Как некстати Пег забрала фургон – теперь с ней никак не связаться, и неизвестно, когда она вернётся. Невидимый палец Фредди скользил по разложенным на столе картам, вдоль цветных линий автомобильных дорог, но таким путём он не мог ничего понять. Пришлось принести с кухни ложку и водить по карте кончиком её ручки.

Итак, окружная дорога 14, немного двигаемся по ней. Вот и она – Карантинная дорога – тонкая чёрная извилистая линия. Минут пятнадцать отсюда, не больше; сперва на север, потом на восток.

Пятнадцать минут на фургоне.

Какая досада. Фредди мог бы приехать до часа дня – на два часа раньше, чем его ждут. Он мог бы побродить там, послушать, понаблюдать, выяснить, что они затевают и нет ли поблизости копов, словом, разведать обстановку. Но, увы.

Фредди вернулся на кухню и натянул перчатки «Плэйтекс», собираясь приготовить себе сэндвич. Он давно подметил, что готовить еду проще, когда видишь собственные руки. Делая сэндвич и наливая в стакан томатного сока, Фредди размышлял над тем, как ему поступить. Затем он снял перчатки, взял сэндвич и прошёл в гараж на две машины, прилагающийся к дому. Там, как Фредди помнил, хранился белый кабриолет «Кадиллак» 1979 года, но он всё так же стоял на подпорках. Машина, но при этом чертовски бесполезная.

Что же делать? Что же делать?

Сэндвич парил в проёме гаражных ворот, постепенно превращаясь в жижу и сползая на два фута ниже. Наконец превращение сэндвича в жижу завершилось, и Фредди уже собирался закрыть ворота и вернуться в дом. Но тут он увидел велосипед.

Питер, будучи наиболее уравновешенным из пары, был избран рассказчиком.

– Вы все знаете, – начал он, – про Баффи и Маффи.

Но оказалось, что не все присутствующие знают про Баффи и Маффи. Семь из одиннадцати человек знали о полупрозрачных кошках и видели, как те бегают по обиталищу Питера и Дэвида на верхнем этаже исследовательского центра. Но для четверых Питеру пришлось начать с самого начала и объяснить: что такое меланома, что такое наука, что такое исследования и даже что такое пиар в табачной промышленности, и лишь после этого он добрался до Баффи и Маффи, прежде чем перейти к Фредди.

Голому человеку не так-то просто ехать на велосипеде.

– Он был вором, – сказал Питер, дойдя в рассказе до соответствующего момента. – Он казался ответом на наши молитвы.

– Если б мы только знали… – вставил Дэвид.

– Да, но мы не знали. И тот парень согласился. Мы заключили с ним соглашение.

– С вором, – уточнил Роберт.

– Каюсь, – признал Питер. Бо́льшая часть волнения покинула его, и теперь он говорил, словно сбросив камень с груди. – Теперь, как бы тяжело это ни было, я должен признать, что чувствую себя в какой-то мере ответственным за всё произошедшее. Мы оба в ответе. Мы делим вину.

– Спасибо, Питер, – прошептал Дэвид.

Питер снова сел на диван, примостившись на самом краешке, взял за руку сидящего рядом Дэвида, сжал её и продолжил рассказ:

– Мы разработали две формулы…

Этот тридцатискоростной велосипед – воплощение мощности и скорости – подходил для езды по любому типу местности, известному человечеству; возможно, у него даже была передача для езды по потолку. Когда Фредди приноровился сидеть на нём, не испытывая боли и неудобства, велосипед прямо-таки полетел вдоль обочины.

Движение на загородных дорогах трудно было назвать интенсивным, но иногда автомобили всё же попадались. Раз в две минуты или около того появлялась машина, чаще всего пикап, движущаяся в ту же сторону или навстречу. Первые несколько раз Фредди сильно переживал, не зная, чего ожидать. Ведь люди в этих машинах не могли не заметить велосипед, сам по себе с приличной скоростью катящий по дороге. Велосипед держался с правой стороны по направлению движения – но это единственное, что выглядело нормальным. Сцену дополняла постепенно растворяющаяся жижа, в которую превратился сэндвич.

