Питер с Дэвидом чувствовали бы себя спокойней, будь грабитель в наручниках, но эта деталь стала своего рода камнем преткновения, поэтому в итоге они согласились, и единственным средством сдерживания Фредди остался пистолет Питера. К счастью, Фредди верил, что Питер способен применить оружие, и хотя Питер и Дэвид это убеждение не разделяли, они готовы были его поддерживать.

Фредди подписал отказ от претензий неразборчивой закорючкой, после чего его отвели из вестибюля на этаж выше – в лабораторию. Там его усадили на металлический стул и провели поверхностный осмотр, подтвердивший, что Фредди и правда в хорошей физической форме, как он утверждал. Никаких признаков употребления алкоголя или наркотиков, пульс в норме, никаких посторонних шумов в лёгких и превосходное кровяное давление. Оставалось лишь накачать его препаратом и увидеть, что произойдёт.

Впрочем, оставался ещё один вопрос. Прежде чем приступить к эксперименту, следовало решить, какую из двух формул испытать на Фредди, ведь подопытный был лишь один. LHRX1 и LHRX2 лежали рядом на хромированном столике – шприц и мятная конфетка на десерт – в ожидании, пока Дэвид и Питер тихо спорили: какая из формул вероятнее всего сработает, и какая заслуживает первого испытания на человеке? Они обсуждали это несколько минут, так и не придя к единому мнению, пока подопытный не заявил:

– До меня дошло. Всегда так бывает.

Врачи обернулись к Фредди.

– О чём ты? – спросил Питер.

Подопытный указал пальцем на столик с препаратами.

– Укол – это средство, что я должен получить, а конфетка – антидот, который, скорее всего, даже не понадобится.

Питер и Дэвид посмотрели на него, затем друг на друга. Питер, сторонник LHRX1 – сыворотки в шприце – улыбнулся.

– Это знак, вне всяких сомнений, – сказал он. – Дэвид, нам лучше поступить, как он говорит.

– Ну ладно, – согласился Дэвид, который всё равно не рассчитывал переубедить своего коллегу.

Питер вновь улыбнулся и взял в руки шприц. Держа его иглой вверх, он повернулся к Фредди.

– Боюсь, колоть надо в ягодицу, – предупредил он.

– Это я тоже предвидел, – сказал подопытный, но не стал противиться. Просто встал, спустил брюки, наклонился над лабораторным столом и подскочил на фут, когда Питер протёр место укола ватным шариком, смоченным в спирте.

– Господи! – вскрикнул Фредди. – Как больно-то!

– Я ещё ничего не сделал, – сказал Питер и всадил иглу. Подопытный даже не шелохнулся – так он был сбит с толку.

– Вот и всё, – сказал Питер, отступив на шаг. – Можешь подтянуть штаны.

Фредди так и сделал.

– Можешь снова присесть, – разрешил Питер.

– Потом, – ответил Фредди. – Моя задница чертовски болит.

На самом деле, боль была не такой уж сильной, и Питер это знал. Но он также знал, какими капризными часто бывают пациенты, поэтому сказал:

– Тогда стой, если хочешь.

Подопытный остался стоять.

– Что дальше? – спросил он.

– Пока ничего, – ответил Питер. – Будем просто стоять тут, как идиоты…

– А наш ужин стынет наверху, – вставил Дэвид.

– Мы подогреем еду в микроволновке, Дэвид, – обернулся к нему Питер. – Она будет как только что приготовленная.

– Вряд ли.

Питер снова вернулся к Фредди.

– Постоим и поболтаем о чём-нибудь минут пятнадцать, – сказал он. – Затем проверим твой пульс, посмотрим глаза, проведём ещё парочку подобных процедур. После чего запрём тебя в гостевой комнате на верхнем этаже.

– Там есть туалет, – напомнил Дэвид.

– А потом, – продолжил Питер, – проведём повторный осмотр в… – Он взглянул на часы. – Сейчас почти полночь. Значит, в два, и каждые два часа. К сожалению, мы потревожим твой сладкий сон в два, четыре, шесть и так далее.

– Мы и свой сон потревожим, – добавил Дэвид, будто подопытного должно это волновать.

– Завтра днём, – сказал Питер, – здесь, в лабораторной зоне, будет работать персонал. Но никто кроме нас с Дэвидом не поднимается в жилые помещения, так что твоё присутствие останется в тайне. Мы будем кормить тебя как положено, наблюдать каждые два часа, а в следующую полночь с радостью отпустим на волю.

– Я тоже буду рад, – ответил Фредди. – Можно мне позвонить моей девушке?

– Извини, – сказал Питер.

– Она будет волноваться, – настаивал подопытный.

– Думаю, она переживёт, – сказал Питер, – учитывая, чем занимается её парень по ночам.

