По закону подлости, приятному и тесному общению с девушкой помешал какой-то стук. Девушка успела игриво шепнуть: «Открой, эти не отстанут! Я ещё вил би бэк!» и не одеваясь пропала. А я открыл глаза. Действительно, стучали — деликатно, но настойчиво. Довольно громко высказывая мнение о сексуальных пристрастиях и умственных способностях запоздалого гостя, я попёрся открывать. На полдороге притормозил — стук прекратился, но задверные личности себя не идентифицировали, так что «недомачете» из кучи вещей перекочевало в руку. Так дверь и открыл — заспанный, с тесаком в руке. На улице стояло нечто мужеподобное — сказал бы, что мужчина, но «это» было одето и лица в полутьме видно не было. Заявив на великом и могучем, что со мной очень желают пообщаться по поводу некоторых событий и что бы завтра в гараже я ничему не удивлялся, «Оно», не прощаясь, как-то — шших — и исчезло. Ниндзя, сука. Постояв и высказав в пространство своё отношение к продукции английских роддомов (а у кого, по традиции, есть обычай уходить не прощаясь?), завалился спать снова, надеясь, что девица далеко не ушла … Обломайтис вместо неё припёрся! Сон и всё сопутствующее отвалило, а проснувшаяся и явно застоявшаяся парочка активно вступила в диспут о поле, возрасте и национальности этого ночного явления. Послушав этот бред минут пять, а они уже перешли границы и начали оперировать терминами медицинско — националистическими с матерными вставками, решил не заморачиваться, а перейти к колыбельным серьёзного уровня. Заснув года за два до этого (слегка нетрезвым) под нарезку Прожекторперисхилтон и проржав во сне часов пять, загнал все выпуски в память планшета. Сон под тихое бормотание ведущих и их гостей был «раскрывающим чакры и очищающим карму» — в смысле крепким, оздоровляющим и вообще способствующим. Так что планшет на тумбочку, звук — на грань разборчивости — и всем спокойной ночи!

Проснулся я отдохнувшим, но озадаченным. «Великолепная четвёрка» всю ночь беседовала с головой и жопой обо всём — от алкоголизма носителя до отношения к Цекало, не обращая внимания на моё присутствие при беседе. Досталось всем понемногу, весело, с матерком. Отдельно прилетело английской королеве, пришедшей в гости с «желаниями сексуального характера», но в последний момент почувствовавшей себя неловко… Или раздумавшей порадовать принца Чарльза братиком или сестрёнкой — я проснулся в разгар дискуссии на эту тему. Боец по дороге в сортир высказал мнение, что романтика — это хорошо, но ему настоятельно необходимы физические контакты — и развернул картинки самого недвусмысленного содержания. Тут же очнулись кумушки — как не только уснули после ночных бесед — и затеяли свару на тему случайных связей. Стоя под душем, наслаждался продолжением сна. Голова встала горой на сторону бойца, предлагая в городе принять на грудь для обаятельности, а там «видно будет», жопа демонстрировала картинки со стен Кунцевского КВД и приводя цитаты из частушек и классиков. Выключив воду, закрыл обсуждение заявлением, что «гусара триппером не напугать» и «секс, наркотики, рок-н-ролл! — виски, шанкры, трихопол». Все заткнулись, я в тишине оделся, взял Прухины миски и пошёл на завтрак.

Мишка наворачивал какое — то аппетитное варево из глубокой тарелки. Попросив себе такое же у официантки, поинтересовался о планах. Планы у него были поспать, так как он ещё не ложился. Нормальный парень — я всю ночь от похотливых королев отбиваюсь, а он… Рассказал о ночном визитёре и предполагаемой беседе в течении дня — он задумался, даже есть перестал. Мне уже пожрать принесли, я уже доел и Прухе пайку попросил — а он всё думал. Наконец его прорвало — тихая не очень цензурная тирада на тему «ни сна, ни отдыха измученной душе» была красива в своей законченности. Аж заслушался! Никаких повторений, ни одного «неопределённо — связующего артикля»… Прухин хавчик подали, я метнулся — отнёс, вернулся, а Миша всё кипел и пузырился. Прокипел, доел и к кофе приступил, согласившись на поход в гараж и участие в беседе.

Шли пешком, не торопясь, беседуя обо всём и ни о чём. Нашлись точки пересечения — он учился на Смоленке, практически рядом с высоткой, а практику проходил на Хруничевском заводе. Общих знакомых не нашлось, но пивший регулярно пиво в «автопоилках» на Садовом кольце и Арбате вызывал тёплые чувства. А жил на Фадеева — рядом с моей путягой, так что и пересекались, наверное. Ностальгируя, дошли до гаража, где нас уже с нетерпением ждали.