Фредди ожидал, что какая-нибудь машина резко затормозит. Он боялся, что в ходе этой поездки ему придётся время от времени убегать в лес, или поля кукурузы в человеческий рост высотой, или ещё как-то скрываться от преследователей, прежде чем ему позволят продолжать путь. Но за первые десять минут мимо проехали полдюжины легковушек и грузовиков – и на север, и на юг – и никто из водителей не остановился, хотя Фредди замечал в окнах удивлённые лица пассажиров, а пару раз видел, как ненадолго загорались стоп-сигналы. Но затем машины и пикапы двигались своей дорогой, некоторые даже прибавив скорость.

Фредди решил, что сельские жители, по-видимому, спокойней городских. Возможно, они легче воспринимают всякие странные вещи, поскольку сама сельская жизнь полна странностей. Может, они решили, что велосипед – дистанционно управляемый аппарат, вроде тех дронов, что летом тарахтят над каждым парком в Америке, или машинок на радиоуправлении, что дарят детям на Рождество (и первое, что ребёнок с ними делает – разбивает вдребезги об дерево). Или эти люди просто не любят лезть не в своё дело.

Но не все. Дорога впереди сперва шла под уклон, потом снова поднималась, а вдали виднелся изгиб. Из-за этого-то изгиба и вынырнул тёмный автомобиль полиции штата. Ни сирены, ни мигалки, но мчался он на полной скорости.

Кто-то всё-таки позвонил в полицию.

Справа от Фредди расстилалось поле кукурузы высотой в пять футов. Патрульная машина полиции штата скрылась в низине. Фредди вывернул руль вправо и въехал в кукурузу как раз в тот момент, когда полицейская машина вновь появилась – уже гораздо ближе.

Проклятье, они его заметили; Фредди услышал визг тормозов, звуки открытых и захлопнутых дверей. Копы не могли увидеть велосипед, он был ниже кукурузы. И они не видели самого Фредди, потому что он был невидим. Но Фредди их видел – двое патрульных штата в шляпах медведя Смоки, что быстро совещались возле своего автомобиля.

Фредди проехал вглубь кукурузного поля на пятнадцать-двадцать футов, повернул влево и теперь двигался между рядами параллельно дороге. Между стеблями кукурузы вполне хватало места, чтобы проехать на велосипеде, особенно если держать руки подальше от концов руля. Земля была твёрдой, как камень, ровной и без сорняков; тут вам не органическое земледелие, знаете ли.

Перебрав передачи, Фредди обнаружил пригодную для езды по кукурузному полю, и прибавил ходу, временами оглядываясь на копов. Те, судя по всему, заметили следы велосипедных колёс там, где Фредди пересёк пустырь, отделяющий поле от дороги, и въехал в кукурузу. Но дальше велосипед почти не оставлял следов на твёрдой сухой почве – во всяком случае по ним вряд ли кто-то мог его выследить. Полицейские бесцельно бродили на одном месте, оглядываясь по сторонам.

Что же они предпримут дальше? Должно быть, сообщение о велосипеде, едущем сам по себе, было не единственным – в противном случае решили бы, что звонивший свихнулся. Двух патрульных отправили проверить. Они заметили велосипед – или нечто непонятное вдалеке – и видели, как он свернул в кукурузное поле. Некоторое время копы поищут его, потом сообщат по рации, что потеряли след, и им скажут, что бессмысленно тратить время и стоит подождать других сообщений. И в любом случае, велосипед, катящий сам собой, не нарушает никаких человеческих законов, лишь законы природы. И тогда копы уедут.

Такова была теория Фредди, и она ему нравилась. А вот когда он, спустившись в низину, увидел, что кукурузное поле впереди сменяется коровьим пастбищем, огороженным колючей проволокой – это ему не понравилось.

Ничего не оставалось, кроме как повернуть налево и снова выехать на окружную дорогу 14. Фредди уже был в низине, патрульная машина исчезла из виду. Хорошо бы она так и оставалась за склоном. Фредди достиг нижней точки низменности, переключил передачу для подъёма и поднажал на педали.

К сожалению, на велосипеде отсутствовало зеркало заднего вида. Фредди приходилось постоянно оглядываться через плечо. Поднявшись на вершину, он увидел полицейскую машину далеко позади – она по-прежнему стояла на краю кукурузного поля. Фредди свернул, следуя изгибу дороги, переключился на передачу для ровной дороги и выжал сорок пять миль в час даже не вспотев.

