еще снова и снова переживаю какое-то давнее поражение. Бывают дни, когда печаль накрывает меня, как сегодня. Неужели я до сих пор какой-то «неправильный» человек — человек, которого всегда найдется за что отругать? Поэтому стоит мне лишь чуть оступиться, как внутри все взрывается. А иногда, наоборот, поднимается обида: разве я плохо справляюсь? Разве этого недостаточно? Сколько еще я должна пытаться стать идеальной? С самого утра на меня давило чувство несправедливости — наверное, из-за того сна про госпожу Пэ.

Не знаю, сколько времени я проплакала. Словно передразнивая мой плач, надо мной с пронзительным криком «ки-и, ки-и» пронесся синий дрозд. Сидевшие вдалеке чайки наблюдали за мной равнодушно. Выплакавшись, я почувствовала себя так, будто с сердца смыли тяжелый слой соли. Кровь на колене тоже остановилась.

Я поднялась, взяла рюкзак и пошла в сосновый лес. Перед тем как перейти вершину, я на мгновение обернулась. В синей воде смутно виднелось мидиевое поле — большое и темное, оно удивительно гармонировало с цветом моря. «В следующий раз буду наступать осторожно. Одного раза мне достаточно. Даже если поранюсь, так больно уже не будет». Я снова пошла вперед, энергично размахивая руками. И тут из леса подул прохладный ветер, мягко скользнув по плечам и рукам. Он напоминал теплые объятия, поэтому я невольно раскинула руки ему навстречу. В голове вновь прозвучал голос из сна:

«Счастливо. Хорошей жизни тебе. Прощай».