Сверхчеловеческая сила

— Magnifique,37 — шепчу я, пожирая взглядом каждый дюйм ее почти обнаженного тела. Платье собралось у талии, едва прикрывающие стринги, высокие каблуки подчеркивают длину ее ног.

Ее тело — шедевр. Изящная фигура в форме песочных часов с изгибами, которые сводят меня с ума. А ее задница, блять, что за задница — идеально круглая и полная, потрясающий контраст с ее миниатюрным телосложением. Я никогда не устану смотреть на нее, прикасаться к ней, называть ее своей.

— Ты восхитительна, — бормочу я, нежно целуя ее живот. — Каждый дюйм твоего тела сводит меня с ума, Инес. — Мой голос становится тише, пока руки скользят вверх по ее бедрам.

Я цепляю пальцами черные кружевные стринги и медленно стягиваю их. Пьянящий запах кокоса и ее уникальный мускусный аромат заполняют мои чувства, и я не могу удержаться: наклоняюсь и делаю глубокий вдох, наслаждаясь запахом ее возбуждения.

— Кинг, — стонет она.

Мой и без того твердый член становится еще твердее от звука моего имени, слетающего с ее губ.

— Да, Королева?

Она смотрит на меня с такой похотью и любовью, что у меня почти перехватывает дыхание.

— Ты мне нужен, — шепчет она, ее голос густой от желания.

Без колебаний я высовываю язык и осторожно лижу ее киску, пробуя на вкус. Из моей груди вырывается стон, когда ее вкус заполняет рот. Она лучше всего, что я когда-либо пробовал — пьянящая смесь сладости и страсти.

— Ох! — стонет она, путаясь руками в моих волосах и вздрагивая от моих прикосновений.

— Ты на вкус как вся моя оставшаяся жизнь, бабочка, — шепчу я прямо в ее кожу, мой голос хрипнет от потребности. — Держись за меня крепче.

С этими словами я снова погружаюсь в нее, мой язык прижимается к ее клитору, я наслаждаюсь каждой дрожью ее ног, когда она реагирует на мое прикосновение. Власть, которую я имею над ней, то, как она идеально отвечает, — опьяняет. Я хватаю ее за идеальные ягодицы, сжимая их собственнически, пока я втягиваю ее клитор в рот, мой язык дразнит чувствительный бугорок умелыми движениями.

Когда я раздвигаю ее ягодицы, мои пальцы скользят к ее задней дырочке, и я стону от удовлетворения, когда чувствую это — анальную пробку. Осознание посылает импульс желания через меня. Она точно знала, чего хочет, когда позвала меня сегодня. И, черт возьми, я был готов дать ей все, в чем она нуждалась.

Я слегка надавливаю на пробку, проверяя реакцию, и ее тело инстинктивно сжимается. Ее резкий вдох — музыка для моих ушей, а стоны разрушают последние капли выдержки, которые, как мне казалось, у меня еще оставались. Я знаю ее: каждый изгиб, каждый звук, каждый скрытый знак, и я использую эти знания, чтобы подтолкнуть ее дальше, упиваясь ее капитуляцией, пока она балансирует на грани разрядки.

Ее стоны становятся громче, пальцы сильнее сжимают мои волосы, когда она плывет по волнам удовольствия, которое я ей дарю. Каждый звук, каждая дрожь только разжигают мое желание заставить ее чувствовать еще больше. Я не остановлюсь, пока она не будет полностью разбита, пока она не выкрикнет мое имя в экстазе.

— О, Кинг, я почти…, — кричит она.

Я бросаю на нее взгляд: ее голова откинута назад от наслаждения, пальцы дразнят соски. Это зрелище — она, потерявшаяся в удовольствии, — то, что я хочу навсегда врезать в свою память.

Я отпускаю ее задницу и ввожу в нее два пальца; ее влага покрывает мою ладонь и стекает по руке. Мой член ноет, умоляя о внимании, но я отодвигаю свои собственные потребности на второй план. Моя Королева должна кончить первой. Я сгибаю пальцы, двигая ими внутри нее и попадая точно в ту самую идеальную точку.

— Кинг, пожалуйста, — стонет она продыхающим и отчаянным голосом, начиная двигаться навстречу моим пальцам и лицу. — Кинг... Я... Я кончаю!

Я не останавливаюсь и не сбавляю темп. Наоборот, удваиваю усилия, вылизывая и посасывая с еще большей интенсивностью. Ее тело начинает дрожать.

— Боже! — вскрикивает она; ее тело бьется в конвульсиях, пока она переживает оргазм. Ее соки заливают мне рот и пальцы, и я наслаждаюсь каждым моментом, каждым изданным ею звуком.

Я вынимаю пальцы и встаю, захватывая ее губы обжигающим поцелуем, позволяя ей почувствовать собственный вкус на моем языке.

— Такая чертовски хорошая девочка для меня, да? — хвалю я, мой голос грубеет от удовлетворения.

Она начинает опускаться на колени, но я останавливаю ее.

