​Ментальный кокон, заботливо сотканный из золотого тепла, был безупречен. Он убаюкивал, успокаивал измученное ядро и дарил иллюзию абсолютной безопасности. Но разум архимага, тренированный десятилетиями жесточайшего контроля и интриг, невозможно было обманывать вечно. Особенно когда дело касалось истинной пары.

​Элиас Вернер проснулся от неестественной, звенящей пустоты.

​Он резко открыл глаза в темноте бревенчатой избы. Рука, которая ещё недавно обнимала горячее, живое тело, теперь сжимала лишь скомканную, остывшую простыню. Место рядом с ним пустовало.

​— Роксана? — его голос прозвучал хрипло, но в нём уже начала зарождаться ледяная тревога.

​Ответом ему было лишь мерное посапывание Каэля у порога да тихое бормотание Марго во сне.

​Элиас мгновенно нырнул в свой резерв, пытаясь нащупать бинарную связь. И наткнулся на глухую, непроницаемую стену золотого огня. Она заблокировала его искру, отрезала от себя, оставив лишь приторное эхо фальшивого покоя.

​Осознание ударило по нервам с силой высоковольтного разряда. Она ушла. Ушла одна.

​В ту же секунду иллюзорный покой избы разлетелся вдребезги.

​Гнев Ледяного Короля не был похож на вспышку человеческой злости. Это была первозданная, слепая стихия. Температура в комнате мгновенно опустилась ниже нуля. Деревянные стены затрещали по швам от перепада давления, а стёкла на окнах взорвались мелкой крошкой, не выдержав удара изнутри.

​— Роксана!! — рык Элиаса сотряс избу, больше напоминая раскат грома.

​Во все стороны от его тела ударила волна концентрированного мороза и фиолетовых молний. Тяжёлый дубовый стол, за которым они ещё вечером строили планы, с треском разлетелся на щепки. Стулья отбросило к стенам.

​Каэль вскочил на ноги с арбалетом наперевес, ослеплённый спросонья, но тут же оказался прижат к стене невидимым магическим прессом. Марго с криком свалилась с дивана, инстинктивно закрываясь руками от летящих осколков посуды и льда.

​— Ректор! Какого чёрта?! — истошно завопила ведьма, пытаясь перекричать рёв магии.

​Элиас стоял посреди разгромленной комнаты. Его глаза светились ровным, пугающим фиолетовым светом. Серебряные волосы разметались по плечам, а от кожи исходил видимый пар. Он тяжело дышал, и с каждым его выдохом пол покрывался толстой коркой инея.

​Его взгляд метнулся к пустой вешалке у двери. Ботинок Каэля не было. Походной куртки — тоже.

​— Она заблокировала связь, — процедил Элиас. Каждое слово сочилось таким абсолютным, вымораживающим бешенством, что Марго невольно вжала голову в плечи. — Эта невыносимая, упрямая девчонка решила, что может пойти против Изольды в одиночку.

​Его собственное ядро всё ещё кровоточило после цепей Подавления, но сейчас адреналин и бинарный резонанс, оставленный Роксаной, работали как мощнейший стимулятор. Элиас прекрасно понимал, что такое «Сердце Скверны». Даже со всей своей звериной яростью Роксана шла на верную смерть. Огонь не может сжечь то, что питается самой жизнью.

​— Она взяла мой метательный нож и зелье, — хрипло доложил Каэль, с трудом отдирая спину от заледенелой стены. Южный маг сглотнул, глядя на истинное лицо Ледяного Короля. — Разлом... Она пошла к геомантическому разлому! Больше ей никак не попасть в столицу так быстро.

​Элиас даже не вздрогнул. Его ярость за долю секунды кристаллизовалась, превратившись в холодный, математический расчёт безжалостного палача.

​Он резко развернулся и поднял с пола свои сапоги, промёрзшие до состояния камня. Щелчок пальцами — и лёд осыпался.

​— Одевайтесь. У нас меньше минуты, — бросил он, натягивая на плечи порванную, пропитанную кровью министерскую рубашку и плотный плащ Каэля.

​— Элиас, постой! — Марго бросилась к нему, хватая за рукав. — Твоё ядро! Ты не выдержишь перехода через дикий портал без защиты! Тебя разорвёт на куски! Нам нужен другой путь!

​Ректор медленно повернул голову и посмотрел на ведьму. В его серых, как грозовое небо, глазах не было ни капли сочувствия к собственному телу.

​— Если с её головы упадёт хоть один волос, Марго, мне больше не понадобится это ядро, — ледяным шёпотом ответил он, и от его тона у ведьмы перехватило дыхание. — Я сравняю с землёй всю столицу. И если разлом попытается меня остановить — я заморожу его изнутри.

