– Это дом с привидениями, знаете ли, – сказала миссис Кратчфилд.

Молодая женщина, заполняющая бланк регистрации, выглядела не слишком впечатлённой.

– О, правда?

– Многие из наших постояльцев видели… странные вещи.

– Я тоже иногда всякое вижу, – сказала женщина, протягивая свою кредитку.

Пока считывалась карта, миссис Кратчфилд просмотрела сведения, вписанные женщиной в бланк: Пег Бриско, адрес в Бруклине, номер фургона, припаркованного снаружи, и ничуть не удивилась, что гостья – жительница Нью-Йорка.

Горожане думают, что всё знают. Миссис Кратчфилд – пышнотелая матрона далеко не первой молодости – сожалела, но ничего не могла поделать с тем, что жители Нью-Йорка постоянно выводили её из себя. Они никогда ничем не впечатлялись.

Миссис Кратчфилд принимала тут семьи туристов из таких далёких мест, как Осака в Японии, Иония в Айове,[42] Урбино в Италии и Уюни в Боливии – она могла похвастать их весьма хвалебными отзывами в гостевой книге – и показывала им достопримечательности долины реки Гудзон, при этом невзначай упомянув, что в этом прекрасно сохранившемся фермерском доме дореволюционной постройки, ныне ставшем гостиницей «Швейный набор» в предместье Райнбека, по слухам обитает призрак британского кавалерийского офицера, убитого под этой самой крышей в 1778 году – и все эти люди были, если в двух словах, под впечатлением.

Но только не жители Нью-Йорка. К величайшему сожалению, «Швейный набор», расположенный в живописном уголке всего в ста милях к северу от Манхэттена, сильно зависел от нью-йоркцев – гораздо сильнее, чем от туристов из Осаки, Ионии, Урбино и Уюни вместе взятых. Так что миссис Кратчфилд просто закусывала губу, держала свои мысли при себе, старалась не высматривать обручальные кольца на безымянных пальцах «жен» постояльцев и делала всё возможное, чтобы относиться к нью-йоркцам так же, как ко всем остальным.

Это касалось и особы по фамилии Бриско. Вручая ей огромный железный ключ, свисающий с еще более огромного деревянного брелока в виде барабана, из тех, что обычно играют дуэтом с флейтой-фифе, миссис Кратчфилд по-матерински улыбнулась и сказала:

– Вы займёте «Генерала Бергойна».

Особа нахмурилась, взвешивая в руке массивный железный ключ и барабан.

– Это нормально?

Ещё одна особенность жителей Нью-Йорка – они говорили то, что не имело смысла. Миссис Кратчфилд проигнорировала вопрос, но всё же пояснила:

– Все наши номера названы в честь героев Войны за независимость – полагаю, так гораздо благозвучней, чем просто числа. Генерал Бергойн, Бетси Росс[43] и Томас Джефферсон…

– Обычная шайка-лейка.

Миссис Кратчфилд не поняла иронию.

– Да, – сказала она, надувшись. Но не могла удержаться и продолжила беседу: – За исключением полковника, конечно. Мы не стали называть номер в его честь.

Оказалось, завладеть вниманием жительницы Нью-Йорка всё-таки возможно.

– Полковник? – переспросила молодая особа.

– Полковник Хескет Пардиграсс, – объяснила миссис Кратчфилд и, оглянувшись через плечо, добавила шёпотом: – Тот самый, что был убит в этом доме в 1778 году. Из-за женщины. Он и есть призрак.

– А-а, – протянула молодая гостья. – Какой же дом с привидениями без призрака, и он – ваш полковник.

– Ну да. – Как же трудно было оставаться вежливой с нью-йоркцами, но миссис Кратчфилд не сдавалась. – Вы можете почитать о нём в номере, – доверительно сообщила она. – Я записала его историю и сделала копии – по одной для каждой комнаты. Можете потом взять с собой, если хотите. – Она не добавила, хотя могла бы, что большинство порядочных людей так и поступают. Особенно японцы.

– Спасибо, – равнодушно ответила девушка; ясно, что она не собирается брать с собой историю полковника. Затем она вновь взвесила в руке барабан с ключом и спросила: – Они идут по алфавиту?

Миссис Кратчфилд растерялась.

– Кто идёт?

– Номера. Я просто хотела узнать, как найти «Генерала Бергойна».

– О, я укажу вам дорогу, – пообещала миссис Кратчфилд. «По алфавиту? – подумала она. – Что эта девушка имела в виду – по алфавиту?»

