– Сиди спокойно, – сказала Пег.

– Я стараюсь, – ответил Фредди, хотя, конечно, получалось у него так себе.

Пег понимала, почему он ёрзает – кисточка щекотала, особенно под носом, но тут уж ничего не поделаешь. Малышу Фредди придётся просто потерпеть минутку.

– Я не хочу совать кисточку тебе в нос, – предупредила Пег.

– Как и я, – ответил Фредди.

«Каютная лихорадка»[81] превратилась в серьёзную проблему. Такое состояние возникает у людей не только в занесённых снегом хижинах на холодном севере. Его можно испытывать и летом, в уютном доме в северной части штата Нью-Йорк, при наличии бассейна, видеомагнитофона и прочих удобств – если вы всё равно не можете никуда выбраться.

От этого недуга страдали и Пег и Фредди. Во всяком случае, Пег страдала, а Фредди заверял, что разделяет её чувства.

Пришло время что-то предпринять. Этим чем-то должен стать визит в ресторан – приятный ужин при свечах, не приготовленный на собственной кухне. Поесть в ресторане – вот о чём мечтали Пег и Фредди. Честно говоря, все их мысли и разговоры в последние дни вертелись вокруг этого. У них были деньги и свободное время, они жили посреди зоны отдыха, усеянной прелестными ресторанчиками, но питались исключительно дома. Причём порознь, угрюмо уединившись в разных комнатах и даже не перекрикиваясь.

Как же быть? Как устроить хороший ужин вне дома? Они могли, конечно, поехать куда-нибудь на машине, если Фредди нацепит одну из своих латексных масок, но не мог же он есть в ресторане, не снимая маски, а если снимет – разверзнется настоящий ад.

Фредди однажды предложил просто сопровождать Пег, посидеть с ней рядом, пока она ужинает, и сделать вид, будто он тоже что-то жуёт, но она не согласилась. Пег понимала, что это первый шаг на пути к безумию для них обоих.

И тут ей пришла в голову одна идея. Это случилось утром, едва Пег проснулась, спустя три дня после приезда Зовите Меня Тома и его предупреждения, что силы зла рыщут повсюду.

– Хммм, – протянула Пег, садясь в постели.

– Всё в порядке, – донёсся голос Фредди со стороны комода. – Похоже, Зовите Меня Том умеет держать язык за зубами.

– Конечно, умеет, – сказала Пег, глядя в другой угол комнаты. – Я же говорила, что он не подведёт. И у меня появилась идея.

– Какая идея?

– Может… может, есть способ нам сходить куда-нибудь поужинать.

– Пег? – в голосе Фредди столкнулись надежда и недоверие. – Ты серьёзно?

– Думаю, мы могли бы попробовать.

– Попробовать что, Пег?

– Макияж, – ответила она.

– Что? – Теперь в голосе Фредди зазвучало разочарование и уныние. – Да брось, Пег.

На этот раз Пег посмотрела туда, где по её прикидкам стоял Фредди.

– Женщины постоянно носят макияж, – разъяснила она.

– Но не по всему же лицу, – возразил Фредди.

– Это ты так думаешь. У некоторых женщин, что ты встречаешь на улице или в магазинах, ты не видишь вообще ни дюйма их настоящей кожи на лице, ни крошечного кусочка. Может, только на лбу, и это всё.

– Ты прикалываешься, Пег?

– Речь о женщинах, – продолжила она, – что просыпаются утром сплошь в морщинах, а выходят из дома без единой морщинки на лице. Вот какой макияж я имею в виду.

– И ты сможешь обработать мне всё лицо?

– Конечно. И шею с ушами тоже. Обычно так не делают, но почему бы и нет? И мы купим тебе парик.

– А как же руки? Я смогу есть, если на руках будет макияж?

– Ох, – вздохнула Пег, ощутив крах своей идеи. – Нет, не сможешь. – Она забыла про его долбанные руки. Тяжесть, только начавшая приподниматься с её плеч, вновь придавила Пег своим весом, ещё сильнее, чем раньше. – Забудь, – сказала она и сгорбилась, сидя на кровати. – И никто не поверит, что перчатки «Плэйтекс» – твои настоящие руки, особенно увидев их вблизи, в ресторане.