На этом тему закрыли. Время шло, разговор становился всё более бестолковым, пока пятнадцать минут наконец не истекли. Дэвид и Питер провели первый после введения сыворотки осмотр подопытного, не выявили никаких отклонений и занесли результаты в длинный жёлтый блокнот.

– Хорошо, – сказал Питер. – Теперь пойдём наверх. К сожалению, лифт слишком мал для троих.

Уже на выходе из лаборатории, подопытный вспомнил про LHRX2.

– А как насчёт антидота? Вы не возьмёте его с собой?

– Не беспокойся, – сказал Питер. – Он тебе не понадобится.

– К тому же, – начал Дэвид, – это вовсе не… – Он замолк, заметив, как Питер за спиной подопытного предостерегающе покачал головой. Ну, конечно. Пациенту ни к чему напрягаться из-за таких вещей.

– Если антидот нам понадобится, – сказал Дэвид, – мы знаем, где он лежит. Но он не понадобится.

– Ладно.

Без дальнейших возражений Фредди поднялся на два пролёта по лестнице, сопровождаемый Питером и Дэвидом, миновал стол с их остывшим ужином и проследовал по коридору в комнату с розами.

– Увидимся в два, – сказал Питер, запирая дверь.

Они с Дэвидом вернулись в комнату, где ужинали. Дэвид некоторое время сокрушался из-за остывшей еды, затем взялся подогревать её в микроволновке.

– Мы, конечно, не станем проводить осмотр по очереди, – сказал Питер. – Он всё-таки уголовник. Так что нам обоим придётся просыпаться каждые два часа.

– Если нам вообще удастся заснуть, – сказал Дэвид. – О, Питер, вот будет чудо, если формула сработает!

– Не совсем чудо, – возразил Питер. – Мы ведь вложили в эту работу массу сил и времени, Дэвид. Ты и я, вместе.

– Ты понял, что я имею в виду.

Питер смягчился и улыбнулся своему коллеге.

– Я понял. И ты прав, «чудо» – это то самое слово.

Этим словом, однако, никак нельзя было назвать их ужин, когда Питер и Дэвид наконец к нему вернулись. Они доели все блюда, но мысли были далеко – в комнате с розами, вместе с их гостем, в венах которого прямо сейчас циркулировала сыворотка. Повлияет ли она на пигментацию? Они обсудили, что предпримут, если эксперимент окажется успешным. Если Фредди, их подопытный, станет хотя бы частично прозрачным, они сфотографируют его со всех ракурсов, всё подробно задокументируют, а завтра позовут пару доверенных сотрудников, пусть те тоже воочию увидят результат испытания. Затем, вооружённые собранным материалом, но уже без Фредди – они выполнят свою часть сделки и отпустят его – они смогут обратиться к губернатору штата Нью-Йорк, или к президенту табачной компании, да к кому душе угодно, и получить разрешение и финансирование для гораздо более масштабных экспериментов с добровольцами, результаты которых также будут тщательно задокументированы и доступны для проверки и изучения любым непредубеждённым врачам. Никаких проблем.

Открывающиеся перспективы так взбудоражили Питера и Дэвида, что они вовсе не ложились спать до двух часов ночи – времени первого осмотра подопытного. Отперев дверь комнаты, они увидели, что Фредди спит, но он быстро и без раздражения проснулся. Как он может сохранять спокойствие в таких обстоятельствах?

Дэвид и Питер осмотрели подопытного, не обнаружили никаких изменений, снова заперли Фредди в комнате и на этот раз отправились в постель, поставив радио с будильником на 03:50. Будильник сработал вовремя, исторгнув чудовищную современную музыку, которую классические радиостанции любят ставить, когда никто не слушает. Врачи поднялись, почистили зубы, поспешно оделись и побрели по коридору к розовой комнате – и обнаружили, что дверь исчезла.

Впрочем, не совсем исчезла. Дверь стояла, прислонённая к стене внутри комнаты. Подопытный вытащил штифты из петель, снял дверь и сбежал.

– О, Боже! – воскликнул Питер.

Чем дальше – тем хуже. Сигнализацию отключили без всякой жалости; из коробки рядом с дверью лифта свисали оборванные провода.

– Чёрт возьми! – выругался Питер.

Они спустились на первый этаж и увидели, что Фредди как-его-там, уходя, прихватил с собой всё оставшееся офисное оборудование.

– Вот ублюдок, – бросил Питер.

После этого Питер и Дэвид поднялись на один лестничный пролёт и осмотрели лабораторию. Дэвид первым заметил, что формула LHRX2 пропала.

– О, Питер, твою ж мать, – произнёс он, указывая на пустое место, где ещё недавно лежал чёрный предмет, похожий на мятную конфетку.

– О, нет, – простонал Питер, проследив за жестом Дэвида.

– Он думает, что это антидот, – зловещим шёпотом сказал Дэвид.

– Охо-хо, – отозвался Питер.