Ее имя — его якорь

— Блять! — Это слово вырывается из моего горла, когда стакан виски разлетается вдребезги о стену. Янтарная жидкость стекает по ней, словно кровь в моих венах — горячая, яростная, готовая вспыхнуть.

Прошло пятнадцать часов, тридцать две минуты и двадцать секунд с тех пор, как кто-то похитил Инес из ее квартиры, и мы ни на шаг не приблизились к цели. Я завалил деньгами всех лучших следователей, задействовал все свои связи, но она будто испарилась в воздухе. У полиции нет никаких зацепок; кажется, Инес просто перестала существовать, и это сводит меня с ума.

Родители и сестра Инес приехали утром. Сейчас они остановились в пентхаусе вместе с Меган. Мне пришлось отправить Бо в отель для собак, так что о нем позаботятся, пока мы проходим через этот кошмар. Я избегаю семьи Инес, мне слишком стыдно смотреть им в глаза, зная, что у меня нет ответов на их вопросы. Как я объясню, что облажался? Я должен был ее защищать, но вместо этого позволил кому-то утащить ее прямо у меня из-под носа. Беспомощность душит, но все, что я могу сделать, — это продолжать швырять деньги профессионалам в надежде, что они добьются успеха там, где я провалился.

— Кингсли, тебе нужно успокоиться, чувак. Мой друг делает все, что может, но зацепиться не за что, — пытается образумить меня Десмонд, имея в виду своего друга, так называемого эксперта, который работает над этим делом.

Но с моей точки зрения, он бесполезный ублюдок. Не поймите меня неправильно, я бы потратил миллиарды, не задумываясь, чтобы вернуть Инес, но мне нужно, чтобы она вернулась целой и невредимой, и сейчас.

— Не говори мне, блять, успокоиться! — рычу я, расхаживая по комнате, как дикий зверь в клетке. — Какого черта он так долго копается, если он так хорош, как ты говоришь?

Я провожу руками по волосам, ногти впиваются в кожу головы. Я не спал, не ел, даже не принимал душ. Единственное, что у меня в голове, — это вернуть Инес, снова держать ее в объятиях и знать, что она в безопасности.

— Ему нужно за что-то зацепиться, но сейчас ничего нет. Никаких камер внутри или снаружи здания, никаких свидетелей. Инес любят все, у нее нет врагов и сталкеров. Просто не за что зацепиться. Ты должен дать ему больше времени, — объясняет Десмонд, его голос спокоен, будто это я потерял рассудок.

Я падаю в кресло, моя грудь тяжело вздымается, когда тяжесть реальности раздавливает меня.

— Я не могу потерять ее, приятель. Я просто… я не могу…

— Понимаю, но от тебя сейчас толку мало. Тебе нужно домой, привести себя в порядок, может, поспать. Я позвоню, если будут новости. Мы ее найдем.

Слова Десмонда едва проникают в сознание, но я знаю, что он прав. Я никакой, лишь тень самого себя, поглощенная страхом и яростью. Я должен собраться. Хотя бы ради Инес.

Неохотно я следую его совету и еду домой. Как только двери лифта открываются в мой пентхаус, меня встречает комната, полная обеспокоенных лиц: семья Инес, Меган — все они смотрят на меня в поисках ответов, которых у меня нет. Меган видит меня первой, ее глаза широко раскрыты от надежды, когда она бросается ко мне в объятия.

— Есть новости? — спрашивает она, ее голос дрожит, когда она цепляется за меня.

— Пока ничего, но все работают над этим, — бормочу я, целуя ее в макушку, прежде чем отпустить.

Когда я поднимаю взгляд, ко мне подходит мать Инес, Элен, и я готовлюсь к пощечине, к обвинениям, которых, я знаю, заслуживаю. Но вместо этого она притягивает меня в свои объятия, крепко обнимая.

Я не могу сдержать слез, которые текут из моих глаз, тяжесть всего этого обрушивается на меня.

— Ох, милый, — шепчет Элен, слегка отстраняясь, чтобы обхватить ладонями мои щеки и вытереть слезы. Ее глаза, красные и опухшие от плача, отражают мою собственную боль. — Все будет хорошо. Все наладится, — успокаивает она, снова притягивая меня к себе.

Когда она наконец выпускает меня, Камилла и Джонатан тоже обнимают — их молчаливая поддержка сбивает с ног. Я тону в чувстве вины, но их доброта удерживает меня на плаву.