Повисла тишина. Пег смотрела в пустоту. Затем Фредди произнёс:

– Ожоги.

Пег нахмурилась.

– Что?

– Вот, что я сделаю, – сказал Фредди. – Когда войдём, я объясню официанту, что обжёг руки, кипятком или ещё чем-то, и теперь ношу перчатки, потому что на руках мазь.

По лицу Пег расползлась улыбка, словно первые лучи рассвета.

– Ты и правда можешь так сказать, Фредди?

– Почему ж нет? А ты справишься с макияжем?

– Почему ж нет? – ответила Пег и с возрождённой надеждой вскочила с кровати.

Макияж – плёвое дело. Пока Фредди ждал в фургоне, Пег закупилась в косметическом отделе ближайшей аптеки (не в Дадли, конечно) продукцией «Cover Girl» и «Max Factor». Для похода в ресторан Фредди придётся надеть солнцезащитные очки – ещё одно следствие ужасного несчастного случая, изуродовавшего ему руки – но брови-то будет видно (вернее, не будет), поэтому Пег взяла карандаши для бровей чёрного и коричневого цвета, рассчитывая разрисовать невидимые брови так, что краска поверх невидимых волосков будет выглядеть достаточно правдоподобно, тем более вечером и в полумраке ресторана.

Посмотрим, что дальше? Губная помада телесного оттенка. Румяна. Главное не переборщить; Пег ведь не собиралась провести вечер с клоуном Бозо.[82] Она расплатилась за покупки – в последнее время они с Фредди так сорили деньгами, что вскоре им снова понадобится наличка – и вернулась к фургону. Он был припаркован под деревом в конце квартала; окна открыты, невидимый Фредди сзади.

– Теперь парик, – сказала Пег, устраиваясь за рулём. Она-то думала, что дело почти в шляпе.

Отнюдь. Мужские парики – вещь непростая. Они стоят дорого, и не так уж много мест, где их можно купить. Кроме того, их обязательно следовало примерять. Вот это просто убивало наповал всю затею.

Они объездили всю округу. Фредди просматривал справочники «Жёлтые страницы» на полу в задней части фургона, но дела шли неважно.

– Есть заведения, – сказал он, – торгующие париками для облысевших после химиотерапии, но везде написано: «с примеркой».

– Наверное, женские парики купить проще, – сказала Пег, бесцельно кружа по округу Колумбия, – потому что волосы длинней, и можно делать разные причёски, укладки и всё такое.

– Без понятия, Пег, – сказал Фредди, снова помрачнев. – Не думаю, что смогу пойти в ресторан в образе Коджака,[83] с макияжем, размазанным по всей голове.

– Я тоже так считаю, – согласилась Пег, немного помолчала, сосредоточившись на дороге, потом произнесла: – У меня родилась идея. Ещё одна идея. Можешь найти в этих «Жёлтых страницах» какой-нибудь торговый центр?

– Что за идея?

– Потом объясню, – сказала Пег, опасаясь, что Фредди заартачится, если узнает детали.

– Ты боишься, что я откажусь, – сказал Фредди.

– Да нет же, Фредди. Просто хочу сделать сюрприз. Найди мне торговый центр.

Ближайший торговый центр находился в Беркшире, штат Массачусетс, в нескольких милях отсюда. Пег и Фредди отправились туда и, конечно же, на парковке не оказалось ни деревьев, ни тени, а июльское солнце палило вовсю.

– Я постараюсь побыстрее, – сказала Пег и оставила оба окна открытыми, чтобы Фредди не спёкся в фургоне.

Пег спешила как могла, и вскоре вернулась с покупкой в простом коричневом бумажном пакете. Она села в кабину, а Фредди сообщил:

– Один чувак хотел украсть радиоприёмник.

– Фредди! Да ты что! – Пег убедилась, что радио на месте. – Что ты с ним сделал?

– Наверное, он решил, раз окна открыты – грех упускать такую возможность, – сказал Фредди. – Он влез, лёг на сиденье лицом вниз, потянулся под приборную панель…

Пег закрыла окна, включила двигатель и кондиционер, но пока не трогалась с места.

– И? – сказала она.

– Сперва я пошарил у него по карманам, – сказал Фредди, – а потом дёрнул за волосы.