— Я долго не продержусь, детка, и мне нужно трахнуть тебя в задницу, — говорю я, полностью снимая с нее платье. Ее глаза опускаются на мой член, и она облизывает губы. — Я так понимаю, у тебя где-то здесь есть смазка? — спрашиваю я, и она кивает.

— Да, на стойке в ванной.

— Залезай на кровать, на четвереньки, лицом к изголовью, — командую я.

Она подчиняется мгновенно, ее доверие ко мне абсолютно. Я бросаюсь в ванную и сразу нахожу смазку.

Я возвращаюсь в спальню, и вид ее, ждущей меня, ее идеальная задница в воздухе, посылает импульс желания через меня.

— Блять, бабочка, ты моя любимая картина.

Она стоит на четвереньках, выставив задницу так, что все на виду — от поблескивающего кристалла на пробке до ее истекающей соками киски. От этого зрелища невозможно оторвать глаз. Я раздеваюсь так быстро, как только могу. Мои руки дрожат от предвкушения.

Не теряя ни секунды, я бросаюсь к ней, мгновенно пристраиваясь сзади. Не могу удержаться и сильно шлепаю ее. Я уже говорил, что просто без ума от задниц? А за задницу Инес можно умереть.

— Кинг! — вскрикивает она, и я шлепаю ее снова и снова, пока она не начинает извиваться и тяжело дышать. Затем я раздвигаю ее ягодицы и берусь за пробку.

— Расслабься и дыши для меня, — наставляю я тихим, властным голосом.

Она подчиняется, ее дыхание замедляется, пока я начинаю вытягивать пробку, дюйм за дюймом, наслаждаясь каждым мгновением, пока она не выходит полностью.

— Твою мать, — стону я, не в силах сдержать реакцию от открывшегося мне вида. Эта женщина точно меня погубит.

Я кладу пробку рядом с собой на кровать, а затем зарываюсь лицом в ее задницу, вылизывая ее дырочку с первобытным голодом.

— О боже, Кинг, нет, — протестует она, пытаясь оттолкнуть меня. — Это грязно.

Не колеблясь, я даю ей шлепок по заднице.

— Руки над головой, и больше не двигай ими, — командую я, оставляя место для споров. Неохотно она подчиняется, убирая руки над головой. — Хорошая девочка. А теперь я буду вылизывать эту задницу, потому что она моя, и я люблю ее, понятно?

— Да, Кинг, — выдыхает она, ее сопротивление рушится, и она сдается мне.

Я продолжаю боготворить ее задницу, вылизывая и посасывая, пока ее протесты не сменяются полными нужды стонами.

— Тебе нравится это, детка?

— О боже, да, — стонет она, ее голос полон удовольствия.

Я откручиваю крышку флакона со смазкой и щедро лью ее на ее задницу; прохладная жидкость стекает по ее коже.

Она напрягается, когда я прижимаю палец к ее дырочке.

— Мне нужно, чтобы ты расслабилась, ладно? Я должен убедиться, что ты готова меня принять.

— Хорошо.

— Поиграй с собой для меня. — Когда она следует моим инструкциям, я проникаю через первый барьер. — Черт, ты такая тугая, — говорю я, двигая пальцем внутри нее одной рукой, а другой держу свой ноющий член, пытаясь не кончить.

Еще несколько движений, и я добавляю смазки, прежде чем ввести второй палец.

— Ох, Кинг, это так приятно. Я хочу еще, — вскрикивает Инес, и я ввожу ей третий палец.

— Так наполнено, — стонет она. Мне нужно быть внутри нее, прямо сейчас, черт возьми.

Она шипит, когда я вынимаю пальцы. Я добавляю еще смазки, растирая немного по своему члену, и, устраиваясь позади нее, делаю глубокий вдох.

— Готова, бабочка? — спрашиваю я охрипшим от желания голосом.

Она кивает, ее тело дрожит от предвкушения. Медленно я вхожу в нее... Ох, блять, я точно не выдержу, учитывая, как ее задница сжимает мой член, а я вошел только на головку.

— Кинг!

— Черт! Дыши, детка. Господи, ты такая узкая и такая горячая, — рычу я, добавляя еще несколько дюймов.

Трудно говорить, трудно дышать. Я чувствую, что одно неверное движение, и я кончу позорно быстро.

— Ты так хорошо принимаешь меня, детка. Я так чертовски горжусь тобой, — хвалю я, нежно и любовно поглаживая ее спину. Я продолжаю, пока не вхожу до конца, по яйца в ее тугую дырочку.

— Господи, мать твою! — вырывается у меня.

Эта теснота, этот жар — почти невыносимо.

— Ты моя, — шепчу я низким рыком. — Каждая часть тебя принадлежит мне.

Я не могу пошевелиться, я слишком близко к краю. Ее стоны и вздохи — это слишком для меня. Этот момент, эта связь — это все.

— Я чувствую себя такой наполненной, Кинг. Боже, как же хорошо, — вскрикивает она и начинает двигаться, сжимая меня еще сильнее, чем прежде. Святые угодники.

— Детка, милая, остановись...arrête.38 Не двигайся, — предупреждаю я.

— Почему? Мне так хорошо, s'il te plait,39 — хнычет она и продолжает двигаться, словно я только что не велел ей остановиться.

