Оттопырились. Другого слова не подобрать. Есть похмелье в новом мире! Приветствия, заселение, выход в ресторан, где Саркис пообещал приготовить «ээ, нэ буду гаварить, сам увидиш и папробуэш!» — помню отлично. И как ели что-то мясное, пряное и настолько увлекающее, что оторваться невозможно, тоже помню. И Ксавье, заехавшего по делам к Биллу «на минутку срочно» и насильно усаженного за стол, и как рассказывали про поездку, знакомства и приключения, помню, но уже с провалами. И походы экскурсионные к Штирлицу с ощупыванием борозд на броне… Раза два. Или три? Уже путаюсь. И первые потери — остекленевшего Билла уводит фантастическая девушка, как оказалось, его жена. Без скандала, но убедительно и авторитетно. И улыбающийся Билл с ней под руку исчезает. И смена блюд, опять мясо, другое, но не менее вкусное, и какая-то овощная икра, и вино красное, ароматное и изумительно гармонирующее с мясом, и сестрички, по очереди присаживающиеся рядом… И Саркис, пропавший на кухне и появившийся с бутылкой коньяка. Тосты красивые. И попавшийся под ноги стул, в котором я запутался и упал, желая сходить «помыть руки». И отвратительно трезвый Саркис, у которого я прошу прощения за моё слабодушие и слаботелие, не позволяющие продолжать банкет. И Мишка, беседующий с Ксавье и одновременно обыскивающий одну из сестричек, сидящую у него на коленях. И настроение, и самочувствие отменное. И уже «уводят меня в манящую снежную даль» кто-то, и не ко мне в номер… А где это я??
На всякий случай быстренько оделся, собирая разбросанную одежду и матерясь беззвучно. На стадии вбивания ног в ботинки появилась закутанная в полотенце дама, обняла, поцеловала нежно и выставила за дверь со словами «ты прелесть, но мне надо поспать, в десять конвой, я уезжаю». Скороговорочкой такой на русском с приятным акцентом. Пройдя мимо джипчика, припаркованного у дверей, постоял, дыша прохладой и тишиной, сказал в пространство «хе-хе!» и побрел в свой номер, улыбаясь. В номере получил выволочку от кошки за шляние где-то. И настроение увяло. Рука сама нашла бутылку водки. Стакан с полочки над раковиной из ванной, бульканье, запивка водой из фляжки и ощущение молотка, прилетевшего в лоб.
Всё это заботливо рассказали голова и жопа, перебивая друг друга, по ходу пьесы комментируя и высказывая замечания и жалобы. Голова жаловалась на боль и дискомфорт везде, жопа привычно опасалась последствий. Изрядно потрудившийся, видимо (не помню подробностей), боец спал, вывесив табличку «не беспокоить!». Я, принимая доклад, стоял в ванной перед зеркалом и решал, жрать колёса местные из аптечки пополненной или пережить мозголомье так. Или ещё водки выпить.
Через час, вымытый и переодетый, шёл на завтрак с мечтой о самом крепком кофе. Неприлично бодро и свежо выглядящий в 7 утра после вчерашнего застолья Саркис обеспечил и кофе, и завтрак, и недостающие сведения о вчера. Девушка оказалась знакомой ему (два-три раза в год останавливалась на день-два), специалисткой по местной флоре и фауне, живущей и работающей в Зионе и возвращавшейся из Нойехафена от друзей, где проводила отпуск. По словам Саркиса, я их бросил вчера, оперативно обаял девушку, пившую кофе спокойно и довёл до того, что не я её, а она меня уволокла. Загруженный, с кошкиной едой в руке пошёл к себе. Из Мишкиного номера несся храп. Порадовавшись, что хоть у кого-то всё в порядке, занёс кошке еду и уехал в одиночестве к «Винтику и Шпунтику» в «Полный привод».
Вовка и Олег были «в процессе» — сидели на улице и пили пиво, перекуривая. Внешний вид Штирлица был встречен шутливым глумлением на тему «вот доверили человеку хорошую вещь, а он её…». Наострившись, выдали бутылку пива мне и предложили рассказывать. Вкратце выложив историю наших похождений, договорился о замене наиболее пострадавших участках брони и установке, если найдут, нового лобового стекла, перегрузил оставшиеся вещи в машину Олега, и он вернул меня в «Арарат», заверив, что два дня — и всё будет в ажуре.
Посидел в баре в раздумьях сперва под неизменный кофе, потом под сок. Ничего не хотело складываться. Подойдя к стойке, попросил вишнёвки и Саркиса в собеседники. Вишнёвку выдали сразу, Саркис появился через минут пять с кружкой пива и готовностью дать совет на лице. А ещё через пять минут помятый Мишка подтянулся. И как-то сложилось всё, прям само собой, и в 11, заплатив триста экю, мы уже ехали по маршруту Порто-Франко-«Россия»-«Западная Европа» на такси. Мишка вылезал в «России» и объяснятся с Ниночкой, я ехал в гости к Марко за тачкой для Руперта и на следующий день на обновке заезжал за Мишкой, а дальше видно будет.
В пять вечера я уже расплачивался с таксистом у блок-поста базы «Западная Европа». Объяснив цель визита слегка ошарашенным обитателям поста и всплакнув от умиления во время процедуры опечатывания оружейной сумки, был пропущен на территорию, подвергнут инструктажу о порядке нахождения и после окончания, видимо, в утешение, подвезён до автопарка имени Марко на патрульном «хаммере».
Не то что бы Марко «обрадовался мне как выпивке», но встретил с улыбкой и дружеским рукопожатием. Вода из кулера, кратенький рассказ о похождениях и приключениях, дифирамбы немецкому автопрому — всё, вступительная часть окончена, переходим к деловой. В «меню» Марко — четыре машины, подходящие под требования Аламского фермера. С бумагами наперевес пошли любоваться ассортиментом на стоянку. В итоге остановился на копии Штирлица, только помоложе, 95-го года, вытянутой в длину и с более высокими бортами. И грузоподъёмностью в 4 тонны. Запросил за эту радость Марко тридцать тысяч экю, но после торгов, доставивших обоим удовольствие, сошлись на двадцати пяти «в банке» и двумя золотыми орденскими брусочками «в руки». И ему хорошо, и мне нефигово. На его «разгонной» машине доехали до банка, я перевёл деньги («шоколадки» я сразу вручил), оттуда в ресторанчик, где пообедали и обмыли без усердия взаимовыгодное сотрудничество. Потом я вспомнил о сувенирах, вернулись на стоянку и с оружейной сумкой прокатились до орденского оружейного магазина. У продавца глаза на лоб полезли, когда потенциальный покупатель достал из распечатанной сумки пистолет и две бутылки водки и попросил опять запечатать, отдав извлечённое пришедшему с ним. Марко его успокоил, предъявив свою ай-дишку — типа, он свой и ему можно с пистолетом по базе разгуливать. Вернулись на стоянку, я загрузил полегчавший баул в заготовку броневика для колхозника Аламщины, распрощался с Марко и через заправку и блокпост рванул в сторону базы «Россия».