Пег хихикнула.

– Правда? А он что?

– Он подскочил, треснулся башкой об руль, сел, огляделся по сторонам, решил, что ему померещилось, и снова потянулся к радио. Тогда я похлопал его по плечу, а когда чувак обернулся – ткнул пальцем в глаз.

– Ой, – сказал Пег. – Не очень приятно.

– Он же пытался украсть наше радио, Пег.

– Ну тогда ладно. А что потом?

– Он всё никак не вылезал из фургона, – сказал Фредди. – Один глаз закрыл ладонью, словно читает таблицу для проверки зрения, а другим глазом высматривает – что плохо лежит. Я подумал, что пора выставить этого парня отсюда, и хлопнул ему по ушам. Ну, ты знаешь – шлёп ладонями сразу с двух сторон. Представляешь, каково это?

– Не уверена, что хочу знать.

– В голове как будто взрывается фейерверк, – пояснил Фредди, ничуть не раскаиваясь. – Тут-то он выскочил из фургона.

– Ну ещё бы.

– И помчался прочь. Думаю, сейчас он на полпути к Нью-Джерси. Что у тебя в пакете, Пег?

– Покажу, когда приедем домой, – ответила она, включила передачу и выехала с парковки.

– Ну и убогий кошель был у того чувака, – прокомментировал Фредди сзади. Послышалось шуршание купюр, после чего Фредди с отвращением добавил: – Двадцать семь баксов.

– Я как раз думала, – сказала Пег, глядя на дорогу, – что нам вскоре понадобится больше денег.

– С парней, ворующих радиоприёмники возле торгового центра, мы много не добудем, – заметил Фредди. – Надо предпринять ещё одну вылазку в город. Приоткрой немного окно, хорошо?

Пег открыла окно, и убогий кошель пролетел у неё над ухом, упав на дорогу. Она закрыла окно и продолжила путь.

Фредди не захотел надевать парик, как Пег и предполагала.

– Он выглядит, как лошадиный хвост, – сказал он. – А лошадиный хвост крепится к лошадиной заднице, а не к моей голове.

– Не так уж он плох, Фредди, – настаивала Пег, хотя его описание довольно точно соответствовало действительности.

Дело в том, что в универсальных магазинах продаются недорогие женские (но не мужские) парики. Некоторые модели даже названы в честь знаменитостей, например, Жа Жа Габор.[84] Обычно такие парики сделаны из коротких завитых волос, но на некоторых волосы длинные и прямые, как у Шер. Пег как раз такой и выбрала, с густыми жёсткими чёрными, как гуталин, искусственными волосами, ниспадающими от узкого, прямого, почти незаметного пробора. Если немного постричь волосы и носить такой парик с доспехами, можно сойти за странствующего принца Вэлианта.[85]

– Я не стану это носить, – заявил Фредди. – Уж лучше притворюсь, что индейцы сняли с меня скальп.

– Они так больше не делают, – с укором сказала Пег. – Думаю, они даже обидятся, если им об этом напомнить.

– Я не надену на себя эту дрянь.

– Выслушай мою идею, ладно?

– Я выслушаю, – согласился Фредди, – но надевать не буду. Но выслушаю.

– Спасибо, Фредди, – сказала Пег, в очередной раз расходуя сарказм впустую. – Вот как мы поступим: сначала я накрашу тебе лицо, в потом померяем парик, посмотрим, как он сядет. Здесь внутри ленты на липучке, чтобы подогнать по размеру, видишь?

– О, господи, Пег…

– Затем, – твёрдо продолжила она, – я немного подстригу волосы, причешу и соберу резинкой в хвост. Сейчас многие парни ходят с хвостами.

– Слабаки. Зануды. Чуваки с символом мира на своих полноприводных тачках.

– Не только. Ну же, Фредди, подыграй мне. Давай хотя бы попробуем?

– Если я буду похож на идиота, – предупредил Фредди, – я это не надену.

– Фредди, – сказала Пег, – если ты будешь хоть на кого-то похож – это уже станет шагом вперёд. А теперь сядь и я начну. – Она подождала, уперев руки в боки. – Ладно, хватит спорить, просто сядь.

– Я и так сижу, – отозвался Фредди.

