Профессор и студентка

— Эй, как ты себя чувствуешь? — спрашивает Меган, заходя в мою комнату, пока я собираюсь в университет.

Я знаю: Меган пытается заставить меня рассказать о том, что произошло между нами на днях. Но, честно говоря, я бы предпочла этого не делать. Одно лишь упоминание вызывает пульсирующую боль в висках. Кингсли сказал, что я его. Эти слова должны что-то значить, верно? Они должны означать, что он ко мне что-то чувствует, но контекст кажется совершенно неуместным. Меня глубоко задевает, что он, по-видимому, осознал, чего хочет, только когда кто-то другой проявил ко мне интерес. Меня это не устраивает. Я заслуживаю большего, чем быть чьим-то выбором из страха потерять меня. И пока он этого не поймет, я не знаю, смогу ли это пережить.

— Не считая надоедливой головной боли, с которой я проснулась сегодня утром? Да, я в порядке, — говорю я с улыбкой, начиная собирать свои вещи. — Сегодня у меня четыре пары и два урока репетиторства, так что день будет насыщенным.

Репетиторство стало регулярной частью моей жизни. Это не огромный источник дохода, но его хватает, чтобы сводить концы с концами. Более того, я обожаю это дело. Есть что-то невероятно приносящее удовлетворение в преподавании, в разборе сложных идей и наблюдении за тем самым моментом, когда у человека наконец-то все складывается в голове. Это приносит мне чувство радости и цели, к тому же у меня это хорошо получается.

— Инес, ты же знаешь, я не это имела в виду...

— Мэг, я в порядке, правда. У меня сегодня просто много дел, так что любые мои проблемы с парнями могут подождать. Учеба для меня в приоритете, — говорю я и одариваю ее ободряющей улыбкой. Я не лукавлю.

Учеба всегда была в центре моего внимания, стать неврологом — моя цель, и теперь, как никогда, мне нужно сохранять ясную голову.

Я здесь по стипендии: Университет Эшфорда был моим первым выбором, но моя семья не могла себе его позволить, поэтому я усердно трудилась, чтобы получить полную стипендию — такую, которую получают только 0,05 % абитуриентов, — так что права на ошибку нет. Я не могу позволить себе отвлекаться сейчас, тем более на проблемы с парнями.

— Мне пора. Я не могу опаздывать — у нас сегодня первый день у нового профессора психологии. Пожалуйста, не забудь выгулять Бо до и после работы. Спасибо! — говорю я, хватая ноутбук и направляясь к двери. Перед уходом я расцеловываю Бо.

На прошлой неделе пришло письмо от декана: профессор Рэйвен уходит по личным причинам, будет новый преподаватель. Ни имен, ни биографии — даже не сказали, мужчина это или женщина. Честно говоря, мне плевать, кто он, лишь бы знал свое дело.

Когда я приезжаю в Хоторн-холл, где находится факультет психологии, у меня есть время забежать в кафе «Mind Brew», чтобы взбодриться. Я заказываю большой ванильный латте со стевией7 вместо обычного сахара. Один глоток кофе начинает успокаивать мою головную боль. Я направляюсь к своему обычному месту в первом ряду. Новый профессор еще не пришел, поэтому я достаю свой старый, но рабочий ноутбук, тетрадь и ручку, готовясь к занятию.

— Доброе утро всем. Прошу прощения за опоздание. Обещаю, что больше не повторится! — раздается голос как раз в тот момент, когда я делаю очередной глоток кофе.

Я давлюсь кофе, из-за чего он проливается на ноутбук, рубашку и тетрадь, устраивая беспорядок.

О, merde!

Merde.

Merde.

Merde.

Сердце колотится от знакомого тембра. Я знаю этот голос. Нет, этого не может быть. Просто исключено. Поднимаю голову — и сталкиваюсь с серыми глазами Нейтана. Выглядит он таким же ошарашенным, как и я. Хочется, чтобы земля разверзлась и поглотила меня.

— Мисс? — спрашивает, подходя достаточно близко, чтобы я увидела, как напряглась его челюсть.

— Дюбуа, — едва слышно выдавливаю я, пребывая в шоке.

Нейтан тянется в карман пиджака и достает носовой платок, протягивая его мне с видом искренней заботы. Я беру его и замечаю вышитый на нем символ ψ. Затем я промакиваю пятна от кофе на ноутбуке и тетради. К счастью, ноутбук все еще включается — я не могу позволить себе купить новый.

— Вы в порядке, мисс Дюбуа? — Голос Нейтана мягкий, но в нем слышна тревога.

— Да, простите. Я просто… извините, — запинаюсь я, пытаясь справиться с беспорядком и нарастающим смущением.