​Он отстранил руку Марго, подошёл к разбитому окну и выглянул в предрассветную тьму.

​— Где этот разлом, Каэль?

​— Три мили на восток, — быстро ответил отшельник, закидывая на спину колчан с болтами и подхватывая сумку с остатками алхимии. — Я поведу.

​Элиас молча вышиб остатки двери плечом и шагнул в снег. Его тело было изувечено пытками, его магия работала на пределе возможностей, грозя обернуться полным коллапсом резерва. Но Ледяной Король не чувствовал боли. Единственное, что билось в его сознании набатом, была мысль о дикой кошке, которая сейчас в одиночку шла в пасть к чудовищу.

​И горе тем, кто встанет между ним и его парой.

****

​​Ритуальный зал встретил меня не тьмой, а ослепительным, болезненным фиолетовым сиянием.

​В центре помещения, прямо под куполом из чёрного обсидиана, парил артефакт. «Сердце Скверны». Оно выглядело как рваный кусок застывшей ночи, пронизанный пульсирующими венами живого света. Вокруг него, словно в трансе, висели в воздухе обескровленные тела магов — тех самых, которых Изольда вытянула из камер. Их жизненная энергия тонкими нитями серебристого света вливалась прямо в артефакт.

​А под ними, на мраморном полу, стояла она.

​Изольда Вейн. Её платье было в пятнах крови, руки — чёрными от некротических разводов, а глаза горели тем же голодным, безумным светом, что и артефакт.

​— Ты опоздала, рысь, — голос Изольды прозвучал мягко, почти ласково, хотя в нём звенела сталь. Она даже не обернулась. Она знала, что я здесь. — Король уже не вернётся. Я выпила его надежду, его волю, его гордость. А теперь я допью остатки его пары.

​— Ты захлебнёшься этой гнилью, — прорычала я, выбрасывая метательный нож.

​Лезвие со свистом рассекло воздух, целясь точно в горло ведьмы. Но в паре дюймов от её кожи нож ударился о невидимый щит и, жалобно звякнув, упал на пол.

​Изольда медленно обернулась. На её губах играла предвкушающая улыбка.

​— Ты пришла одна. Какая глупость. Какое прекрасное, дикое, самоубийственное безумие.

​Она щёлкнула пальцами, и из теней по углам зала, словно сгустки живого мрака, начали материализоваться охранники. Но это были не люди. Их глаза были пусты, а движения — неестественно рваными. Ищейки, полностью подчинённые Скверне.

​Я обнажила когти. Внутренняя рысь зарычала, готовая прыгнуть, даже если это будет наш последний прыжок.

****

​Тем временем за многие мили отсюда ледяная буря, в которую превратился Элиас Вернер, достигла геомантического разлома.

​Каэль и Марго едва поспевали за ним. Ректор двигался не как человек — он шёл напролом, как живой грозовой разряд, оставляя за собой выжженную полосу инея на заснеженной земле. Его аура была настолько нестабильной, что воздух вокруг него буквально трещал от разрядов статического электричества.

​— Элиас, стой! — прокричала Марго, задыхаясь от бега. — Разлом нестабилен! Если ты прыгнешь туда в таком состоянии, тебя разнесёт на куски раньше, чем ты успеешь дотянуться до Роксаны!

​Элиас резко остановился перед ревущей воронкой. Он выглядел как ожившая статуя гнева: лицо бледное, глаза — две фиолетовые бездны, пальцы сжаты в кулаки до побеления костяшек.

​— Она ушла одна, — выплюнул он. В его голосе не было дрожи, только ледяная уверенность, граничащая с безумием. — Она думает, что она охотница. Она не понимает, что я — тот, кто держит этот мир в узде.

​Он шагнул к самой кромке разлома, где дикие потоки магии рвали пространство в клочья.

​— Элиас, нет! — в ужасе крикнула Марго, увидев, как он поднимает руку.

​Он не собирался входить в портал. Он собирался подчинить его.

​С кончиков его пальцев сорвались не просто искры — целые жгуты фиолетовой молнии. Они с хлёстким свистом ударили в пульсирующее сердце разлома. Элиас закричал — это был крик человека, который добровольно отдаёт остатки своей жизни ради одной цели. Молнии сплелись в подобие уздечки, и он с силой рванул их на себя, насильно расширяя проход.

​Пространство затрещало, издавая звук, похожий на рёв умирающего зверя. Разлом, веками сопротивлявшийся любому контролю, прогнулся под волей Архимага.

