В порту было темно. Пять-шесть лодок покоились на якорях в ожидании следующего выхода в море. С обратной стороны волнолома гулко били волны, а внутри него плескались мягко, словно шепотом. К этому звуку добавлялся скрип, с которым терлись друг о друга сбившиеся в кучу лодки. Я устроилась подальше — там, откуда было видно портовые фонари. Стояло раннее утро поздней весны, холодно не было. Вдруг вспомнилась бурная молодость: интересно, когда в студенческие годы мы с друзьями шатались по улицам ночами напролет, было так же тепло?

Мысли поплыли, и незаметно навалилась дремота. В какой-то момент я непроизвольно уронила голову. «Эх, надо было взять подстилку», — посетовала я и невольно усмехнулась над тем, как не раздумывая рванула в ночь просто посмотреть на Восточное море.

Прижав лицо к коленям, я пыталась уснуть, когда на причале с противоположной стороны вдруг стало оживленно. Одна за другой зажглись лампы, и под ними показались отчетливые силуэты людей. Это были крепкие, с плотными талиями тетушки в рыбацких сапогах до груди. Я посмотрела на часы — пять утра. Что они делают в порту в такой час?

Слаженно, без лишних слов, эти пять-шесть человек занимались своими делами. Кто-то споласкивал водой котел. Кто-то раскладывал рядом с разделочной доской кочаны капусты и лук, а доска была огромная — шириной, наверное, с целый ствол старого дерева. Рядом высыпали полную сетку черных раковин — должно быть, мидии — и начали очищать их, доставая мякоть. Стук ножа, которым нарезали на доске мидии, доносился до противоположной стороны берега, где сидела я. На гигантской доске продолжали резать овощи, а из котла уже поднимался белый пар.

Крышку приподняли, и из котла вырвалось облако пара. Кто-то подошел и положил туда несколько половников чего-то густого. Перцовая паста? Наверное, собираются варить острый суп с мидиями. Потом в котел пошли капуста и лук, почти сразу за ними отправились мидии, следом — взбитое яйцо. Положив в котел зеленый лук, тетушки наперебой заговорили. Слов я не различала, но по интонациям угадывалось, что они обсуждали вкус: остро, хрустяще, хорошо жуется.

Казалось, даже я чувствовала аромат. В животе настойчиво заурчало. Я достала телефон и поискала ближайший круглосуточный магазин — восемь километров. Представив, как сажусь в машину и еду туда, чтобы заварить лапшу, я вдруг полностью потеряла аппетит. «Ладно, встану посмотрю, чем они там занимаются», — решила я и с усилием поднялась, опершись ладонями о колени. Ноги и плечи ныли после бессонной ночи. Я слегка потянулась — и в этот момент поймала взгляд одной из тетушек на противоположном причале. Черт… лучше бы не вставала. Но раз уж встретились глазами, ничего не поделать. Я неловко улыбнулась и кивнула.

— Эй, вы кто? — на шумном причале вдруг стало тихо.

— А… я? Я просто… приезжая.

Пока я думала, что ответить, рядом со мной вдруг возникла чья-то фигура. Я вздрогнула и обернулась — рядом стояла женщина в знакомых рыбацких сапогах до груди.

— А, так это вы? — сказала она. — Помните меня?

— А… да. Здравствуйте.

— Говорили, что недолго отдохнете, а сами все еще здесь?

На ее плече блеснула надпись: «Ёнильхо». Аккуратные, частой строчкой вышитые нейлоновой нитью буквы особенно ярко светились под светом фонаря в утренних сумерках.

— Лицо опухшее, стоите кое-как — сразу видно, толком не отдохнули. Пойдемте, поешьте с нами, а потом поедете. Наверняка проголодались.

— Что? Я? Да нет, все нормально. Я уже собиралась уходить.

— Куда это в такой час? Пойдемте, давайте-ка.

Не знаю, как это случилось, но я уже шла следом за ней. Наверное, мой желудок в тот миг полностью подчинил себе мозг.

Мы подошли к причалу, где снова стало шумно. Тетушки как раз разливали суп по мискам.

— Хёнчжу, иди сюда.

— Давай скорее есть, я голодная.

— И подруге Хёнчжу тоже положите. Садитесь сюда.

Никто не стал спрашивать, кто я такая, — просто протянули нам две тарелки горячего супа и тут же уткнулись лицами в свои тарелки и принялись усердно орудовать ложками. Я, слегка ошарашенная, тоже приняла протянутую мне миску. Неловко озираясь, куда бы присесть, я встретилась взглядом с той женщиной, которую только что назвали Хёнчжу, — она кивком указала на ящик из пенопласта. Все остальные уселись прямо в забродных сапогах на мокрый пол. Я тихонько подтащила пенопластовый ящик и устроилась рядом.

Пробормотав лишь «приятного аппетита», я зачерпнула ложкой бульон и поднесла ко рту. Вкусно. Выдохнув носом остроту, я снова сконцентрировалась на непривычном солоноватом вкусе. Несмотря на жгучую приправу, вкус был глубокий — просто отменный. В следующий раз я набрала в ложку овощей из супа и отправила ее в рот. Какие же они были хрустящие. Я жевала что-то похожее на мидии, но по ощущениям они были совсем не такими, как обычные мидии из супа, который готовят в забегаловках. Не жесткие, как рапаны, но и не рыхлые — жевалось легко и свежо. Что это может быть, если не мидии? Я стала вылавливать ингредиенты по одному, пробуя каждый. На губах сама собой появилась улыбка.

Пока я с головой ушла в дегустацию, тетушки, похоже, уже доели и теперь украдкой поглядывали на меня. В какой-то момент я поняла, что все уже пристально на меня смотрят.

— Вкусно? — спокойно спросила та самая тетушка, что окликнула меня раньше.

— Да, очень. А вот это, похожее на мидии, — что такое?

— Моллюски. Очень свежие, правда? Только вчера добыли.

Тут другая тетушка добавила:

— Эй, девонька, добавки налить?

Я сама не заметила, как, вскинув миску, рванула к котлу.

— А ты почему с Хёнчжу пришла? Подруга?

— Да это же та, которая сидела вон там, напротив. Я еще подумала: вдруг в воду собирается прыгать, — и все смотрела на нее. Взгляд как у покойницы был… а сейчас гляди — расцвела.

Все захихикали. Я тоже неловко рассмеялась.

Позже Хёнчжу, вспоминая наше знакомство, говорила, что я выглядела удивительно спокойной, когда ела тот суп. И, глядя на меня, она сразу поняла: я приехала сюда не умирать — я приехала жить. Я всего лишь наслаждалась угощением, но она умудрилась увидеть в моих действиях выбор между жизнью и смертью. Эти ее слова показались мне странными — и потому надолго остались в памяти. Я ведь и правда приехала сюда жить.