Хуже всего было осознание, что их никогда не пригласят сюда снова.

Впрочем, было ли это худшим на самом деле? Худшее – повторная потеря Фредди, человека-невидимки, разве не так? И на этот раз, без сомнения, навсегда. А как насчёт прекращения финансирования исследований меланомы и зависимости от маньяка, словно вынырнувшего из фильмов про Джеймса Бонда и одержимого идеей генетически изменить человеческую расу ради торговли сигаретами? Разве не это заслуживает попадания в список худших вещей в мире?

Ну да, конечно. Всё это крайне прискорбно, ужасно и чудовищно. И всё же, если говорить начистоту, нет ничего хуже, чем знать, что больше тебя не пригласят.

Роберт и Мартин ни на долю секунды не дали понять, что их отношение хоть чуточку изменилось. Они были так же вежливы и обходительны как всегда, ну или почти как всегда; всё-таки хаос, воцарившийся в их поместье, несколько поумерил их радушие.

К сожалению, возникла ещё одна добавочная проблема, когда Питер, а затем и Дэвид, попытались настаивать на том, чтобы тридцать четыре гостя, которые должны были вскоре прибыть на вечеринку, остались в неведении насчёт человека-невидимки.

– И что же, по-вашему, – вопросил Роберт, взмахнув дрожащей рукой над лунным ландшафтом, в который превратилась лужайка перед его домом, – я должен сказать им о том, что здесь произошло? Что мы снимали ремейк «На Западном фронте без перемен»?

– Ты мог бы объяснить, – предложил Питер, – что затеял благоустройство территории.

– И это будет не так уж далеко от истины, – добавил Дэвид.

Но их уговоры были бесполезны. Даже не будь свидетельства столь красноречивы, факт оставался фактом: каждого из одиннадцать человек, находившихся в поместье, буквально распирало от пережитого. Половина из них были не прочь хоть сейчас прервать выходные, чтобы вернуться домой и поделиться поразительными новостями. Если сплетни – топливо для социального общения, то они под завязку заправились ракетным горючим, и никакая сила на земле не способна была предотвратить взрыв.

– Тогда всё, о чём я прошу, – сказал Питер, после того, как остальные его просьбы были отвергнуты, – позволь мне самому рассказать эту историю за ужином.

– Когда именно за ужином? – настороженно спросил Роберт. – После кофе? Поверь мне, к тому времени все уже узнают.

– Нет-нет, перед тем, как подадут ужин.

О начале ужина в формате шведского стола будет объявлено, чтобы гости выстроились в очередь.

– Люди будут ждать, когда ты пригласишь их к ужину, а ты вместо этого представь меня, и я расскажу им, что произошло, и затем мы поужинаем – вот и всё.

– Пожалуйста, Роберт, – взмолился Дэвид. – От этого зависит наше будущее. Роберт, Мартин, вы всегда были нашими хорошими друзьями, вы знаете, как ужасно мы себя чувствуем из-за случившегося. Так позвольте Питеру рассказать об этом по-своему, пожалуйста.

– Представить всё в нужном свете, – произнёс Роберт.

– Как скажешь, – кивнул Питер, готовый в эту минуту согласиться с кем и с чем угодно.

Что ж, отказать Питеру – легко, не вопрос, но как же трудно отказать Дэвиду. Так что в итоге все неохотно согласились не рассказывать новоприбывшим гостям о невидимом человеке, пока со своим важным заявлением не выступит Питер.

Так и произошло спустя несколько часов.

– Спасибо, Роберт, спасибо, Мартин. Благодарю вас обоих за чудесные как всегда выходные, за очаровательных и интересных гостей, за ужин, обещающий быть превосходным. И спасибо вам за понимание, сочувствие и снисходительность, в том, что касается нашего эксперимента, который пошёл в разнос.

Питер глотнул водки. Доля грейпфрутового сока в ней была столь мала, что напиток был прозрачен, как человек-невидимка.

– Вы все видели те жуткие разрушения вокруг дома, когда приехали, – продолжил Питер.

Все видели. Последние полчаса только об этом и перешёптывались, а те, кто был свидетелем произошедшего, лишь хихикали, вздыхали и покачивали головами, говоря: «Мы обещали позволить Питеру рассказать».

И вон он приступил к рассказу.

– Как многие из вас знают, мы с Дэвидом учёные-исследователи, и область наших исследований – рак кожи, меланома. Один наш эксперимент с участием подопытного – добровольным участием, я должен подчеркнуть – прошёл ужасно скверно. Хотя наш препарат повлиял на организм человека примерно так, как мы ожидали и надеялись, он, похоже, затронул и его разум, сделав подопытного злобным, недоверчивым и, возможно, склонным к насилию. Прошу прощения, мне не хотелось бы рассказывать вам тут сказки про оборотней, но дело в том, что этот парень по имени Фредди – он, кстати, был осуждён за преступление – ну, в общем, вы его не увидите.