– Питер, если бы я не знал, что у тебя нет чувства юмора… – сказал Роберт.

– Ну, спасибо большое.

– Всегда пожалуйста. И если бы я своими глазами не видел ваших призрачных кошек, я бы решил, что ты бредишь, рассказывая, что сюда, в этот дом, из города едет невидимый человек.

– Роберт, – сказал Дэвид, – я бы ногу отдал, лишь бы всё это оказалось бредом.

Один из тех четверых, что впервые услышали всю историю с самого начала – агент, ищущий таланты, по имени Джеральд – спросил:

– Питер, я всё никак не пойму: если вы никогда не пробовали смешивать эти ваши зелья…

– Формулы.

Джеральд улыбнулся и кивнул.

– Как скажешь, дорогуша. Так если вы никогда специально не смешивали эти вещества в лаборатории – откуда такая уверенность в их совокупном эффекте?

– Компьютерное моделирование, – ответил Дэвид.

– А также, к сожалению, мы убедились эмпирическим путём, – печально сказал Питер. – Совсем недавно Фредди спросил меня по телефону, когда рассеется его невидимость, и он станет видимым.

Дэвид издал тихий стон.

– Обед готов, – доложил официант.

Мартин поднялся на ноги.

– У нас есть как минимум часа полтора, пока этот человек-невидимка сюда доберётся. Мы решим, что делать, после обеда.

– Я-то знаю, что делать, – произнёс Питер, тоже встав. – Как только Фредди окажется в наших руках, я хочу, чтобы он там и оставался. Мы не можем упустить его по глупости, как в прошлый раз.

– И мы не отдадим его этим ужасным людям из табачной компании, – добавил Дэвид.

– И тому ещё более ужасному полицейскому, – сказал Питер.

– О! – воскликнул Дэвид, припомнив Барни Бойлера. – Ни в коем случае!

– Мы поймаем его, – решил Роберт. – Нас тринадцать на одного. Неважно, что он невидим и хитёр, мы можем окружить его, схватить и привязать к какому-нибудь предмету мебели, если понадобится.

– К тяжёлому предмету мебели, – посоветовал Питер.

– Но сперва, – сказал Мартин, – обед.

Машина, с визгом тормозов остановившаяся посреди дороги, была полна пьяной шпаны. Она ехала с севера, вихляя из стороны в сторону и отравляя воздух отвратительными звуками рэпа, а затем затормозила так резко, что клюнула передним бампером почти до самого асфальта. Из автомобиля выскочили пятеро подростков, оставив двери открытыми, а рэп рычащим, и с пьяным азартом бросились к Фредди. Вернее, к велосипеду, катившему по краю дороги.

Проклятье, проклятье и ещё раз проклятье! По прикидкам Фредди Карантинная дорога начиналась за следующим изгибом, он почти до неё добрался. Но эти пьяные клоуны были слишком близко и приближались слишком быстро, чтобы от них улизнуть, даже если бы рядом имелось дружелюбное кукурузное поле вместо каменистых холмов, поросших лесом. Фредди не хватало времени развернуться и поехать в другую сторону, да и особого смысла в этом не было, поскольку его догнали бы на машине, да ещё в придачу могли сбить ей же.

Фредди спрыгнул с велосипеда и столкнул его с дороги в сторону леса. Велосипед всё ещё катился, заметно пошатываясь, когда первый из пьяных хулиганов навалился на него и подмял под себя – наверное, это было больно.

Фредди проскочил мимо шпаны и подбежал к их автомобилю; нагревшийся асфальт обжигал его босые ноги. Этот старый «Форд ЛТД», судя по всему, много лет служил для тусовок. Водитель не только оставил рэп орать, а ключ торчать в замке зажигания, но и не стал выключать двигатель, просто переключив передачу на нейтралку, прежде чем выпрыгнуть и присоединиться к погоне за велосипедом. Фредди скользнул за обтянутое ворсистой тканью рулевое колесо, чувствуя, как спина липнет к виниловой, раскрашенной под зебру обивке сиденья, одной рукой схватился за рычаг переключения скоростей с насадкой в виде бильярдного шара, другой захлопнул водительскую дверь, переключил передачу и надавил на газ.

