Предыдущая глава начиналась с того, что люди стали позже и не столь охотно вступать в отношения. Любовь, страсть, желание создать семью нередко пасуют перед стремлением к независимости – финансовой, в принятии решений, в выборе стиля жизни. А раз меньше отношений – то и меньше потомства. Кривая роста народонаселения Земли совершила перегиб, скорость увеличения численности начала снижаться. И если динамика сохранится, то количество Homo sapiens скоро выйдет на пик, и это около 10–11 миллиардов.

Еще каких-то сто с небольшим лет назад для большинства людей вопрос «Сколько у вас детей?» звучал так же странно, как сегодня – «Сколько у вас зубов?». Много, конечно. «Столько, сколько Бог дал». К тому же дети были не просто радостью, но еще и рабочими руками в семье. Существовали вместе с тем и пугающие прогнозы по экспоненциальному росту численности человечества – примерно как в случае дрожжей в емкости с сахарным раствором. Дрожжи разрушают фруктозу и глюкозу, производят как продукт жизнедеятельности этиловый спирт, а потом гибнут от его избытка. Или от того, что сахар закончился. Ничего себе перспектива в масштабах населения Земли!

Но все пошло не так. Сейчас, после того как пролетела первая четверть XXI века, человечество почти повсеместно рожает меньше, чем когда-либо. Упомянутые 10–11 миллиардов ООН прогнозирует к концу столетия. А те, кто занимается глобальными перспективами экономики, уверяют: такое количество людей планета, с учетом бурного развития биотехнологий, точно сможет прокормить. Хоть здесь обошлось: от перенаселенности в комплексе с дефицитом еды мы точно не вымрем. Более того, в ХХII веке начнется снижение численности нашего биологического вида. Если, конечно, не случится что-то из ряда вон – например освоение новых планет. Мы уже вовсю «навострили лыжи» на тот же Марс.

Итак, по мере того как люди в самых разных странах становятся богаче и образованнее, среднее число детей на семью (или на женщину – так тоже можно считать) снижается. Причем иногда это происходит весьма резко – за 20–30 лет, то есть на памяти одного поколения. Даже в Индии и Вьетнаме коэффициент рождаемости сейчас ниже уровня простого воспроизводства – меньше двух детей на одну жительницу страны. Ниже единицы (!) значение этого показателя в Южной Корее, Сингапуре, Тайване, Гонконге. В странах ЕС, в Восточной Европе, в России коэффициент на уровне 1,5–1,6. А вот в Центральной Африке, в некоторых частях Азии пока что картина иная: семьи по-прежнему многодетны. Именно эти регионы будут создавать основной прирост населения в XXI веке. Но даже в их случае рождаемость уже не та: упала за последние 50 лет вдвое.

Главная причина таких демографических изменений заключается, конечно, не в том, что люди вдруг разлюбили детей.

НО В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ РЕБЕНОК ВО МНОГИХ СЛУЧАЯХ ПЕРЕСТАЛ БЫТЬ ЭКОНОМИЧЕСКОЙ НЕОБХОДИМОСТЬЮ. ОН ПРЕВРАТИЛСЯ В САМОСТОЯТЕЛЬНЫЙ И ОЧЕНЬ ЗАТРАТНЫЙ ПРОЕКТ: ФИНАНСОВЫЙ, ЛОГИСТИЧЕСКИЙ, ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ.

Ресурсов уходит так много, что все меньше родителей готовы ориентироваться на цифру больше двух. На кружки отведи, в путешествие свози, купи развивающие игрушки, запиши в бассейн, на английский… Да еще надо выстроить эмоциональную связь и отправить в хорошую школу. Как управиться хотя бы с тремя такими «проектами»?

Давайте посмотрим пристальнее на сферу биологических потребностей. Можно легко заметить, что часть из них – лично про нас: еда, любопытство (об этом была первая книга серии про мании), азарт, забота о здоровье и многое другое. Но есть программы, которые скорее про наш биологический вид. Они подталкивают человека выйти за рамки «только для меня лично» в вариант «для нас, для пары, для семьи с ребенком и несколькими детьми».

Любовь и привязанность к партнеру и супругу, к детям конкурируют с более «эгоистичными» программами. И если раньше семья была, в числе прочего, экономической необходимостью, то теперь такой аргумент серьезно ослаб. Идти по пути «давай поженимся и нарожаем» стало сложнее. Тем более что программы «экономии сил» (в просторечье – лень), «защиты ресурсов» (жадность) и тревоги постоянно путаются под ногами. Они вроде бы и не ставят явные барьеры, но навязчиво намекают: давай попозже, еще надо погулять, попутешествовать, денег поднакопить… И вот уже возраст первых родов смещается с 22–24 на 26–28 лет и даже на «после 30», как в Западной Европе или той же Южной Корее. Что, конечно, не очень полезно для здоровья матери и ребенка.

Мозговые центры любви и привязанности к потомству врожденно присутствуют в нервной системе мужчин и женщин, они никуда не делись. Но в современном мире им существенно сложнее достичь того уровня активности, который способен «потащить» за собой поведение человека. Конечно, все очень индивидуально. Мы видим множество примеров, как люди расходуют огромные ресурсы хотя бы на то, чтобы зачать ребенка. Но планетарная демографическая статистика четко показывает: в 1960 году на одну женщину Земли приходилось в среднем 5 детей, сейчас – примерно 2,2–2,3 ребенка.