Постепенно, штрих за штрихом, начало проявляться лицо Фредди. Это напоминало магию или киношные спецэффекты. Щёки, нос, скулы проступали из воздуха c оттенком светлой древесины благодаря тональной основе от «Max Factor». Фредди постоянно вертелся и дёргался от прикосновений кисти и даже дважды чихнул, что отнюдь не облегчало работу, но она неуклонно продвигалась.

На полпути, когда наметились основные черты лица, Пег отступила, рассматривая результат.

– Я не помню тебя таким, – неуверенно сказала она.

– Каким «таким»?

– Таким, как ты теперь выглядишь, Фредди. Кажется, я начинаю забывать, как ты выглядел на самом деле.

На тех частях лица, что стали видимыми, отразилось удивление.

– А знаешь, – сказал Фредди, – ведь и я тоже. Сегодня утром, когда брился, я подумал: не уверен, что помню, как я выгляжу. Если бы встретил самого себя на улице – может, и не узнал бы.

– Это так странно, Фредди.

– Да уж. У тебя случайно нет моих фотографий, Пег?

Она покачала головой.

– Конечно нет. Ты же никогда не любил фотографироваться, помнишь? Ты говорил, что это не вяжется с твоим образом жизни.

– Ну, пожалуй, так и есть. Не вяжется.

– Может, – предложила Пег, – когда я тебя полностью накрашу, сделаем фото на «Полароид»?

Частично видимое лицо выразило крайнее недоверие.

– Думаешь, хорошо получится?

– Поживём – увидим, – сказала Пег и снова взялась за кисть.

Спустя некоторое время она произнесла:

– Выглядит более-менее неплохо.

– Я, наверное, смотрю на ту часть, что «менее», – заметил Фредди.

Они вместе стояли в спальне перед ростовым зеркалом на дверце шкафа – Пег и Существо из ужастиков пятидесятых годов. С кожей цвета сандалового дерева, бледно-серыми губами, тёмными жёсткими бровями (от краски волоски слиплись), с прядями чёрных искусственных волос, свисающими вокруг ушей – уши было чертовски сложно накрасить из-за всех этих завитков и изгибов – и в непроницаемо тёмных очках, Фредди вообще не был похож на человека. Как дрэг-квин,[86] переставший выглядеть мужчиной, но так и не ставший похожим на женщину. Фредди теперь выглядел, как пришелец в человеческой оболочке. Или словно в Диснейленде рядом с анимированной куклой Авраама Линкольна поставили куклу Бобби Дарина.[87]

Пег была полна решимости сделать все, что только возможно, даже если в лучшем случае Фредди станет похож на магазинного манекена.

– На улице ведь будет темно, – напомнила она, – и в ресторане тоже. Фредди, мы должны хотя бы попробовать.

– Ну, я уже при параде, – признал Фредди, слегка сморщив лоб под слоем тональной основы. – Раз начали – надо идти до конца.

– Спасибо, Фредди.

– Но, Пег…

– Да?

– Давай обойдёмся без «Полароида».

Пег обзвонила пять ресторанов, прежде чем выбрала подходящий. Да, они гордятся романтической атмосферой, создаваемой тусклым светом свечей. Да, у них имеются кабинки с высокими спинками, если мадам угодно. Да, они понимают, что супруг мадам недавно пострадал при взрыве на производстве, стесняется своего внешнего вида и это будет его первый выход в свет после возвращения из больницы, и они приложат все усилия, чтобы ужин в «Оберже» прошёл для него приятно и непринуждённо. Зал для курящих или некурящих?

– Вы шутите? – спросила Пег. – После того, как мой муж едва не погиб при взрыве?

– Значит, для некурящих. Ждём вас в девять, мадам.

В округе имелось три разновидности ресторанов. Одни по сути являлись барами с кухней, в основном для местных. Другие пытались следовать за модой и подражали городским ресторанам, но отставали от них лет на десять – их посещали люди, приезжающие на лето или на выходные. Наконец третьи – пафосные заведения со смутным отголоском «Максима»,[88] огромными меню с кисточками, перебором муки в соусах и сахара в салатах – туда водят маму на её день рождения.