— Все в порядке, — говорит он, отступая, чтобы дать мне немного пространства. — Как я и сказал, меня зовут доктор Нейтан Сальваторе. Для вас — профессор или доктор Сальваторе, — добавляет он и аккуратно записывая свое имя на доске.

Этого не может быть. Я сплю? Незаметно щипаю себя за руку и морщусь от боли. Нет, все реально. Каковы шансы встретить парня, сходить с ним на свидание, позволить себя поцеловать — и обнаружить, что он твой преподаватель? Я провожу быстрый мысленный расчет.

0,0001 %.

Я закрываю глаза, пытаясь отогнать новую головную боль, которая начинает пульсировать в висках.

— Профессор, а сколько вам лет? — спрашивает какая-то девушка с приторно-любопытным голосом.

Тридцать один.

— Вопрос неуместен, — твердо отвечает он. — Я готов отвечать на любые вопросы по курсу, но не о моей личной жизни. Итак, уберите все со столов. Этот тест не пойдет в зачет оценок; он нужен лишь для того, чтобы оценить уровень каждого и то, насколько хорошо вы усвоили учебный план на данный момент.

Аудитория наполняется стонами и жалобами, когда он раздает четырехстраничный бланк. Я заканчиваю его меньше чем за тридцать минут, но притворяюсь, что работаю над ним оставшееся время, чтобы не привлекать внимания. Чувствую на себе взгляд Нейтана — нет, доктора Сальваторе, — но стараюсь игнорировать. Мне нужно понять, что делать с этим беспорядком, и побыстрее.

Примерно через полчаса студенты начинают откладывать ручки. Когда занятие заканчивается, доктор Сальваторе обращается к аудитории.

— Что ж, увидимся в четверг. Обсуждения будут выложены на сайте университета. Помните, активность на занятиях и дискуссии составляют 5 % от оценки. Это может показаться немного, но помогает. Мои приемные часы — понедельники и четверги, с 14:00 до 16:00, кабинет 305. Если у вас есть вопросы, сначала запишитесь на прием.

Все начинают собирать вещи и быстро уходить. Я пытаюсь улизнуть незамеченной, но голос профессора останавливает меня:

— Мисс Дюбуа? Ко мне в кабинет, пожалуйста. — Затем он направляется к себе.

Merde.

Через несколько минут я стою у двери кабинета доктора Сальваторе, мои нервы на пределе, пока я решаю, стоит ли стучать. Рубашка, испачканная кофе, неприятно липнет к коже, а стойкий запах кофе — последнее, что мне нужно сейчас, когда я готовлюсь к встрече с ним. С последним решительным вздохом я поднимаю руку и стучу.

— Войдите, — раздается голос.

Я толкаю дверь, позволяя ей широко распахнуться, и вхожу.

— Вы хотели меня видеть, профессор? — спрашиваю я, голос выдает нотку нервозности.

Доктор Сальваторе сидит за своим столом, выражение его лица неожиданно теплое. Я слегка хмурюсь, сбитая с толку его поведением. Я ожидала более строгого или даже сердитого приема.

Он встает со своего места и проходит мимо меня, из-за чего мое замешательство усиливается. Что он делает? Моя тревога растет, когда он закрывает дверь.

— Профессор... — начинаю я, но мои слова обрываются, когда он внезапно сокращает расстояние, между нами.

Прежде чем я успеваю среагировать, его губы накрывают мои, и он притягивает меня ближе. Поцелуй интенсивный и настойчивый, его язык проникает мне в рот с голодом, который застает меня врасплох. Я чувствую твердый бугорок его эрекции, упирающийся в меня, и мой разум мечется, пытаясь осознать происходящее.

Я парализована, мои мысли сталкиваются в хаотичном водовороте. Почему, когда Кингсли был в моей комнате, я чувствовала больше бабочек, чем сейчас, когда меня целует Нейтан? На нашем свидании я думала, что это потому, что меня что-то отвлекло, но теперь правда бьет меня по голове: я ничего не чувствую. Этот поцелуй, задуманный как страстный, оставляет меня холодной и равнодушной. В отчаянии я отталкиваю его и качаю головой, не веря своим глазам.

— Нет, — говорю я, голос дрожит, и я отступаю на шаг. — Перестаньте, вы не можете... мы не можем.

Доктор Сальваторе выглядит шокированным, его глаза расширяются в замешательстве.

— Что ты имеешь в виду?

— Вы мой профессор, — объясняю я, пытаясь выровнять дыхание. — Простите, но я не могу.

Он кажется озадаченным моей реакцией.

— Инес, я понимаю, ситуация не самая стандартная, но, если мы будем осторожны, все будет в порядке, — спорит он, и его голос наполнен смесью обиды и разочарования.