— Потому что ты ощущаешься слишком хорошо. Если не остановишься, я кончу раньше времени, — говорю я, вцепляясь в ее талию, чтобы остановить.

Но я не знаю, ослаб ли я за несколько дней разлуки или она приобрела сверхчеловеческую силу, потому что, несмотря на мою хватку, Инес двигается жестко и быстро. Настолько жестко и быстро, что наша кожа начинает громко шлепаться друг о друга.

— Инес, putain. Черт возьми, я… — Я не могу закончить предложение, когда теряю контроль, отвечая на ее движения более жесткими и кончая в нее так сильно, что начинаю видеть звезды.

Я падаю рядом с ней на кровать, тяжело дыша. Что только что произошло? Такого со мной еще никогда не случалось.

Затем Инес начинает смеяться — вслух, по-настоящему смеяться, и я тоже не могу сдержать смех. Я перекатываюсь на нее и начинаю безжалостно щекотать ее.

— Что смешного? — спрашиваю я, продолжая щекотать ее.

— Я просто... не думала, что смогу заставить тебя кончить меньше чем за минуту. Мне это очень нравится, — говорит она, улыбаясь с такой огромной любовью в глазах.

— Да? Что ж, ты за это заплатишь.

— Обещаешь? — спрашивает она, и я целую ее.

— До конца своей жизни, Королева, — шепчу я, касаясь ее губ нежным поцелуем.

Мягкость ее кожи, вкус ее губ — это как возвращение домой после того, как был потерян. Я так скучал по ней; я не думаю, что смогу когда-либо снова быть вдали от нее. Только не так. Это может просто убить меня.

Мы лежим, наши тела все еще гудят после близости, обнявшись. Она идеально подходит мне, ее голова покоится у меня на груди, она слушает мое сердцебиение.

— Два миллиона долларов, значит? — говорю я дразняще, когда туман нашей страсти начинает рассеиваться. Она шевелится в моих руках, поворачиваясь, чтобы посмотреть на меня с легким, виноватым нахмуренным взглядом. — Во столько мне обходится твоя злость?

Ее нижняя губа выпячивается, и я не могу не находить это очаровательным.

— Прости... Я не подумала. Я была расстроена, но мне также очень хотелось сделать пожертвование...

— Эй, все в порядке, — мягко перебиваю я, поглаживая ее по спине. — Честно, я не злюсь. На самом деле, я рад, что ты это сделала. Это дало мне надежду... невеста, — дразню я с усмешкой, заставляя ее застонать и закатить глаза.

— Тебе об этом рассказали? — бормочет она мне в грудь.

— Еще как рассказали. — Я посмеиваюсь. — Может, нам стоит просто сделать это официально... знаешь, раз уж ты уже начала называть себя моей невестой, — полушутя говорю я, но какая-то часть меня в восторге от этой идеи.

— Даже не думай об этом, — предупреждает она, легонько шлепая меня по груди. — Я сказала это только для того, чтобы они не сочли меня подозрительной.

Мы погружаемся в уютную тишину, ее рука лениво вычерчивает круги на моей коже. Но через несколько мгновений она снова поднимает на меня взгляд, ее глаза становятся мягкими и задумчивыми.

— Спроси меня через пять лет, — шепчет она.

Я удивленно приподнимаю бровь.

— Пять лет?

— По моим расчетам, к тому времени я закончу первый год ординатуры, — объясняет она, и ее голос полон мечтаний. — И, хотя впереди будет еще несколько лет, думаю, я буду готова. Сказать «да».

— Пять лет, — повторяю я, мое сердце переполняется при этой мысли. — Через пять лет ты будешь носить мое кольцо.

— И я буду носить его с гордостью, — отвечает она. Ее глаза сияют.

Я притягиваю ее ближе, наши тела сплетаются, пока мы снова устраиваемся на подушках, чувствуя себя более связанными, чем когда-либо.

В комнате тепло и безопасно, словно ничто больше не сможет встать, между нами. Ее дыхание мягко касается моей кожи, и я не могу удержаться, чтобы не прижаться губами к ее лбу, наслаждаясь сладостью этого момента.

— Пять лет, — снова шепчу я, скорее себе, чем ей, уже представляя день, когда она станет моей навсегда.

Она издает довольный вздох, и я думаю, что она вот-вот уснет. Но затем, с озорным блеском в глазах, она приподнимается и снова целует меня, медленно и нежно. Мое сердце замирает, и не успеваю я опомниться, как этот простой поцелуй возвращает меня к жизни.

Я стону, снова чувствуя прилив желания: мое тело инстинктивно реагирует на ее прикосновение. Она ухмыляется прямо в мои губы, явно замечая, какой эффект производит на меня.

— Серьезно? — дразнит она, отстраняясь ровно настолько, чтобы посмотреть на меня.

— Что я могу сказать? — усмехаюсь я, снова притягивая ее ближе. — Я всегда готов к тебе.

Она тихо смеется — звук, похожий на музыку, — и в этот момент я понимаю, как мне повезло, как я никогда не перестану хотеть ее, нуждаться в ней.