«Прости — прощай, на нервы действует какой-то странный стук…». Стук был, я был, девушки не было. Плохо понимая, пошёл открывать. Открыл. На пороге опять стояло это, в смысле, то же, что и в прошлую ночь… Громко и внятно, не вступая в диалог, произнёс: «Как всё заебало! Перестаньте мне сниться по ночам!» и захлопнул дверь. Уснул, похоже, не доходя до кровати.

Разбудила Пруха похлопыванием по щеке и носу. Проголодалась, видите ли. То, что я полночи крепил интернациональные связи, её не колышет: спишь — просыпайся, проснулся — заботься, в смысле жрать неси. Королева, блин. Сел, прислушался к себе. Дуэт осуждающе молчал, боец, не просыпаясь, промямлил что — то типа «ща покемарим, а вечером повторим». Перспективка… Душ, горшок, одеться и на выход.

Поприветствовал Саркиса, тот расплылся в понимающей улыбке, подмигнул и кивнул на официантку. Вчерашней не было, была то ли её старшая сестричка, то ли близняшка. Принесла поесть-попить, Прухиной рыбы плошку и, улыбнувшись понимающе — завлекательно, ушла на кухню.

Завтрак под беседу с Саркисом «обо всём и ни о чём» провалился незаметно — вроде только принесли — а его уж нет. Мишка, по словам Саркиса, появился через час после моего «отхода ко сну», узнав о моих планах — понимающе хмыкнул и, заявив, что он тоже пойдёт покуролесит, испарился. Допив кофе — чай здесь почему-то не рос и со Старой Земли не завозился — и? попрощавшись с Саркисом, я закинул рыбу кошке и пошёл навестить кулибиных.

Следующие пять дней слились в какой — то сексуально-трудовой праздник — днём у ребят на подхвате в гараже, ночью в постельном многоборье. Ел ли в перерывах — не помню. Я схуднул, штаны держались на ремне и парусили, в куртку можно было обернуться полтора раза. Штирлиц перестал быть похожим на грузопассажирский автобусик, и так не особо обтекаемый, стал окончательно угловатым и двухдверным. В кургузом кузовке прописалась емкость для солярки, её крепление можно было отстегнуть из кабины. Задний диван превратился в ларь со всякой всячиной внутри. Люк для пулемётчика делать не стали, как и бронировать крышу — паранойя, конечно, дело хорошее, но тогда минный трал надо присобачивать и мортирки для отстрела ловушек, да и пулемётчика не было, как и пулемёта. В общем, как смогли, так и сделали, кому не нравится — не смотрите. Будет лучше и умнее — посмотрю и оценю, поучусь, может быть.

Всё когда-нибудь кончается, кончился и этот этап. Позади приемка Штирлица — гордая табличка с именем собственным встала на решётку радиатора, банкет у Саркиса, опохмел, сборы, и «совет в Филях». Завтрак, прощальные объятия с Саркисом и Биллом, поцелуи барышень, отвальный вой Прухи, прокатка ай-ди и распломбировка баулов — какой-то лавинкой пронеслось. В общем, топчем педальку до Аламо, а там будем посмотреть.