— Надеюсь, ты не против, но я не мог просто сидеть сложа руки, поэтому приготовил поесть. Джастин сказал, что ты не ел с прошлой ночи, — мягко поясняет Джонатан.

— Вовсе нет. Пожалуйста, чувствуйте себя как дома. Но, боюсь, сейчас я не смогу ничего впихнуть в себя, — признаюсь я. От одной мысли об еде к горлу подкатывает тошнота.

— Тебе нужно поесть, fiston.41 Давай, я сварил суп с курицей и ньокки. Попробуй хотя бы немного, — настаивает он.

Только я открываю рот, чтобы вежливо отказаться еще раз, как звонит телефон. Я даже не смотрю на номер, цепляясь за надежду, что это хорошие новости об Инес.

— Да? — отвечаю я поспешно.

— Мистер Эшфорд, ваши родители здесь. Можно их пропустить? — раздается голос консьержа.

Разочарование накатывает — это не новости об Инес. Но потом его слова доходят до сознания. Мои родители?

— Э-э, да, конечно, — отвечаю я и вешаю трубку, хмурясь. Не ожидал их. Я звонил отцу после похищения, он помог подключить ФБР, но я не думал, что они приедут сюда.

— Все в порядке? — спрашивает Джонатан с беспокойством в голосе.

— Да. Похоже, приехали мои родители, — говорю я и направляюсь к лифту. Чувствую на себе взгляды всех присутствующих.

Когда двери открываются, первое лицо, которое я вижу, — мояDaronne, Жозефина. На ее благородных чертах лица застыла тревога. Как только она замечает меня, она ахает и бросается ко мне с раскрытыми объятиями, оставив отца позади.

— Кинг, мы приехали так быстро, как только могли. Мне так жаль, малыш, — говорит она, заключая меня в объятия, на которые способна только она, — в объятия, которые немного облегчают груз на моих плечах.

— Что вы здесь делаете, мам? — спрашиваю я, и слышу, как за спиной Камилла повторяет словомам, явно сбитая с толку. Жозефина отстраняется ровно настолько, чтобы обхватить мое лицо ладонями, ее взгляд тверд и утешителен.

— Я всегда буду рядом, несмотря ни на что, — твердо говорит она. И я знаю, что это правда; она всегда была рядом.

Я целую ее в щеку, прежде чем повернуться, чтобы представить их.

— Все, это мой папа, Аттикус, и мояDaronne, Жозефина.

— Пожалуйста, зовите меня Джози, — поправляет она, одаривая всех теплой улыбкой.

Семья Инес смотрит на меня озадаченно, поэтому я добавляю:

— Наша управляющая домом.

— О, — произносит Камилла.

Мой отец пожимает руку Джонатану, пока Джози тепло обнимает Элен.

— Мне так жаль, что ваша семья проходит через это. Если вам что-нибудь понадобится, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться, — искренне говорит Джози.

— Спасибо. Это много для нас значит, — мягко отвечает Элен.

— Я только что сказал Кингсли, что приготовил суп. Пожалуйста, присоединяйтесь к нам, вы, должно быть, голодны, — предлагает Джонатан, указывая на столовую.

Пока все рассаживаются по местам, мой отец задерживается, притягивая меня в крепкие объятия. На мгновение кажется, что вернулись старые времена, что я снова обрел отца, а не просто бизнес-партнера, которым он стал.

— Она вернется домой, сын. Обещаю, — шепчет он.

Мы устраиваемся за столом в напряженной тишине, пока Джонатан разливает суп. Я подношу ложку к губам, но еда кажется мне пеплом. Мои мысли не перестают крутиться, застряв в бесконечном цикле беспокойства за Инес. Ее диабет… Ела ли она? В безопасности ли она? Мысль о ее страданиях невыносима, это груз, который с каждой секундой давит все сильнее.

Я могу сделать лишь несколько глотков супа, прежде чем отложить ложку.

— Что случилось? — спрашивает Меган, беспокойство застыло на ее лице.

— Ничего, — лгу я, отодвигаясь от стола. — Спасибо за суп. Было очень вкусно. Мне нужно принять душ. У меня встреча, о которой я забыл. — Я встаю из-за стола, прежде чем кто-либо успевает задать вопрос.

Чувствуя, что не могу дышать, я делаю глубокий вдох, как только захожу в свой кабинет. Мои мысли несутся, закручиваясь в хаотичный шторм. Инес пропала уже много часов назад, и каждая секунда без нее кажется вечностью.