– Подгоните автомобиль сзади к дому, – сказала она, – и припаркуйтесь где удобно. Там вы увидите наружную лестницу – поднимитесь по ней и входите в дверь. Ваш номер первый справа. Оттуда прекрасный вид на горы Катскилл.

– О, прекрасно.

– Вы остановитесь всего на одну ночь? – Это было немного необычно: одинокая молодая женщина, прибывшая в среду почти в шесть вечера лишь на одну ночь.

– Да, – подтвердила девушка. – Мы искали дом в аренду на лето, но сегодня ничего не подвернулось.

Миссис Кратчфилд нахмурилась, поглядев мимо девушки на её фургон, стоящий на круговой подъездной дорожке.

– Мы? Я думала, вы одна.

– О, я одна. Мои… э-э… моим друзьям пришлось вернуться в город из-за кошек.

Ах да, у жителей Нью-Йорка ещё и кошки бывают. Некоторые даже спрашивали, нельзя ли взять своих вонючих кошек в номера «Швейного набора», на что неизменно получали вежливый, но твёрдый отказ.

– Вы случайно не знаете каких-нибудь домов, сдающихся в аренду? – спросила девушка.

– К сожалению, нет.

– Ну, завтра мы ещё поищем. Спасибо.

У миссис Кратчфилд было доброе сердце, поэтому она добавила:

– В гостиной есть телевизор, некоторые гости любят посмотреть его вечерами.

Впрочем, нью-йоркцы никогда не смотрят те же программы, что другие гости.

– Спасибо. – Девушка развернулась, остановилась, будто о чём-то вспомнив, снова повернулась. – Этот ваш призрак, – сказала она, нахмурив брови. – Вы говорите, в номере есть заметка о нём?

– Да, в каждом номере. Можете взять с собой, если хотите.

– Да, это вы тоже говорили. – Девушка смутилась и вздохнула. – Что ж, остаётся только надеяться на лучшее, – заметила она как бы про себя и ушла, оставив миссис Клатчфилд кипящей, как чайник, от раздражения и недоумения.

Ох уж эти нью-йоркцы!

Сегодня в «Швейном наборе» остался свободен лишь один номер – «Натан Хейл». Миссис Кратчфилд обычно сдавала его в последнюю очередь; номер находился на первом этаже в задней части дома, слишком близко к кухне и телевизору, и вид из него открывался так себе, если только вам не нравится смотреть на сосны вблизи.

Но компания постояльцев сегодня подобралась славная и разнообразная: немцы в «Бетси Росс» делали пометки на картах, семья канадцев в «Бене Франклине» затеяли постирушку в раковине – они специально попросили номер с раковиной, поскольку в «Швейном наборе» не было отдельных ванных комнат, лишь общие на два-три номера. В других номерах остановились несколько уроженцев Среднего Запада, которых миссис Кратчфилд всегда считала самыми приятными из американцев, хотя и не слишком занятными.

И, конечно же, парочка пенсионеров из Детройта – Мото-Сити! как они его называли, с восклицательным знаком, отчётливо различимым в серебристых брызгах слюны – по-прежнему гостили тут и по-прежнему показывали свою коллекцию открыток из всех «нижних сорока восьми», как они называли Америку,[44] хозяйке гостиницы, другим постояльцам или любому, кто не успевал убежать.

А теперь в номере «Генерал Бергойн» поселилась жительница Нью-Йорка. Сама не понимая почему, миссис Кратчфилд надеялась, что чета из Мото-Сити! и девушка из Бруклина никогда не пересекутся.

В «Швейном наборе» не предлагали гостям обед или ужин, ограничиваясь отпечатанным списком рекомендованных хороших ресторанов в районе Райнбека и Ред-Хука. Но миссис Кратчфилд подавала завтрак, предмет её гордости – столько выпечки и жареных блюд, что любой турист и думать забывал о еде на протяжении нескольких часов после отъезда из «Швейного набора». Для себя она готовила другие блюда в своих личных покоях в левом крыле здания – оттуда она могла наблюдать за главным входом и круговой подъездной дорожкой, на случай поздних заездов или неожиданных отъездов.

Обычно после ужина миссис Кратчфилд присоединялась к тем постояльцам, что смотрели телевизор в гостиной. Сама она всегда ложилась спать в десять, но не возражала, если гости засиживались за просмотром телепрограмм, при условии, что они делали звук потише и выключали телевизор не позднее шоу Джея Лено в полпервого ночи. Нью-йоркцы обычно предпочитали смотреть Дэвида Леттермана.