​— Уходите в сторону! — рявкнул Элиас, не оборачиваясь к Каэлю и Марго.

​Он шагнул в самое пекло — туда, где бушевала магия, способная сжечь дракона. Его тело окутало сияние такой силы, что снег вокруг портала мгновенно испарился, превратившись в пар.

​Он не искал путь. Он прокладывал его через саму ткань реальности.

​В Ритуальном зале я уже успела уложить троих Ищеек-марионеток, но их было слишком много. Двое вцепились мне в плечи, пытаясь прижать к полу, третий занёс тяжёлый ритуальный кинжал.

​Я извернулась, вонзив когти в горло одного из нападавших, но почувствовала, как «Сердце Скверны» начало вытягивать силы уже из меня. Мой огонь начал тускнеть. Мир поплыл перед глазами.

​Изольда сделала шаг вперёд, её ладонь начала светиться чёрным пламенем.

​— Конец, Роксана. Твоя смерть станет последним топливом, которое нужно моему богу.

​Я приготовилась к последнему удару. Я знала, что не дотянусь.

​Но в этот момент пространство над алтарём, там, где пульсировал артефакт, внезапно треснуло. Послышался звук, словно кто-то ударил молотом по наковальне мира. Обсидиановый купол Ритуального зала разлетелся на тысячи осколков, и сквозь образовавшуюся брешь, объятый фиолетовым штормом, вниз, прямо на Изольду, обрушился ледяной апокалипсис.

​Это был не просто прыжок. Это было падение самой грозы.

​— НЕ ТРОГАЙ ЕЁ! — голос Элиаса прогремел как приговор, и за ним последовал удар такой мощи, что пол в зале просел, а все Ищейки рухнули на колени, раздавленные давлением его ауры.

​Он приземлился между мной и Изольдой, спиной ко мне, и вокруг него на мраморе мгновенно образовался толстый слой инея. Он тяжело дышал, из носа текла кровь, а правая рука была обожжена до костей — цена прыжка через дикий разлом. Но он стоял. И в его глазах пылала смерть.

​Изольда пошатнулась, её щиты дрогнули под его взглядом.

​— Ты... — прошептала она, отступая на шаг к алтарю. — Ты не должен был выжить.

​Элиас медленно поднял руку, и фиолетовые молнии слизали остатки его израненной кожи, обнажая чистую, нечеловеческую мощь.

​— Я обещал тебе смерть, Вейн, — тихо сказал он, и в этой тишине было больше ужаса, чем в любом крике. — И я держу свои обещания.

​Он стоял между мной и самой смертью, похожий на раненого, но непобеждённого древнего бога. Холод, исходящий от него, был настолько абсолютным, что даже чёрный смрад Скверны начал кристаллизоваться и осыпаться на пол грязным снегом.

​Я смотрела на его изувеченную, обожжённую до костей правую руку, на кровь, капающую с подбородка, и моё сердце разрывалось от чудовищной смеси вины, ужаса и безграничного, дикого обожания. Он прорвал ткань пространства. Он разорвал себя на части, чтобы успеть.

​— Элиас... — выдохнула я, пытаясь подняться с колен. Мои мышцы дрожали, истощённые откачкой энергии.

​— Не смей вставать, Роксана, — бросил он через плечо. Его голос лязгнул, как клинок гильотины. — Стой там. Я закончу то, что эта дрянь начала.

​Изольда Вейн наконец-то осознала, с кем имеет дело. Ледяной Король не был просто сильным магом — он был стихией, закованной в человеческую плоть. И сейчас цепи пали.

​Её лицо исказила гримаса неподдельного, животного ужаса, который тут же сменился отчаянием загнанной в угол крысы. Чёрные некротические вены на её шее вздулись, пульсируя в такт бешеным ударам сердца.

​— Ты сдохнешь здесь вместе с ней! — взвизгнула ведьма.

​Она вскинула обе руки к куполу, и «Сердце Скверны» отозвалось тошнотворным, вибрирующим гулом. Артефакт выбросил из себя десятки толстых, смолисто-чёрных щупалец. Они рванулись к Элиасу, извиваясь и шипя, готовые выпить его разорванное ядро до последней капли.

​Элиас даже не сдвинулся с места.

​Он лишь медленно поднял уцелевшую левую руку. Пространство перед ним исказилось, и из воздуха соткался щит из абсолютного, прозрачного льда, пронизанного фиолетовыми разрядами. Щупальца Скверны с размаху ударились о преграду. Раздался шипящий звук, как от капель воды на раскалённой сковороде. Некротика пыталась прожечь лёд, но гроза внутри него мгновенно испепеляла щупальца, превращая их в едкий дым.