— Что тебе нужно? — голос Джастина возвращает меня к реальности. Он последовал за мной, конечно же. Мой лучший друг знает меня слишком хорошо.

— Пока не знаю, — выдыхаю я, опускаясь в кресло. Ноги больше не держат. — Сейчас нужно, чтобы кто-то был с ее семьей. Сделай так, чтобы у них было все необходимое.

— Конечно… Они найдут ее, Кингсли. Так или иначе, они вернут ее домой, — говорит он, прежде чем оставить меня наедине с моими мыслями.

Грудь стягивает горькая смесь надежды и беспомощности. Я хватаю телефон, делаю звонок за звонком, подгоняя всех, требуя копать глубже. Что угодно, лишь бы вернуть мою Королеву. Но этого мало. Я с грохотом бросаю телефон на стол, сжимая кулаки от ярости. Я никогда не чувствовал себя таким бесполезным, таким чертовски никчемным.

Каждая секунда без Инес кажется медленной смертью. Я стискиваю зубы, отказываясь позволить отчаянию взять верх. Я не остановлюсь. Я буду давить до тех пор, пока она не вернется туда, где ей место, — в мои объятия, в безопасность. И тот, кто ее забрал, уже подписал себе смертный приговор. Он пожалеет, что когда-либо смотрел на нее.

Часы тянутся мучительно долго. Я расхаживаю по кабинету, звоню и звоню, отчаянно ища хоть что-то, что выведет меня на Инес. В кабинете темно, только холодный свет монитора отбрасывает длинные тени на стены. Я почти не замечаю хода времени, минуты сливаются в бесконечный цикл страха и досады.

Я чуть не подпрыгиваю, когда телефон вибрирует на столе. На экране — Десмонд. Хватаю трубку, надеясь, что у него что-то есть.

— Десмонд, говори, — требую я, голос охрип от напряжения.

— Ты знаешь Нейтана Сальваторе?

— Нейтана Сальваторе? Нет, я… — Затем мои глаза становятся невероятно широкими, когда до меня доходит: профессор психологии, тот, кто ходил на одно свидание с Инес. — Да, на самом деле, знаю. Он ее профессор, а что? — спрашиваю я.

— Возможно, у нас есть зацепка, — отвечает Десмонд серьезным тоном. — Может, тебе стоит сесть…

— Дес, я не в настроении, просто говори, — говорю я, заставляя его вздохнуть.

— В общем, мой друг просмотрел часы и часы записей с камер видеонаблюдения, где была Инес в университете и по всему городу, — начинает он напряженно. — Он заметил кого-то, кто постоянно маячил в тени, наблюдая за ней. После запуска программы распознавания лиц удалось четко идентифицировать человека — это Нейтан Сальваторе. И дальше все сложилось. Он взломал его домашний ноутбук, и, что ж… Нейтан Сальваторе преследовал Инес месяцами. Наблюдал за каждым ее движением. Следовал за ней повсюду. У него на нее досье, Кингсли… судя по тому, что я вижу, он ею одержим.

Его слова висят в воздухе, как грозовая туча, удушая меня. Я сжимаю телефон так, что побелели костяшки, и мне стоит огромных усилий не швырнуть его об стену.

Преследовал? Месяцами?

Сукин сын.

Мысль о том, что Нейтан наблюдает за Инес, прячется, изучает ее, вторгается в ее жизнь без ее ведома, заставляет мою кровь вскипать. Моя грудь сжимается от ярости, которую я никогда раньше не чувствовал.

— Судя по выпискам из его банковского счета, он арендовал хижину в Беркшире, в глуши, где нет никакой связи.

Адреналин ударяет в голову.

— Где хижина?

Десмонд дает мне местоположение, и я открываю карту на телефоне, определяя точку. Это отдаленное место, окруженное милями густого леса, идеальное для того, чтобы прятать кого-то.

— Я еду туда сейчас, — говорю я, уже направляясь к двери.

— Кингсли, подожди…

Но я вешаю трубку, прежде чем он успевает закончить, мои мысли уже на следующем шаге. Я бегу к сейфу и достаю пистолет. Я никогда никого не убивал, но всему бывает первый раз, и Нейтан Сальваторе должен умереть.

— Что случилось? — спрашивает Джастин, заходя в мой кабинет.

— Я знаю, где она, — говорю я ему, мой голос дрожит от смеси страха и решимости. — Этот ублюдок снял хижину в Беркшире. Я еду туда прямо сейчас, чтобы забрать Инес.

— Кто ее держит? — спрашивает он.

— Ее профессор, Нейтан Сальваторе.

