Тёрки с меняющимся коллективом невозбуждающих (и с виду, и по душевному настрою) баб и деловитых мужиков продолжались часа четыре. Меня допросили на все возможные темы — от «кто я?» и до «как вы здесь очутились». За это время я выпил полкулера воды, много кофе, съел 3 принесённых (в 2 захода) гамбургера, шоколадку, 2 раза поссал и один раз (со скандалом) получил кошачьего корма — ну, не я, а Пруха. Её у меня, правда, попытались отобрать (видимо, для допроса), но я им в этом нецензурно отказал. Ещё миловидная (слава яйцам, их таки есть у них) девушка в салатовом промыла и заклеила мои многочисленные ранки — серьёзного ничего не было, но саднило практически везде. Она же справилась о здоровье, послушала, уколола чем — то, и не один раз, и дала съесть какой-то сиропчик и пару таблеток. После её ухода (а её визит продолжался минут сорок) «допрос коммуниста» был продолжен. Блин, такое ощущение, что эти Гдляны местные с Пинкертонами и Шараповыми подозревали меня чуть ли не в госизмене, правда, не уточняя, какому государству и с кем я изменил. Где я, что я, кто я…. Ну, кто я — это они поняли, что я — это я им «на пальцах» объяснил («Что вы, что вы — такое же говно, как и вы» — это их, по-моему, задело), но вот с остальным…. Где я — они говорить не то, что бы отказывались … А их, как я понял, больше всего интересовало — «Как я». И, уперевшись в эти вопросы, мы стояли, как баран и ворота — они недоумённо на меня пялились, а я «стоял» и посматривал на них с не очень хорошо скрываемой надеждой, что вот — вот кто-то придёт и скажет — всем спасибо, все свободны. «Ворота» (меня) вдобавок ещё качало и подташнивало — то ли от нервов, то ли от уколов, то ли от всего вместе.

Наконец, «вышла дверь, и вышел он»… обломились все — местные вояки обоего пола, местные штатские и я. Пруха не обломилась, так как дрыхла — аж похрапывала. Пришедший деятель заявил, что на сегодня всё, караул устал, кое-кто уже спит на посту и вообще — вечер можно считать сгустившимся. Гул недовольных голосов — я тоже что-то гундосил — был прерван инструкциями — меня в какой-то мотель, Пупкин — то, Пипкин — это, всем отчёты на стол через час, а завтра к 8-00 все снова здесь в том же составе плюс ближе к полудню приедет комиссия. Все начали вставать, собираться, я, решив добиться хоть какой — то конкретики, привстал — и меня потянуло куда-то в сторону и вниз.