Я хмурюсь. Я что, пропустила разговор о том, что нам стоит быть осторожными? Насколько я знаю, у нас было одно свидание, и, хотя мы переписывались и планировали следующее, это вряд ли является основой для тайных отношений.

— Мне… мне жаль, но я не могу рисковать своей стипендией, — говорю я, мой голос тверд, несмотря на внутреннюю бурю. — И вы не должны рисковать своей работой. То, что у нас было, было весело, пока длилось, но так продолжаться не может. Мое образование для меня значит все.

Тень обиды и сожаления пробегает по его лицу, прежде чем он опускает взгляд.

— Да, конечно. Ты абсолютно права. Извини, что предположил… Ты мне просто очень нравишься, поэтому… — Он выдавливает грустную улыбку. Господи, ну вот, теперь я чувствую себя виноватой.

— Мне жаль…

— Я взрослый мужчина, Инес, пожалуйста, не надо меня жалеть. Я в порядке. Надеюсь, мы сможем остаться друзьями, — говорит Нейтан, протягивая руку для рукопожатия. Его голос звучит ровно, но в нем чувствуется скрытая обида, которую трудно игнорировать.

У меня на языке вертится сказать ему, что дружба между профессором и студенткой совершенно неуместна после того, что только что произошло, но я вижу искреннюю печаль в его глазах. Я не хочу, чтобы он чувствовал себя еще хуже, поэтому беру его за руку и пожимаю ее. Жест кажется формальным, почти чужеродным, учитывая близость того, что только что произошло.

— Друзья, — эхом отзываюсь я, стараясь звучать искренне. Улыбаюсь, надеясь, что это выглядит как попытка проявить доброту. — Я… мне пора. У меня следующая пара, — добавляю я неловко, указывая на дверь.

— Да, конечно. Увидимся на занятии в четверг, — говорит он.

— Да, я буду, — бросаю я, открываю дверь и вылетаю в коридор. Господи, это была самая странная ситуация в моей жизни.

Направляясь на занятие по теории вероятностей и статистике, я пытаюсь выбросить из головы мысли о докторе Сальваторе и затянувшуюся неловкость. По пути мой телефон неожиданно звонит, заставляя вздрогнуть. Я быстро нащупываю его в сумке, осознавая, что забыла его выключить. Он всегда выключен во время занятий, как я могла забыть? Отлично, я уже начала отвлекаться.

На экране светится имя Камиллы. Моя сестра, единственная родная душа, старше меня на два года и всегда была мечтательницей в семье. Балерина, которая зубами выгрызла свое место в Джульярде.

Жизнь не из легких: даже с помощью родителей она постоянно подрабатывает, чтобы платить за крошечную студию, которую делит со своим парнем Эйвери. Но Камилла — боец. Мы все болеем за нее, потому что, если кто и способен превратить мечту в реальность, так это она.

— Salut, poupée,8 — щебечет она, как только я отвечаю, ее голос — радостная мелодия. Она называет меня «куколка» с тех пор, как я была младенцем. Она была убеждена, что я кукла, когда родители впервые принесли меня домой. Думаю, для ее двухлетнего разума это имело смысл.

— Привет, Мими. Не могу долго говорить, бегу на занятия. Как ты?

— Скучаю, как всегда. Но хватит об этом. Ты до сих пор не рассказала мне о свидании с Нейтаном. Было весело?

Я морщусь, но тут же издаю смешок, потому что теперь, когда я думаю об этом, все кажется абсурдным, хотя пару минут назад было не до смеха.

— Было неплохо... пока я не пришла сегодня на занятия и не обнаружила, что он мой новый профессор психологии.

Она ахает.

— Да ладно! Ты шутишь, — она явно ошеломлена, но в ее тоне слышна нотка веселья.

— Хотела бы я шутить. Ты понятия не имеешь, как это было неловко.

— По-моему, это довольно горячо, — дразнит она.

— Камилла! — ругаю я ее, хотя все еще смеюсь.

— Ой, да ладно тебе. Не говори мне, что ты никогда не читала тех пикантных романов про профессоров и студенток.

— Не читала. И даже если так — это фантазии. А это реальная жизнь, и я могу потерять стипендию, — говорю я с досадой.

— Расслабься, ладно? Я пришлю тебе несколько своих любимых историй, но не читай их на людях, — игриво предупреждает она.

Я закатываю глаза.

— Ты безнадежна. Мне пора. Я позвоню позже. Je t'aime.9

— Je t'aime aussi, poupée.10

Я завершаю звонок, выключаю телефон и убираю его в сумку, прежде чем направиться на следующее занятие.