Собравшиеся вокруг велосипеда тупицы оторвались от расчленения своей добычи и увидели, как их бывший экипаж совершает резкий разворот на сто восемьдесят градусов. Двери захлопнулись, когда «Форд» рванул с места, покрышки задымились при развороте, автомобиль весь задрожал, словно участвовал в гонках на выживание, и понёсся прочь, на север.

Шпана взвыла, как гиены, которым не дали насладиться падалью. Фредди их не слышал; он уехал слишком быстро и не сразу сообразил, как выключить пронзительный рёв из огромных динамиков в «Форде». Когда отбросы общества скрылись за поворотом, Фредди сбросил скорость и понял, что источник шума не радиоприёмник, а запись. Он вытащил кассету из проигрывателя и выкинул на обочину.

Вот и Карантинная дорога. Фредди свернул на эту узкую грунтовую дорогу, где не было никакого движения. Если б он добрался сюда на велосипеде, то был бы в полной безопасности.

С другой стороны, грязный «Форд ЛТД» обладал более высокой скоростью. Фредди вскоре доехал до арки с двумя буквами «С». За ней начиналась асфальтированная дорога, но никаких строений пока видно не было.

Фредди, не сворачивая под арку, продолжил путь и через четверть мили обнаружил ответвление дороги, уходящее вправо. Он проехал по нему достаточно далеко, чтобы машину нельзя было увидеть с Карантинной дороги, затем свернул в лес и двигался, пока днище не начало задевать камни. На его взгляд место было надёжное.

Многие хотели поговорить о невидимом человеке за обедом, но Мартин был против.

– Первым делом – пищеварение, – сказал он. – Мы можем без спешки спокойно пообедать, а после за кофе обсудить, что нам делать с этим невидимкой Питера и Дэвида.

Конечно, нянечка Мартин был прав, как обычно. Так что все присутствующие на обеде думали о человеке-невидимке, но говорили, если вообще говорили, о совершенно других, мало что значащих вещах.

Наконец обед подошёл к концу, тарелки и приборы унесли на кухню, и подали кофе.

– Что ж, – сказал Роберт, – если кто-то умирает от желания что-то сказать, то теперь самое время.

Послышался гул голосов, сквозь который пробился киссинджеровский[114] бас Эдмонда – корпоративного юриста в своей другой жизни:

– Мне есть что сказать насчёт похищения людей.

При этих словах все замолкли и уставились на Эдмонда – похожего на медведя мужчину, выделяющегося в их компании тем, что на плечах имел больше волос, чем на голове. Уильям, торговец антиквариатом, подал голос:

– Эдмонд, какое похищение? Речь о невидимом человеке!

Эдмонд развёл мясистыми руками.

– Разве у невидимого человека нет прав? Разве не обладает он руками, телом и прочими органами, даже если вы не можете их увидеть? Разве чужды ему чувства, привязанности и страсти? Если уколоть его – разве не польётся кровь?[115]

– Не так уж много её польётся, – заметил Питер.

– Я просто считаю, что стоит обдумать юридические последствия, прежде чем действовать, – сказал Эдмонд.

– Отлично, – согласился Дэвид. – А затем мы будем действовать.

– И это не похищение, – настаивал Питер. – Мы заключили с этим человеком соглашение.

– Которое он расторг, – возразил Эдмонд, – когда покинул ваш дом.

– А затем возобновил, – напомнил Питер, – когда позвонил мне. Он сам позвонил мне, Эдмонд, не я…

– Позвонил нам, – вставил Дэвид.

– Вот именно, – кивнул Питер. – Он позвонил нам, просил к телефону кого-нибудь из нас, так что мы вернулись к первоначальному соглашению. Собственно, он так и сказал по телефону, что согласен продолжить наблюдение, о котором мы договорились с самого начала.

– Любопытный вопрос, – сказал Эдмонд. – Но, полагаю, вряд ли суд встанет на вашу сторону.

– Фредди вполне может оказаться в суде, – парировал Питер, – но едва ли в качестве истца.

– Знаю, у нас в запасе час или даже больше, – сказал Роберт, – но давайте всё-таки решим, что будем делать, когда он сюда доберётся.

– А как мы узнаем, что он здесь? – поинтересовался Кёртис, художник-декоратор. – Я хочу сказать, мы же его не увидим.