Джастин хватает меня за руку, прежде чем я успеваю выбежать.

— Подожди, ты не можешь просто ворваться туда без плана. Мы не знаем, во что ввязываемся, и, если Сальваторе опасен, нам нужно быть готовыми.

— Я не буду ждать, — рявкаю я, пытаясь вырваться. — Инес там, и я вытащу ее.

— Я знаю, — говорит Джастин твердым, но спокойным голосом. — Но нужно сделать все по уму. Звони в полицию, дай им информацию. Мы не можем пойти в эту хижину вдвоем.

А если он вооружен? А если там ловушки? Мы не можем рисковать ее жизнью. Или твоей.

Его слова пробиваются сквозь туман ярости, и я понимаю: он прав. Если что-то пойдет не так, я могу потерять Инес навсегда. От мысли, что она пострадает — или хуже — из-за моей безрассудности, кровь стынет в жилах.

— Хорошо, — наконец соглашаюсь я, мой голос едва держится. — Я позвоню агенту Каллахану. Но я поеду с ними. Я должен быть первым, кто ее обнимет.

В первые несколько часов после того, как Инес похитили, местная полиция делала все возможное, чтобы найти ее. Но этого было недостаточно. Я хотел лучшего — ФБР. Даже если технически это не их юрисдикция, у моего отца есть связи, и спецагент Джек Каллахан должен ему услугу.

Джастин кивает, заметно успокаиваясь от того, что я начал мыслить здраво, пусть часть меня все еще на взводе. Я делаю глубокий вдох и набираю номер Каллахана. Мои пальцы дрожат, пока я объясняю ситуацию: что Инес похитили, что мы знаем — это Нейтан Сальваторе, профессор, который преследовал ее месяцами. Я пытаюсь говорить спокойно, но сквозь голос прорывается срочность. Каллахан внимательно слушает, впитывая каждую деталь. Его голос звучит размеренно, но напряженно, когда он наконец говорит.

— Хорошо, Кингсли. Мы отправим группу на место. Мы разберемся, но ты должен дать нам действовать первыми.

— Я еду с вами, — говорю я твердо, не терпящим возражений тоном. — Мешаться не буду, но я еду. Никто не прикоснется к ней, кроме меня.

На том конце пауза. Слышу, как он взвешивает риски, но понимает: пытаться остановить меня бесполезно.

— Хорошо, — говорит Каллахан после короткого молчания. — Но ты держишься позади, пока мы не обеспечим безопасность периметра. Без исключений. Операцию проводим мы. Ты просто сосредоточься на том, чтобы держаться ради нее.

— Я так и сделаю, — обещаю я, хотя мой разум лихорадочно работает. Я продержусь ровно столько, сколько нужно, чтобы убедиться, что Инес в безопасности.

Дорога до Беркшира мучительна. В машине только гул мотора да редкие реплики Джастина, координирующего действия с полицией. Я вцепился в руль так, что костяшки побелели, взгляд прикован к дороге.

Чем ближе к хижине, тем уже становится путь, деревья смыкаются вокруг нас. Изоляция этого места нервирует. Сердце колотится, когда мы останавливаемся в нескольких сотнях ярдов от дома, скрытые густым лесом.

Группа ФБР уже на месте, их машины припаркованы подальше у обочины. Я выхожу из машины, пульс грохочет в ушах, когда я подхожу к Джеку Каллахану.

— Ты можешь остаться здесь. Агент Кармен останется с тобой, пока мы не обезопасим территорию и не вернем твою девушку. Не заставляй меня жалеть об этом, Эшфорд.

— Просто верните ее живой.

— Хорошо, пошли! — командует Каллахан, и его команда мгновенно приходит в движение, действуя как отлаженный механизм.

Адреналин бурлит в венах. Я чувствую, как вокруг нарастает напряжение. Сердце колотится, воздух становится гуще. По рации агента Кармена мы слышим тихие, срочные команды, когда группа рассредоточивается — каждый шаг рассчитан, каждый вдох измерен. Они занимают позиции по периметру, готовые ударить. Каждый шорох листвы, каждый шепот движения вызывает во мне прилив адреналина. Я чувствую, как тяжесть этого момента давит на грудь, пульс молотит в ушах, пока я жду сигнала, который может изменить все. Мой разум переполнен страхом и надеждой, борющимися друг с другом, пока я молюсь, чтобы Инес была внутри, живая и невредимая.