У Фредди не было дня рождения, но, тем не менее, они с Пег выбрали именно такой ресторан. И правда, метрдотель носил смокинг, официантка вырядилась как Мария-Антуанетта, играющая роль молочницы,[89] и даже помощник, уносящий грязную посуду, щеголял в галстуке-бабочке, но эти люди привыкли угождать чужим мамам, так что те в свой особенный день чувствовали себя тут как дома, и они отлично справились с жертвой взрыва – почти не глазели на руки в перчатках; ни словом, ни взглядом не намекали, что с лицом гостя что-то не так; и не проявляли ни малейшего удивления, видя, что тот двигается и разговаривает совсем как здоровый человек.

Фредди и Пег провели к затенённой кабинке в углу с высокими сиденьями, обитыми бархатом пурпурного цвета. На тёмной скатерти с орнаментом, под грубоватым стеклянным абажуром стояла невысокая свеча; излучаемый ей свет, проходя через толстое стекло тёмно-янтарной окраски, напоминал последние судорожные вспышки галактики, давным-давно погибшей где-то на краю вселенной.

– Думаю, нам здесь понравится, – решила Пег.

– Я не вижу своё меню, – пожаловался Фредди.

– Хорошо. Значит, твоё меню тоже не видит тебя.

– Ой, Пег, неужели я выгляжу настолько плохо?

– Нет, Фредди, – солгала она, протянув руку и сжимая его перчатку «Плэйтекс». – Я просто шучу.

Методом проб и ошибок они выяснили, что если держать меню под определённым углом, то отражённый от потолка свет позволяет разобрать написанные изящным почерком слова. Но после того, как к столику вернулась Мария-Антуанетта, необходимость с таким трудом изучать меню отпала; официантка готова была описать любое из сорока двух фирменных блюд на словах.

Постепенно Пег расслабилась, её мысли успокоились. Медленно, но верно она погружалась в желаемую атмосферу: ужин в ресторане с любимым, свечи, приятная музыка на фоне – балетные композиции Делиба[90] или что-то похожее. Они заказали напитки, вино, фирменные закуски и основные блюда, и в ожидании повели беседу как обычная пара на свидании: о домашних делах, о летней погоде, о поездке в город, чтобы разжиться наличкой… Вечер проходил просто замечательно.

Принесли напитки, и особый сюрприз от шеф-повара – паштет на тостах, оказавшийся довольно вкусным. Затем подали вино, и Фредди, увлёкшись ритуалом дегустации, на время забыл о своей неуверенности. Они с Пег чокнулись бокалами, и Фредди сказал:

– Я рад, что ты уговорила меня пойти, Пег.

– Я тоже рада, – ответила Пег. – Мне нравится быть с тобой, Фредди, но не всё время и в одном и том же месте.

– За то, чтобы почаще выбираться в свет, – произнёс тост Фредди, неловко сжимая бокал рукой в перчатке. Они снова чокнулись и выпили.

Принесли закуски. Фредди и Пег поели, выпили ещё вина; они отпускали шуточки и смеялись над ними. Помощник официанта в галстуке-бабочке убрал со стола, и вскоре подали основные блюда. Ничто не предвещало беды.

Но тут в самый неподходящий момент Пег подняла взгляд на Фредди. К середине ужина еда и вино почти полностью стёрли помаду с его губ, а также часть макияжа вокруг рта, и он как раз подносил к открытому рту вилку с едой. Пег увидела напротив мужчину с дырой посреди лица, в глубине которой виднелась внутренняя поверхность парика.

Пег зажмурилась и на всякий случай прикрыла глаза ладонью. «Я должна забыть это зрелище, – пообещала она сама себе. – Рано или поздно я забуду то, что видела».

Тем временем следовало позаботиться о другой стороне дела.

– Фредди, – тихо сказала Пег, – когда подойдёт официантка, опусти голову пониже.

Фредди вместо этого встрепенулся и выпрямился. Тусклый янтарный свет свечи отразился в тёмных очках. Пег отказывалась смотреть на то, что ниже очков.

– Пег? – спросил Фредди. – Возникла проблема?

– Небольшая. Мы что-нибудь придумаем. Продолжай есть.

– Что случилось, Пег?

– Твой макияж немного стёрся, но ничего страшного. Нет смысла поправлять сейчас – сделаем это после еды.

– Теперь я буду нервничать, – сказал Фредди.