– Полагаю, у него должна быть какая-то машина, – сказал Дэвид, – чтобы добраться сюда из города.

– На это стоило бы посмотреть, – сказал Дэниел, архитектор. – Пустой автомобиль, мчащийся по шоссе.

– Может, у него есть друг, который его привезёт, – предположил Дэвид, а Питер добавил:

– Или он обмотает голову бинтами, как Клод Рейнс в том фильме.[116]

– Жутковатое, наверное, зрелище, – сказал Кёртис.

– Ладно, когда он приедет, мы увидим его машину, или раздастся звонок в дверь, или ещё что-то, – сказал Роберт. – Питер и Дэвид, вы вдвоём обсудите с ним ситуацию, постараетесь убедить его сотрудничать. Но если станет очевидно, что он не намерен сотрудничать, у нас должен быть план.

– Вот что мы сделаем, Питер, – предложил Мартин. – Если ты решишь, что этот Фредди собирается снова смыться, произнеси: «Харви», словно обращаешься к кому-то из нас.

– Почему «Харви»? – спросил Питер.

– Потому что так звали шестифутового невидимого кролика в одноимённой пьесе, – пояснил Мартин. – Не заморачивайся, Питер, просто скажи: «Харви», если решишь, что необходимо удержать этого парня здесь против его воли. Тогда все мы вскочим, перекроем выходы и поймаем его в этой комнате.

– Мне не по нраву эта идея, – заметил Эдмонд.

– Но ты с ней согласишься, – сказал ему Роберт.

Эдмонд пожал волосатыми плечами.

– Если не будет другого выхода. Но, Питер, если ты убедишь его остаться добровольно, это будет куда лучше, чем применять силу.

– В прошлый раз мы получили от него согласие, – напомнил Питер. – И увидели, чего оно стоит.

– Кроме того, – добавил Дэвид, – когда Фредди узнает… ну, вы понимаете… он может на нас разозлиться.

– Боюсь, что так и будет, – согласился Питер.

– Он может сбежать просто со злости, – продолжил Дэвид. – И тогда его изловит тот мерзкий полисмен.

– Или люди из табачной компании, – сказал Питер.

– Когда он узнает что?

– Что его состояние необратимо, – ответил Питер, после чего обвел взглядом присутствующих и нахмурился. – Кто это сказал? – спросил Питер.

Все молча смотрели на него.

– Это необратимо?

– О, боже, – прошептал Дэвид. – Он здесь.

– Не может быть! – воскликнул Питер.

– Питер, – шепнул Дэвид. – Он умеет летать?

– Я никогда не верну обратно свой облик?

Лица всех людей в комнате побледнели. Волосы на затылках встопорщились, в горлах пересохло, зрачки расширились. Люди озирались по сторонам, хотя понимали, что ничего не увидят.

Мартин наклонился к Питеру.

– Поговори же с ним, – прошептал он.

Два предыдущих выкрика доносились со стороны камина, но в третий раз голос прозвучал возле двери в холл:

– Поганые ублюдки! Вы меня не достанете!

Все замерли, боясь пошевелиться. Смотреть было не на что, поэтому взгляды обратились к Питеру и Дэвиду.

– Тебе не стоило принимать ту вторую формулу, Фредди, – сказал Питер в сторону дверного проёма. – Если бы ты был с нами честен, ничего этого не слу…

– Какую ещё формулу? – громкий рассерженный голос теперь раздавался от окон, выходящих на фасад. – Не принимал я никакой формулы! Я принял грёбаный бесполезный антидот!

– Это не антидот!

– И вы говорите мне об этом только сейчас? Тогда вы сказали, что это антидот!

– Мне очень жаль, Фредди, – сказал Дэвид.

– Мы оба сожалеем, что ввели тебя в заблуждение, – сказал Питер. – Но мы и представить не могли, что ты примешь вторую формулу.

– Вы же сказали, что это антидот.

– Чтобы тебя успокоить, – пояснил Дэвид, а Питер добавил:

– Ты сам это сказал, помнишь? Это была твоя идея: «О, да, укол – это формула, а антидот надо глотать». Помнишь?

– Вы мне солгали.

– Мы сделали ошибку, – согласился Питер, – но и ты поступил неправильно. Ты обещал остаться, но не остался.

– Так что же это было, если не антидот?

