Пару дней я прожил, варясь в собственных впечатлениях и мыслях, а потом всё это самокопание и самоокапывание как-то резко закончилось. Сперва мне принесли телеграмму от Сереги с настоятельной просьбой срочно прибыть в Береговой — вот прям срочно! Без объяснения причин — типа прыгай в самолет и лети! Я ещё толком содержания не переварил — опять почтальон, опять с телеграммой, уже от Хельмута, с известием, что он завтра после полудня прибудет ко мне с важными новостями. Не зная, за что хвататься, я вышел из номера, направляясь к портье с целью получения информации по поводу авиасообщений, и столкнулся с навьюченным рюкзаком и оружейной сумкой Айваром.

— Привет! Ты куда?

— Отбываем.

— Далеко?

— Пока — в Портсмут. Оттуда караван пришел — дорога устоялась вроде бы, так что…

— Ну счастливо! Я сам со дня на день уезжаю.

— Давай, увидимся!

Портье предложил мне добраться до порто-франкского аэродрома и уже там всё как следует разузнать. До приезда Хельмута дел у меня никаких, так пуркуа бы, собственно, и не па? Тем более что ноги бить и не надо вовсе: цивилизация вовсю шагала по Новой Земле и такси вызвать можно было запросто. Портье это труда не составило, и через десять минут я уже сидел в салоне индийского чуда автомобилестроения.

То, что я увидел, совершенно не сочеталось с тем, что я себе напредставлял. Ну сколько аэропортов я повидал? С десяток — полтора, и практически все они были крупными и находились в развитых, скажем так, странах. Особняком стоял «аэродром поселка Торго» — взятое в кавычки наименование как раз свидетельствовало о том, что аэропортом ЭТО назвать нельзя. Меня туда занесло году в 94-м или 95-м — странное было зрелище. Обезлюдевший на девять десятых геологический поселок — само по себе зрелище угнетающее, и аэродром виду поселка соответствовал. Расчищенная полоса для приема и отправки самолетов типа АН-2 — и всё! Вместо зала ожидания с кассами и буфетом была одинокая тетка с монументального размера бюстом и десятком катушек с билетиками на нем. Как кондуктор в автобусе, только она никуда не летала. В общем, на что-то подобное я заранее настроился — и совсем не угадал.

Хозяева аэродрома и собственно аэропорта явно были не в курсе поговорки «где начинается авиация — заканчивается порядок». Квадратный километр территории, если не больше, обнесенный сетчатым забором с вышками по углам, являл собой образец порядка даже издали. Все аккуратно, ангары — по линеечке, по мере приближения выяснилось, что по траве между полосами ездят люди на газонокосилках и стригут её, причем состриженное не разбрасывают, а куда-то увозят. Полосы странно расположены по отношению друг к другу, одна забетонирована, остальные отсыпаны и скорее всего утрамбованы. Орднунг, короче, во всей красе. И на эту авиационную красоту спускался небольшой — вроде бы — самолетик, очень симпатичный с виду.

Пока меня подвозили к административному зданию аэродрома, красивый самолетик благополучно сел и даже прокатился мимо везущей меня машины. Очень симпатичный аппарат, надежный с виду, с изображением лисы на фюзеляже. Точнее, не лисы, а лиса — тертого жизнью самца, не шибко брутального, но всегда ко всему готового. Симпатичный такой рисунок, жизнеутверждающий, как, впрочем, и сам самолет. Остановился он метрах в двадцати от здания и начал высаживать пассажиров.

Я попросил таксиста подождать меня и отправился к авиабоссам — узнавать насчет наличия самолета и, если получится, набиваться в пассажиры. Предложений, к слову, было достаточно много — сезон дождей здесь сопровождался штормами на море, и единственным средством передвижения оставалась авиация, и то с оговорками — например, бетонными полосами и развитой структурой обладали далеко не все населенные пункты. В Нью-Рино, например, это было, а в Аламо — нет, там отсыпанная полоса с минимумом радиооборудования, и всё. В Береговом, к слову, тоже бетонки не было — она была в Новой Одессе, Москве и Демидовске. Ну и в ППД — но там сам бог велел, и она была служебной и недоступной для гражданской авиации. Пока меня вводили в краткий курс новоземельной аэронавтики и знакомили с дикими по староземельным понятиям ценами, от которых я тихонечко себе под нос матерился, подошел владелец «Лиса». «Дежурный по авиации», с которым я беседовал, расплылся в улыбке.

— Хелло, Виталли! Какими судьбами?

— Да вот за грузом своим прилетел, заодно попутчиков набрал. Как сам?

— Все отлично! Проблемы?

— Осмотр, обслуживание, регламентные работы. Сроки подходят, а впереди — сезон.