– Все мы нервничаем, Фредди.

– Нет-нет, – возразил он, – я не о том. Я уже отвык от того, что меня видят, Пег, понимаешь? Я теперь как прыщавый подросток – стесняюсь, когда на меня смотрят.

– Никто на тебя не смотрит, – заверила Пег. – Если бы кто-то на тебя смотрел – уж будь уверен, мы бы узнали.

– Не хочу знать, почему ты так говоришь.

– Просто ешь, – посоветовала Пег.

Дальнейший разговор не клеился, хотя они и пытались вернуться к прежнему настрою. Но неловкость уселась за столик и не собиралась уходить.

Теперь с официанткой разговаривала только Пег. Она поблагодарила за восхитительные блюда, вежливо отказалась от десерта и кофе, попросила счёт. Фредди же всё это время сидел в позе «Мыслителя», с рукой в перчатке, обхватывающей рот и подбородок со стороны, обращённой к официантке.

Когда Мария-Антуанетта удалилась за счётом, Пег передала Фредди маленькую сумку на молнии с помадой и другой косметикой, и он отправился в мужской туалет восстанавливать свою наружность. «Вот каково быть девушкой, а не парнем», – подумала Пег, но решила не углубляться в эту мысль. Вскоре Мария принесла счёт.

Пег выкладывала купюры на поднос, когда вернулся Фредди. Встав рядом со столом, он спросил:

– Так лучше?

Пег осмотрела его лицо, слегка прищурившись.

– Сойдёт, – решила она. – Нам бы только добраться до машины.

Фредди вернул ей косметичку.

– Один парень в туалете видел, как я красил губы, – сказал он.

– Он что-нибудь спросил?

– Кажется, хотел. Но я улыбнулся ему, и он выскочил за дверь.

– Ничуть не сомневаюсь.

– Пег, – сказал Фредди со вздохом, – я превратился в какое-то страшилище для маленьких детей.

«Если бы только детей», – подумала Пег, но не решилась сказать вслух, заметив вместо этого:

– Постарайся держаться подальше от детских площадок. – Закончив отсчитывать деньги и встав, она добавила: – Расслабься, Фредди. Мы же весело провели вечер, разве нет?

– Верно, – ответил он, но без особого воодушевления.

Пег обвила своей рукой руку Фредди под длинным рукавом. По крайней мере, наощупь это был всё тот же Фредди.

– Скоро, – промурлыкала она по пути к выходу, – мы вновь окажемся в нашей постели, в темноте, не волнуясь ни о чём на свете.

– Звучит заманчиво.

Метрдотель учтиво попрощался с ними и осведомился, понравился ли им ужин.

– Я отвечу, – тихо пробормотала Пег и принялась расхваливать атмосферу заведения, качество блюд, обслуживание, вежливость персонала, самого метрдотеля, пока тот не задрожал от удовольствия, словно мираж в нагретом воздухе. Затем Пег с Фредди вышли из ресторана, пересекли шуршащую гравием тёмную парковку и наконец забрались в фургон.

– О, боже, – вздохнул Фредди, развалившись на пассажирском сиденье.

– Попробовать стоило, – сказала Пег.

– Да, думаю, ты права – стоило.

– Но нужно кое-что доработать, – заметила она.

– Возвращаемся к чертёжной доске, – согласился он.

– Во всяком случае, мы убедились, что это возможно.

Фредди задумался.

– Ладно, – наконец заявил он. – Пусть не безупречно, но хотя бы возможно. Но скажу тебе кое-что, Пег. – И, прежде чем она успела отреагировать, Фредди сорвал с головы парик, бросив его себе на колени. – В этой штуке охренеть как жарко!

Парковка «Оберже» была освещена довольно скудно, но много света и не требовалось. Пег посмотрела на лицо Фредди – макияж, помаду, нарисованные карандашом брови, солнцезащитные очки и пустоту выше лба – и вдруг, сама того не ожидая, начала смеяться. Никак не могла остановиться.

Фредди уставился на неё.

– А? – спросил он. – Что?

– О, Фредди, – воскликнула Пег сквозь смех. – Я люблю тебя, Фредди, мне так хорошо с тобой. Но, боже мой, Фредди, сейчас ты выглядишь, как кувшин Тоби![91]