Этим вечером уютную гостиную заполняли в основном жители Среднего Запада и канадцы, благоухающие мылом «Айвори ликвид». Все разместились на двух диванах, трёх мягких креслах и даже паре деревянных стульев. Девушка из Бруклина пришла немного позже других, огляделась, улыбнулась, жестом и словами: «Всё в порядке» попросила джентльменов со Среднего Запада оставаться на местах, и села, скрестив ноги, на пол перед диваном, столь грациозно и спортивно, как никто не ожидал от городской жительницы.

Миссис Кратчфилд по праву гордилась большой чёрной ажурной «тарелкой», установленной на задах «Швейного набора» и принимающей телевизионные сигналы со всего космоса. Но, откровенно говоря, почти не использовала её возможности, ограничиваясь тремя основными каналами, разве что кто-то из гостей вспоминал про какой-нибудь старый фильм, блуждающий по малоизвестному каналу, и просил его настроить. К примеру, комедия с Мартином и Льюисом,[45] «Джонни Белинда» или «Система безопасности».

Сегодня, однако, гостей с такими запросами не было, поэтому все довольствовались ситкомами. Миссис Кратчфилд сидела на своём обычном месте – в удобном кресле напротив телевизора. Рядом на приставном кленовом столике поверх телепрограммы спутниковых каналов, открытой на сегодняшней дате, лежал пульт дистанционного управления. И горе тому постояльцу, кто осмелится его коснуться. Так начался очередной вечер в «Швейном наборе».

Поначалу царило спокойствие и безмятежность. Затем, примерно в четыре минуты десятого все устроились поудобнее, собираясь посмотреть передачу из параллельной вселенной про маленький городок, мэр, начальник пожарной охраны и тренер школьной футбольной команды постоянно подшучивали друг над другом в закусочной, принадлежащей женщине, судя по голосу страдающей раком горла. И тут телевизор вдруг щёлкнул, и изображение сменилось. Теперь на экране трое людей разлеглись на кровати, причём без одеяла. И без одежды! Боже правый, что эти люди вытворяют?

Некий жуткий закоулок спутниковой деревни, некая сточная канава вдоль информационного шоссе ни с того ни с сего ворвались – о, какое ужасное слово – в телевизионный эфир. По комнате прокатились охи, вздохи, нервная дрожь и приглушённые вскрики ужаса, пока миссис Кратчфилд отчаянно пыталась нащупать пульт дистанционного управления, каким-то образом упавший на пол и закатившийся под кресло.

Тем временем люди на экране тоже охали, вздыхали, дрожали и вскрикивали, но отнюдь не от ужаса.

– Миссис Кратчфилд! – воскликнула гостья со Среднего Запада, дородная леди из Луз-Фоллс, чьи пухлые руки теперь закрывали лицо, как маска. – Миссис Кратчфилд, сделайте же что-нибудь!

– Я… я…

Секундная суета и суматоха – и вот вам! Другой канал. Здесь в пустом помещении с режущим глаз освещением несколько мужчин в лыжных балаклавах и серых балахонах размахивали автоматами над головой и что-то кричали в камеру на иностранном языке, видимо, призывая к злодеяниям против порядочных людей на этой планете. Но они по крайней мере были одеты, и среди них отсутствовали женщины, так что миссис Кратчфилд получила желанный краткий момент спокойствия, чтобы сообразить, как вернуться в закусочную Китти, где тренер как раз говорил: «…и вот тогда ты даешь длинный пас».

Раздался закадровый смех, бог знает почему, и большинство людей в гостиной с облегчением к нему присоединились. Жизнь вернулась в привычное русло.

Но лишь на восемь минут. Щелчок – и теперь на экране появилась пара на чём-то вроде хоккейной площадки в огромном пустом зале. Эти двое были не совсем голыми, поскольку носили коньки, но то, что они проделывали, очевидно не являлось олимпийской программой.

Вновь раздались крики и вопли с диванов, сопровождаемые сильной волной аромата «Айвори ликвид» от канадцев. Миссис Кратчфилд метнулась за пультом, но он опять куда-то пропал!

Пульт снова отыскался под креслом – как она могла постоянно сталкивать эту чёртову штуковину с приставного столика, даже не замечая? – и на этот раз пальцы миссис Кратчфилд более уверенно проложили путь обратно к закусочной Китти, где Китти хрипло заявляла: «…и поэтому сегодняшнего специального блюда вы сегодня не получите».

Раздался закадровый смех, зрители в гостиной миссис Кратчфилд его поддержали, и мир возвратился на привычную орбиту.