Внезапно дверь вылетает с петель, и полиция врывается внутрь, их крики эхом отдаются среди деревьев. Сердце колотится в груди, пока я жду, каждая мышца тела напряжена, как пружина, все мое внимание приковано к тому, что происходит внутри этой хижины.

Громкий выстрел эхом разносится в воздухе, и каждая клетка моего тела замирает. Из моего горла вырывается гортанный звук, что-то дикое и первобытное, что я даже не узнаю. Этот выстрел был в нее? Мое сердце бьется о ребра, мой разум лихорадочно работает. С ней все в порядке? Я даже не осознаю, что двигаюсь, пока тяжелая рука не сжимает мое плечо. Не думая, мои инстинкты срабатывают.

Я резко разворачиваюсь, хватая руку в одно мгновение и выкручивая ее под жестоким углом, прежде чем прижать человека к капоту машины. Только тогда понимаю, что это агент Кармен.

Грудь тяжело вздымается, я узнаю его, но мне плевать.

— Никогда не смей трогать меня! — рычу я опасным тоном.

— Кингсли, отпусти его! — голос Джастина выдергивает меня из оцепенения, но не раньше, чем я вижу лицо Кармена: в нем смешались смущение и ярость. Его уязвленная гордость не дает ему покоя. Как только я ослабляю хватку, Кармен выворачивается и выхватывает пистолет, направляя прямо на меня.

— Руки на виду, быстро! — рявкает он, лицо искажено гневом. То, что какой-то парень, едва окончивший колледж, прижал его за секунды, его не устраивает. — Мне плевать, кто твой папочка, руки вверх, блять!

Но я стою на месте, сверля его взглядом. У меня нет времени на эту перепалку. Глаза прикованы к хижине, кулаки сжаты. Если он думает, что я отступлю — он смертельно ошибается.

Джастин встает, между нами.

— Я бы не стал этого делать на вашем месте, агент Кармен. Вы же дорожите своей работой? Жизнью? — Он многозначительно смотрит на Кармена, который все еще дрожит от унижения, а пистолет ходит ходуном в его руке.

Прежде чем он успевает ответить, слова, которые я так мечтал услышать, прорезают напряжение:

— Мы нашли ее. Она жива.

Эти слова звенят в моей голове, стирая все остальное. Мои ноги двигаются быстрее, чем мой мозг успевает осознать, мое сердце грохочет в груди. Инес жива. Мне нужно увидеть ее, обнять ее. Когда я врываюсь в хижину, зрелище передо мной почти невыносимо.

Полицейские ходят вокруг, тело на полу, но я едва обращаю на это внимание, когда вижу Инес, свернувшуюся в углу, ее одежда растрепана, волосы спутаны. Вид ее, моей Инес, такой уязвимой, но живой, перехватывает мое дыхание. Ее глаза встречаются с моими, и в этот момент все остальное исчезает. Я бегу к ней, мое сердце колотится. Я падаю на колени рядом с ней, инстинктивно протягивая руки.

Когда я заключаю ее в объятия, то, как сильно она вцепляется в меня и как морщится от боли, говорит: что-то не так. Чувствую укол вины и беспомощности.

— Бабочка, что случилось? — спрашиваю я, пытаясь сохранить голос ровным, несмотря на нарастающий страх.

Она слегка отстраняется, ее лицо искажено от боли.

— Плечо, — выдыхает она, голос дрожит. — Оно… Оно вывихнуто. Так больно.

Сердце падает в пятки. Осторожно осматриваю плечо, стараясь быть предельно аккуратным. Ее лицо бледное, глаза затуманены болью.

— Нам нужно доставить ее в больницу, — настойчиво говорит парамедик, подходя к нам.

Серьезность в ее голосе немного успокаивает — я знаю, она позаботится об Инес. Киваю, стараясь сохранять самообладание, несмотря на бурю внутри.

Парамедики работают быстро, двигаясь с профессиональной эффективностью. Они фиксируют плечо и готовят ее к транспортировке. Я остаюсь рядом, держа ее за руку и шепча слова утешения.

— Я здесь, papillon, — бормочу я, мой голос ровный, несмотря на тугой узел страха в груди. — Все будет хорошо. — Ее хватка на моей руке слабая, но решительная.

Когда они осторожно укладывают ее на носилки и в машину скорой помощи, я следую за ними по пятам, мысли мечутся от беспокойства, но сосредоточены на одном: обеспечить ей самый лучший уход. Инес теперь в безопасности, это самое главное. И что бы ни случилось, я буду рядом с ней, на каждом шагу этого пути.