Диспетчер извинился передо мной и погрузился в самолетные проблемы «Виталли», которого я, пользуясь случаем, беззастенчиво рассматривал. «Виталли!» Ха! Виталин — Гуталин он, и никакой загар и знание иностранных языков его не замаскирует! Выше среднего роста дядька лет шестидесяти пяти староземельных, волосы цвета «соль с перцем», крепыш плотенький такой, не толстый, а именно плотный… Заметив, что я улыбаюсь, рассматривая его, он улыбнулся в ответ, нормально улыбнулся, не амеровской «скалозубкой». Я счел это приглашением к разговору.

— Виталий, извиняюсь, что вклиниваюсь… Пассажиров возьмете?

— Если только послезавтра или через два дня — всё зависит от приговора авиамеханика. И только одного — двух пассажиров, не более — я за грузом вообще-то прилетел. А вам в какую степь?

— Береговой. Я — один, ну тоже с вещами. Сроки меня устраивают. Цена?

— Минуту!

Он достал старомодного вида толстый ежедневник — кожаный такой, с листами на крупной пружине и калькулятором в обложке. Сверился с какими-то данными, потыкал в клавиши, заполнил неразборчивой для меня цифирью пол-листа и поднял на меня глаза.

— Если Береговой примет, то две тысячи сто экю. Если сядем в Одессе — кило восемьсот. Устраивает?

— Сколько займет по времени?

— Закладывайтесь на два дня. Считай, за день долетим до Нью-Рино с одной промежуточной посадкой, переночуем, и ближе к вечером должны будем быть в Береговом. Ночью — сразу скажу — я не полечу, и годы не те, да и незачем гнать, как я понимаю.

Смысла мчать «волосы назад» в ПРА я тоже не видел и выразил согласие и с ценой, и с маршрутом.

— Задаток нужен?

— Сто экю. Я тогда проконсультируюсь с механиком, как появится ясность — вышлю гонца относительно даты и времени вылета. Устраивает?

Я отдал Виталию две полусотни, сообщил название отеля, которое он занес в ежедневник, и откланялся. Тэк-с, с Семенычем разобрались, теперь Хельмут…

Хельмута я встречал «при параде» на вокзале Порто-Франко на следующий день. Никуда я не торопился — Виталий накануне сообщил, что механики нашли трещинку в каком-то важном патрубке, который прибудет на Новую Землю только к вечеру сегодня, да пока привезут с базы «Америка», да пока поставят… Так что я был настроен радостно встретить компаньона, попить с ним всласть пива и не торопясь поделиться планами на этот сезон. Правда, планы насчет «не торопясь» чуть не ушли в кошачью проктологию — немец прибыл отвратительно бодрым и деятельным и сразу же взялся брать за рога всех быков подряд. Поэтому, пока мы добрались до «Бирштюбе» на северной окраине Порто-Франко, я уже был распрошен, опрошен и выпотрошен. Первую кружку пива Хельмут выпил, не отрываясь, поставил пустую посуду на стол и обрадовал меня решением лететь со мной.

— А смысл?

— Перспективы. Направление перспективное.

— Хельмут, я сам ничегошеньки не знаю еще!

— Две головы всё равно лучше — и это не моя идея! Это вы весь мир к этому приучили!

Я особо стараться отговорить этого шваба упертого даже и не думал. Хозяин — барин! Что у него за интерес мотаться — не понимаю: сидеть с внуками пора, а он — как электровеник… И ни с того ни с сего я так этим вопросом озадачился, что толком не заметил перехода с пива под орешки на шнапс под отбивные.

— Над чем задумался?

Я выплыл из своих думок.

— Хельмут! Вот скажи!

Ой, я, похоже, охмелел… Да и черт с ним!

— Денег — много… Бизнеса крутятся…

Хельмут согласно кивал и угукал под каждое мое заявление. Похоже, и у него шнапс свое дело делал.

— Так что тебе спокойно не сидится-то? Вечно в поиске, вечно в эксп…

Я принял немного «разговорной смазки» из кружки.

— В поездках! Вот зачем тебе это?

Хельмут отложил вилку с ножом, отпил пива, отставил кружку и положил руки ладонями на стол.

— Знаешь, мой юный компаньон…

Я возмутился, но — про себя. Не время ещё…

— Породы собак тебе знакомы? Эрдель-терьер, знаешь такую?

— Ну знаю.

— Так вот, про них говорят, что они умирают на бегу… Моего деда так и не смогли выгнать на пенсию — он до восьмидесяти лет работал на верфи… Отец — его с завода «Опель» спровадить смогли — на следующий день пошел и устроился на частный автосервис… Они оба умерли не то что бы на бегу, но в движении… Я не хочу нарушать эту традицию и долго болеть, жаловаться на здоровье… Из той же Одессы я еле ноги унес десять лет назад — я местную имею в виду. Это было, м-м-м, познавательно. Интересно, что там сейчас?