Прошло четыре минуты, прежде чем последовал очередной щелчок, после которого половина постояльцев зажмурили глаза или закрыли лица ладонями. Но сейчас ситуация отличалась. Для начала, изображение на экране было чёрно-белым, а не в этих чересчур уж реалистичных телесных тонах. Кроме того, женщина, прогуливающаяся вдоль обрыва над бушующим морем, была полностью одета. И это была…

– Джин Тирни! – воскликнул джентльмен со Среднего Запада, один из тех, кто не закрывал глаза.

– Она не стала бы такое вытворять! – возразила леди со Среднего Запада, чьи глаза оставались крепко зажмуренными.

– Это фильм! – пояснил другой среднезападный джентльмен.

Глаза открылись. Действие на экране переместилось внутрь весьма милого коттеджа, слегка напоминающего «Швейный набор», но, возможно, не такого просторного. В этой обстановке Рекс Харрисон, одетый как капитан пиратского корабля, расхаживал, ворчал и в целом вёл себя довольно развязно, что ему совсем не шло. К тому же, сквозь него всё было видно.

– Это «Призрак и миссис Мьюр», – сказал среднезападный джентльмен.

– Я помню тот сериал, – сказала среднезападная леди, – но там не снимался Рекс Харрисон.

– Нет-нет-нет, – запротестовал джентльмен. – Это оригинальный фильм.[46]

– Был такой фильм?

Один из канадцев, тот, что помоложе, поинтересовался:

– А был такой сериал?

Леди со Среднего Запада вдруг вскрикнула:

– Это призрак!

– И миссис Мьюр, – уточнил её сосед по дивану.

– Да нет! Призрак! Полковник Пардиграсс!

При этих словах все замолкли. Минуту или две зрители не отрывались от экрана, где Рекс Харрисон и Джин Тирни искали любовь – или что-то ещё – сквозь века. Гораздо приятнее глядеть на них, чем на тех других людей.

– Миссис Кратчфилд, такое часто случается? – робко спросила среднезападная леди.

– Слава богу, нет, – ответила миссис Кратчфилд. – Я бы такого не вынесла.

– А что обычно делает призрак? – спросил джентльмен.

– Ну… э-э, – миссис Кратчфилд замешкалась, сбитая с толку событиями. – Просто… э-э… постукивает или скрипит, что-то в таком роде. Что-то обычное.

– И мы видели совершенно иное проявление, не похожее на то, что случалось прежде?

– Господи, да!

Молодая особа из Бруклина, сидевшая на полу, повернулась и с нарочито невинным лицом заметила:

– Похоже, спустя столько лет полковник совсем растерял стыд и совесть.

– Призрак в фильме не вёл себя так с миссис Мьюр, – согласилась леди.

– Честно говоря, – сказал джентльмен, – не понимаю. Как можно испытывать муки плоти, если у тебя больше нет плоти.

– Не стоит об этом размышлять, – объявила леди, стремясь пресечь дальнейшее обсуждение.

– Миссис Кратчфилд, что же нам делать? – спросила другая дама.

Миссис Кратчфилд и сама ломала голову над этим вопросом. Призрак полковника Хескета Пардиграсса раньше не доставлял никаких хлопот, являясь по сути просто очаровательной частью декора, как шторы «Лора Эшли», имитация мебели шейкеров[47] и репродукция картины «Джордж Вашингтон пересекает Делавэр» в холле. Иными словами, несущественная несущественность – именно то, что предпочитала миссис Кратчфилд.

Это не значило, что миссис Кратчфилд сама выдумала призрака, не совсем так. Много лет назад, когда она покупала эту развалюху с целью переделать её в гостиницу, агент по недвижимости упомянул о неких связанных с этим местом слухах о призраках, хотя без какой-либо конкретики или курьёзной истории. В глубине души миссис Кратчфилд считала, что многое из того, что рассказал агент по недвижимости, являлось чепухой, призванной её заинтриговать, но всё было в порядке вещей. Она тратила пенсионные накопления после долгих лет работы в школе плюс страховые выплаты после смерти мужа, и была не против небольшой порции чепухи.

