– Ого, – сказал Дэвид.

Питер взглянул на него сквозь пламя свечей, затем проследил за взглядом Дэвида. В холле, в полумраке за кухонным альковом, на панели сигнализации, висевшей на стене рядом с бордовой дверью лифта, горел тусклый красный огонёк.

– Ага, – отозвался Питер.

– Думаешь, какая-то неполадка? – спросил Дэвид. В его голосе звучала надежда.

Но Питеру вдруг пришла в голову мысль, связанная с темой их недавнего разговора.

– Кто-то проник в дом, – уверенно и с азартом сказал он, встал и бросил салфетку рядом с тарелкой.

Доктор Дэвид Лумис и доктор Питер Хэймхокер не только являлись любовниками, но и проводили совместные исследования в области медицины. Обоим было по сорок три года, и сейчас они занимались теоретическими исследованиями рака, финансируемыми Американским институтом изучения табака. Результаты их добросовестных, глубоких и хорошо оплачиваемых (даже сигнализация была установлена за счёт заказчика) работ неплохо смотрелись в годовых отчётах табачных компаний, а упоминания о них неизменно входили в выступления представителей табачной промышленности перед комитетами Конгресса. Спонсоры всячески поощряли Питера и Дэвида искать всё, что могло бы помочь человечеству в борьбе с раком, при условии, конечно, что найденные доказательства не приведут к массовому отказу от курения.

Дэвид и Питер познакомились лет двадцать назад в медицинском колледже, и вскоре поняли, как много у них общего. В том числе любовь к исследованиям фундаментального характера и безграничная способность хитрить и юлить под подозрительным взглядом внешнего мира. Их встреча укрепила обоих, и с тех пор они были неразлучны.

Проект, оплачиваемый табачными деньгами, продолжался уже четвёртый год. Сперва Дэвид и Питер решили сосредоточить усилия на изучении меланомы – смертельно опасной формы рака кожи, для профилактики которой советуют избегать солнца, а не курения сигарет. Это казалось безопасным и достойным внимания направлением исследований, но пока принесло лишь разочарование.

По мнению Питера и Дэвида, разгадка крылась в пигменте. Пигментация придаёт тот или иной цвет нашей коже, волосам, крови, глазам – всем частям нашего организма. Дэвид и Питер не считали пигмент виновником, скорее – переносчиком. Они полагали, что развитие некоторых видов рака можно замедлить или даже обратить вспять, если временно устранить определённые пигменты. Продолжительная работа над различными формулами убедила их, что они близки к прорыву, но исследования упёрлись в тупик из-за невозможности провести клинические испытания в реальных условиях.

На сегодняшний день они создали две формулы, обе в той или иной степени готовые к применению, но ни одна, похоже, не выполняла задачу на все сто. Впрочем, на данном этапе ни о чём нельзя было говорить с уверенностью. Одна из формул представляла собой сыворотку для внутримышечного введения в ягодицу. Другая внешне напоминала небольшую чёрную пилюлю, вроде мятной конфетки – её следовало проглотить. Сыворотка получила название LHRX1, мятная конфетка – LHRX2.

Обе формулы прошли испытания на животных, в результате чего по таунхаусу на Восточной 49-й теперь бродили две полупрозрачные кошки. Баффи получила укол LHRX1, а Маффи съела LHRX2. Эти кошки поначалу изумляли друзей Дэвида и Питера из мира моды, балета, искусства, науки и торговли, когда те собирались в таунхаусе на вечеринки. «Ни у кого больше нет кошек, которых видно насквозь!» – восклицал каждый гость, с завистью и восхищением наблюдая, как серые призраки скользят из комнаты в комнату, тихие как туман.

Но что Дэвиду и Питеру позарез требовались – и о чём они говорили во время позднего ужина, перед тем, как загорелся красный огонёк сигнализации – подопытные добровольцы. Исследования дошли до той точки, до какой могли дойти без клинических испытаний, то есть без участия людей. Полупрозрачные кошки мало что значили. Чтобы окончательно доработать формулы, убедиться, какая из них лучше подходит для дальнейших исследований, достичь прорыва, до которого, как они чувствовали, было рукой подать, Дэвид и Питер нуждались в испытании препаратов на людях.

Конечно, у них имелись две формулы и два исследователя – сами Дэвид и Питер – так что теоретически они могли проводить эксперименты на себе, как по слухам поступали многие героические медики 19-го века. Но Дэвид и Питер не походили на безумных учёных. Кто знает, какими могут оказаться побочные эффекты, в том числе с долгосрочными последствиями? Кто будет вести наблюдения и записывать результаты, если что-то пойдёт не так? И сможет ли полупрозрачный учёный рассчитывать на серьёзное отношение в медицинских кругах?

Нет, добровольцы требовались со стороны, и не из ближайшего окружения Дэвида и Питера, не говоря уже о них самих. Они обсуждали эту проблему за ужином. Может, обратиться к губернатору штата Нью-Йорк с просьбой выделить нескольких заключённых из тюрем штата в качестве подопытных кроликов? Или табачная компания могла бы открыть клинику в какой-нибудь из стран Третьего мира? А как насчёт объявлений на последней странице «Голоса деревни»?[2]

И тут загорелся красный огонёк сигнализации, а в голове Питера вспыхнула идея – гораздо более яркая. Он встал и бросил салфетку рядом с тарелкой.

– Похоже, наши проблемы могут быть решены, – сказал он. – Подожди, я возьму пистолет.