Слушатели переглянулись. Ну, не увидим мы его, и что с того?

– Произнеси это слово, Питер! – выкрикнул Роберт. – Скажи это чёртово слово!

– О, ладно! – вскричал Питер, допил свою водку и объявил: – Он невидимка! Понятно вам? Он явился сюда, потому что знал, что мы здесь, и хотел получить нашу помощь, чтобы снова стать видимым. Но мы не могли ему помочь! И он разозлился! У него была, э-э… шайка…

– Питер, – перебил его Дэвид, – не думаю, что один сообщник – это шайка.

– Да мне плевать!

Новоприбывшие, не веря своим ушам и глазам, перешёптывались и засыпали окружающих вопросами, получая в ответ: «Да-да, всё это правда. Человек-невидимка был в этой самой комнате!»

Питер попытался отхлебнуть из пустого бокала, закатил глаза, глубоко вздохнул и продолжил:

– Да, этот парень, Фредди – невидимка. Всё верно. Он был здесь, а потом сбежал неизвестно куда. Мы хотели бы ему помочь…

– О, да, ещё как хотели бы! – воскликнул Дэвид.

– …но не можем и, вероятно, он скрылся с концами. И нам так жаль, что прекрасный дом и владения Роберта и Мартина были так бессмысленно… что всё было так… так…

Питер начал заговариваться, поэтому Мартин встал, оттеснил Питера, повернулся к гостям, слушающим с открытыми ртами, и продолжил:

– Питер с Дэвидом спросили, могут ли они пригласить сюда этого человека, бывшего добровольным подопытным в их эксперименте, и мы согласились, поскольку никто не осознавал – включая Питера и Дэвида – сколько проблем создаст этот тип, когда поймёт, что последствия эксперимента необратимы. Это ужасно его расстроило и, по-моему, всем нам стоит посочувствовать тому, через что он прошёл, несмотря даже на нанесённый им ущерб, тоже достойный сожаления. И вот, вы услышали всю историю; ужин подан и, думаю, мы можем забыть об этом происшествии и перейти к другим темам.

За все выходные не прозвучало ни единого слова на какую-либо другую тему.

– Чудесные выходные, – сказал Дэвид, пожимая вечером в воскресенье руки Роберту и Мартину возле машин на парковке. – Вы так умело справились с ситуацией.

– Ты тоже не оплошал, Дэвид, – заверил его Мартин. – Как и Питер.

Роберт, сопровождая речь хриплым фальшивым смешком, добавил:

– Ландшафт в любом случае пора было обновить. Одни и те же старые фонтаны надоедают.

– Мы всё ещё чувствуем ужасную вину из-за произошедшего, – сказал Питер. – Вы двое всегда были нашими лучшими друзьями, и мне больно думать, что случившееся вобьёт клин между нами.

– Питер, пожалуйста, не переживай больше об этом, – сказал Мартин с милой улыбкой.

Последовали улыбки, воздушные поцелуи, прощальные взмахи руками. Питер с Дэвидом забрались в свой красный «Форд Таурус», кажущийся таким мелким, гадким, плебейским и кричаще окрашенным по сравнению со стоящими рядом автомобилями. Они угрюмо и молча натянули свои яхтсменские кепки.

На обратном пути в город машину вёл Дэвид. Когда они выехали на Карантинную дорогу, Питер произнёс:

– Ох уж этот Мартин… Что за пронырливый тип. И впрямь – нянечка Мартин! Ты его слышал? Роберт хотя бы прямо говорит, что думает.

– Нет, не всегда, – возразил Дэвид.

– Ты понимаешь, о чём я. «Не переживай больше об этом», – передразнил Питер, подражая Мартину. – Ты же знаешь, что это означает. Не переживай, потому что больше ты сюда не вернёшься.

Дэвид вздохнул, но не видел смысла и дальше обсуждать их изгнание из Эдема. Они уже ехали по окружной дороге 14, и Дэвид заметил на обочине останки велосипеда, похоже, угодившего в серьёзную аварию. «Не хотел бы я ехать на том велосипеде», – подумал Дэвид, пытаясь отыскать кого-нибудь, кому было хуже, чем ему самому.

– И теперь вся история выплыла наружу, – пожаловался Питер.

– О, не совсем так, – сказал Дэвид. – Об этом я меньше всего беспокоюсь. Уже сейчас всё это кажется шуткой тем, кого там не было. Они так до конца и не поверят; будут думать, что это ещё одна городская легенда.

– Хотел бы я сейчас увидеть Фредди, – задумчиво проворчал Питер.

Дэвид вздохнул.

– В этом-то и заключается проблема, не так ли? – спросил он.