Вскоре после покупки дома миссис Кратчфилд сдирала на кухне ужасный старый линолеум, и в одной древней газете, оказавшейся под ним, обнаружила статью о призраках в долине реки Гудзон. Там же миссис Кратчфилд прочла про полковника Хескета Пардиграсса, состоявшего в связи с женой местного фермера и убитого в фермерском доме – предположительно, фермером, но не исключено, что его женой. В любом случае, через какое-то время возникли слухи, что в ветреные ночи полковник Пардиграсс бродит по месту своей гибели, тщетно пытаясь вернуться в свой старый полк. Однако никто – даже на момент выхода этой газеты – не утверждал, что лично сталкивался с призраком своенравного полковника. Что касается фермерского дома, то его местоположение и облик описывались столь туманно, что всё вполне могло произойти в этом доме. Почему бы так не говорить? Какой от этого вред?

И как приятно для маленькой уютной гостиницы вроде той, что принадлежала миссис Кратчфилд, иметь собственного призрака. Славного воспитанного призрака – как Рекс Харрисон в фильме, только менее навязчивого. Вот так всё и было.

До сегодняшнего вечера, разумеется.

Когда после нескольких минут просмотра «Призрака и миссис Мьюр» не произошло ничего противоестественного – а миссис Кратчфилд теперь очень хорошо понимала, что значит «противоестественное» – одна из канадок смущённо спросила, нельзя ли вернуться в закусочную Китти. Но один из среднезападных джентльменов сказал:

– Сдаётся мне, полковник хочет посмотреть именно это. Не думаю, что стоит ему перечить.

На этом обсуждение закончилось, и все постарались отыскать хоть какой-нибудь смысл в «Призраке и миссис Мьюр», если такое вообще возможно. Однако без услаждающей глаз цветной картинки и закадрового смеха, подсказывающего, когда нужно смеяться, постояльцы вскоре начали нервничать и чувствовать себя напряжённо. Начались перешёптывания, явно намекающие на то, что пора оторваться от телевизора и пойти баиньки – а что ещё оставалось? – но тут миссис Кратчфилд, женщина отнюдь не робкого десятка, наконец заявила:

– Так, я, конечно, извиняюсь, но сегодня вечером у меня нет настроения смотреть этот фильм. Я хочу вернуться в закусочную Китти.

– И я тоже, – поддержали хозяйку несколько человек.

– Хорошо, – сказала миссис Кратчфилд и потянулась к столику, но ничего на нём не нашла. Она пригляделась – пульта там не было. Опять на полу? С ворчанием она наклонилась, заглянув под кресло, но и там искомого не оказалось.

– Ну и где же эта штуковина с кнопками?

И тут щелчок, экран мигнул и на нём снова появились те люди на кровати!

Не знающие усталости и отдыха – и теперь их четверо! Ещё одна обнажённая женщина присоединилась к остальным развратным персонам, и у неё на талии было что-то закреплено. Что бы это могло быть?

– Ааааа! – закричали многие в гостиной.

Началась невообразимая суматоха в поисках пульта, а на экране четыре голых человека изображали математические уравнения. Как оказалось, два иногда равно одному!

Пульт нашёлся в сумочке одной среднезападной леди, из-за чего та покраснела, как нос оленя Рудольфа.

– Я уверяю вас, что… я уверяю, что… я уверяю, – только и смогла выговорить она.

– Никто тебя не винит, Эдит, – заверил её муж, похлопав жену по руке.

Миссис Кратчфилд, едва пульт оказался в её руке, решительно выключила телевизор.

– Полагаю, – сказал он, – на сегодня телевизора хватит.

Никто не возражал. Одна из дам, выходя из гостиной, язвительно шепнула на ухо миссис Кратчфилд:

– Я не слишком высокого мнения об этом вашем полковнике.

– Я и сама не знаю, какого мнения о нём держаться, – ответила миссис Кратчфилд, и это была чистая правда. Сомнительный персонаж, получившийся от слияния двух сомнительных источников в одно причудливое целое, вдруг ни с того ни с сего вернулся к жизни? Сможет ли миссис Кратчфилд когда-нибудь спокойно смотреть телевизор в собственной гостиной? Придётся ли ей убрать из номеров те красивые буклеты про полковника, которые гости могли взять с собой на память при отъезде? Никто из нынешних постояльцев точно не возьмёт, можно и не сомневаться.

Интересно, где можно нанять экзорциста? Есть ли они в «Жёлтых страницах»?

Миссис Кратчфилд отправилась на боковую с сильной головной болью и ворочалась всю ночь; хвала небесам – в одиночестве.

Большинство постояльцев, включая ухмыляющуюся молодую особу из Бруклина, покинули гостиную вслед за миссис Кратчфилд. Но несколько джентльменов со Среднего Запада остались, чтобы попытаться снова найти в эфире тех голых бесстыдников на кровати. Они не преуспели.