​— Твоя магия — это просто ворованный мусор, Вейн, — произнёс Элиас. Он шагнул вперёд, и под его сапогами с хрустом лопнул мрамор. Щит двинулся вместе с ним, тесня Изольду к алтарю. — Ты питаешься чужой болью, потому что сама абсолютно пуста.

​Изольда закричала, вливая в артефакт последние остатки собственных сил. Щит Элиаса затрещал. По идеальной ледяной поверхности поползла паутина трещин. Его плечи дрогнули от колоссального напряжения — тело архимага отказывало, не выдерживая отдачи.

​Я почувствовала, как его фиолетовая искра бьётся в агонии. Он сжигал свою жизненную силу, чтобы удержать барьер.

​«Нет, — взревела моя внутренняя рысь. — Он не умрёт за нас. Мы будем сражаться вместе!»

​Я заставила себя подняться. Превозмогая слабость, я сделала шаг. Затем второй.

​Оказавшись за спиной Элиаса, я проскользнула под защиту его ауры и крепко обхватила его за пояс, прижимаясь всем телом к его заледенелой спине. Моя левая ладонь легла поверх его груди, туда, где билось измученное сердце.

​— Я же сказал тебе стоять, — прохрипел он, но в его голосе больше не было приказа. Только отчаянная, болезненная нежность.

​— Мы начали это вместе, Вернер. И закончим тоже вместе, — прошептала я.

​Я закрыла глаза и сорвала ментальный блок. Я открыла свой резерв настежь, выпуская на волю всё золотое пламя, что у меня осталось. Оно хлынуло в него обжигающей рекой, смешиваясь с его фиолетовой грозой.

​Бинарный резонанс, который мы создали в хижине, сейчас вспыхнул с силой сверхновой. Воздух в Ритуальном зале превратился в раскалённую плазму.

​— Бей по артефакту! — крикнула я.

​Элиас резко опустил ледяной щит. В ту же секунду мы оба, как единый, совершенный организм, выбросили вперёд направленный импульс. Мой огонь и его молния сплелись в один ослепительный, ревущий луч, который ударил прямо в парящее «Сердце Скверны».

​Удар был такой силы, что время словно замедлилось.

​Луч ударил в центр чёрного сгустка. Артефакт изогнулся, издал пронзительный, нечеловеческий визг, похожий на крик тысяч замученных душ, и пошёл трещинами. Из этих трещин хлынул ослепительный белый свет — освобождённая жизненная энергия пленённых магов.

​А затем «Сердце Скверны» взорвалось.

​Ударная волна раскидала нас в стороны. Я сгруппировалась, перекатываясь по полу, и тут же вскочила на ноги, ища глазами Элиаса. Он устоял, тяжело опираясь о край разрушенной колонны.

​Но страшнее всего было то, что происходило у алтаря.

​Лишившись своего источника, некротика обратилась против хозяйки. Изольда Вейн рухнула на колени. Чёрные вены на её теле больше не пульсировали — они начали вгрызаться в плоть, пожирая её заживо.

​— Нет... нет! Помогите мне! — её голос сорвался на жалкий, булькающий хрип. Она тянула к нам почерневшие, рассыпающиеся руки. Идеальное лицо ведьмы проваливалось, кожа сползала, как расплавленный воск.

​Элиас смотрел на её агонию с непроницаемым, ледяным равнодушием.

​— Ты сама выбрала своего палача, Изольда, — холодно произнёс он.

​За несколько секунд глава Департамента Инквизиции, женщина, державшая в страхе всю Империю, превратилась в кучку серого, смердящего пепла на мраморном полу. Ветер, ворвавшийся в зал через пробитый Элиасом купол, подхватил этот прах и развеял его по руинам.

​Всё было кончено.

​В Ритуальном зале повисла оглушительная тишина, нарушаемая лишь завыванием зимней вьюги снаружи. Я сделала нетвёрдый шаг к Элиасу. Он повернул ко мне голову, попытался сделать шаг навстречу, но его глаза вдруг закатились.

​Ледяной Король рухнул на колени, а затем повалился на бок, лишённый чувств. Бинарное слияние спасло нас, но цена, которую заплатило его тело за этот триумф, была слишком высока. Я бросилась к нему, падая рядом на залитый кровью и засыпанный пеплом пол, судорожно прижимая его голову к своей груди. Вдали, в коридорах Министерства, уже слышался топот тяжёлых сапог — сюда стягивались остатки Высшего Совета. Но теперь они шли не к палачу. Они шли к победителям.