– Мы создали две формулы, – сказал Питер, а Дэвид продолжил:

– Ты принял обе.

– Если бы ты принял лишь одну – ничего бы не случилось, – добавил Питер, а Дэвид закончил:

– И ты был бы сейчас прежним собой.

– Не могу поверить… – произнёс бестелесный голос. Казалось, его источник постоянно перемещается по комнате, как лев, бродящий по клетке. – Моя девушка на грани разрыва со мной из-за того, что со мной случилось, и теперь я должен сказать ей, что останусь таким навсегда?

– Полагаю, – заметил другой Уильям, сценарист, – в твоём нынешнем состоянии секс – довольно неординарное занятие. – В его голосе смешалось сочувствие и любопытство.

– Мы выключаем свет.

– Особенно оральный, – задумчиво добавил другой Уильям.

– Фредди, если ты вернёшься с нами в лабораторию, – сказал Питер, – клянусь, мы будем работать над этой проблемой день и ночь. Мы всё своё время посвятим поиску антидота. Уверен, если ты немного потерпишь…

– Я могу хоть сейчас составить предварительное соглашение, – предложил Эдмонд. – Взаимовыгодное, конечно, включающее права на съёмки фильмов и передач, или что-то вроде магического эстрадного выступления…

– Вы собираетесь превратить меня в участника шоу уродов?

– О, нет, речь не о чём-то столь безвкусном, – заверил Эдмонд.

– Тебе ведь понравилась комната с розами, правда? – спросил Дэвид. – Ты не против снова там пожить?

– Дверь можно вернуть на место, – добавил Питер.

– И твоя девушка сможет навещать тебя сколько угодно, – сказал Дэвид.

– А мы будем тебя изучать, – сказал Питер. – Мы предъявим тебя научному сообществу, ивсе вместе будем изучать этот эффект. Уверен, мы найдём антидот в кратчайшие сроки.

– Верно, – подтвердил Дэвид с виноватым видом.

– Вы ведь лжёте, да?

– Фредди, ну а какой ещё у тебя выбор? – придирчиво спросил Питер.

– Могу оставаться таким, какой я есть. – В голове явно звучала бравада. – У меня всё прекрасно, не волнуйтесь.

– Рано или поздно тебя поймает тот мерзкий полисмен, – сказал Дэвид.

– Им известно о совершённых тобой кражах, – добавил Питер.

– Каких кражах?

– Алмазы и меха. Ты не можешь носить перчатки, Фредди, и оставляешь свои отпечатки пальцев везде, где появляешься.

– Что? – бестелесный голос звучал всё более раздражённо. – Невидимые пальцы оставляют видимые отпечатки?

– Боюсь, что да, – ответил Питер.

– Чёрт возьми!

Из ведёрка со льдом поднялась бутылка шампанского, взлетела в воздух и перевернулась вверх дном. Послышалось буль-буль-буль, и все с изумлением увидели, как янтарная жидкость струится по извилистому пути и скапливается в шар, висящий в трёх футах от пола. Бутылка опустилась; проглоченное шампанское колыхалось, словно вода в море.

– Да чтоб вас! – выкрикнул Фредди, и бутылка с грохотом упала обратно в ведро со льдом. – Ну и ушлые же вы типы!

– Фредди, ради твоего же блага, пожалуйста, не уходи, – попросил Питер.

– Мы на твоей стороне, поверь, – сказал Дэвид.

Все следили за ведёрком с шампанским.

– С такими друзьями никаких врагов не надо, – с горечью произнёс голос Фредди. – Прощайте.

– Постой! – вскричал Дэвид.

– Остановите его! – воскликнул Питер.

– Харви! – крикнул Мартин. – Хар… Нет! Это бесценная вещь!

Ваза эпохи Мин соскочила со своего пьедестала и повисла в воздухе. Люди в комнате застыли в причудливых позах, наполовину сидя, наполовину стоя. Мартин умоляюще простёр руку к вазе. Эта сцена длилась считанные секунды, а затем голос выкрикнул:

– Раз так – ловите! – И ваза по дуге полетела в центр комнаты.

Все бросились к ней с вытянутыми руками, сталкиваясь друг с другом, а ваза грохнулась об пол. Все уставились на четыреста тысяч долларов, превратившихся в мелкие осколки, а входная дверь захлопнулась.