На суд было представлено три проекта. Первый — превращение Штирлица в сухопутный крейсер — было отвергнуто сразу: тяжелый с небольшим запасом хода и сомнительной живучестью. Второй не прошёл по финансам и времени — недели три и половина стрясённого с Ордена. А вот третье… Недёшево тоже, но занятно. Местный вариант «железного дерева», в отличие от земного, был лёгок, как сосна. И с обработкой были трудности, поэтому недёшево изделия обходились. Зато лист фанеры — шестёрки из него был немногим тяжелее, чем берёзовый. И технология изготовления бронепакетов ребятами давно обсасывалась, мысли вертелись и требовали воплощения — а тут я! «У нас купец, у вас товар» — почему бы не слиться в производственном экстазе? От чего-либо серьёзного типа гранатомёта или крупнокалиберного пулемёта не убережёт, так и БМП от них несладко, и БТРам… А робингудам местным с билликидами уже крепкими орешками будем. Чего растекаться по древу — два куска такой фанеры где — то 40х40 у ребят были, сложили, между ними кусок миллиметрового железа и с двух сторон тем же железом обернули, струбцинами зафиксировали и поехали в оружейный магазинчик неподалёку к какому-то Ксавье — там был тир. Заскочили в «Арарат» только, по моей просьбе, за Соломонычем — я подумал, что прогулять его пора, да и с Дедом пообщается.

Ксавье к нашему визиту отнёсся спокойно, к идее использовать тир как полигон — тоже. Заплатив двадцатку, закрепили вертикально метрах в двадцати от огневого рубежа пластину на привезённом с собой упоре и, подперев мешком с песком, и я выпустил пяток одиночными. Результат порадовал — сквозных дыр не было. Постреляли ещё — результат тот же. Дедовой мощи хватило на выкорчевать и отшвырнуть, но не более. Радости — полные штаны… Чистка, укладка, опечатывание — и через «Арарат» обратно в гараж. Там засели плотно. Мишке через две бутылки пива от хозяйского холодильника беседа надоела, и он по — тихому смылся, оставив меня одного против двоих. Ну, торговаться — не пипирками махаться, это дело нравилось… Сошлись на полутора тысячах за работу плюс утоление аппетита местных фанерных королей, но в случае появления заказов на подобное — мои 12 %. Обмыли пивом — слушайте, а в пиве местном что — то есть! Ни фанатом, ни поклонником не становлюсь — но приятное хлёбово! Пьётся приятно, не грузит и уходит легко и быстро. Допили и расстались до завтра — они за деталировку уселись, я к дому побрёл.

В «Арарат» я ввалился в размякшее — напряжённом состоянии. Размякшим от жары и выпитого пива, напряжённым — из-за бойца, на полдороге перешедшего от намёков к демонстрации готовности. Решив проконсультироваться у Саркиса, вызвал его на посидеть — выпить — поговорить. Вишнёвка мне, пиво ему, сидим. Для приличия спросив, как машина, минут пять выслушивал, как этот завидует, как тот хвалил. Перешёл к волнующему организм вопросу — где отдохнуть можно гетеросексуально ориентированному мужчине. Прослушав спич о наличии домов терпимости и клубов «по интересам», с ценами и выбором, уж намылился прощаться и бечь. Тут Саркис, задумчиво на меня глядя, и выдал: «А девушки мои тебе как?». Я почувствовал себя слегка неловко, промямлил что-то одобрительно — хвалебное, но — типа, на чужой каравай рот не разевай, кто они, что они … «Ааа, не думай плохо, они хорошие, одинокие, сделай себе хорошо, им, поблагодари потом — и всё! И это — не парься!». Нуу, таможня даёт добро, время к шести вечера — так чего мы стоим? Саркис ушёл, а я пошёл наводить мосты.

Наводить и не пришлось — мои понтоны уже ждали. Барышня только глазами в сторону Саркиса стрельнула — я кивнул, подтверждая его согласие. Предложил минут через пять — десять ко мне пару бутылочек компота принесть — кивнула и таким взглядом одарила, что к себе я как не сам шёл, а за бойца вели. В номере прыгнул под сень струй, в чистых трусах на кровать бухнулся и оперативно Прухе прочитал лекцию на тему «Случка хозяина — не повод для игр!», а то бывали, знаете ли, прен — цен — денты… А потом и девушка с персиками, в смысле, с вишнёвкой пришла. И хорошо было. Обоим. И не один раз. И не два, и не три. И вишнёвка к месту пришлась, только кончилась. И могендовид памятный с шеи улетел куда-то.