Ступени Северной башни, еще полчаса назад казавшиеся мне бесконичной дорогой на эшафот, теперь скользили под ногами легко и пружинисто. С каждым шагом вниз, во тьму академических коридоров, моя кровь всё сильнее насыщалась первобытным, пульсирующим жаром. Внутренняя кошка сладко потягивалась, расправляя затекшие мышцы, и ее тихое, вибрирующее мурлыканье в моей голове было лучшей музыкой на свете.

​Я больше не пряталась. И я больше не собиралась быть удобной, серой и «удовлетворительной».

​Когда я вернулась в комнату, Марго сидела на кровати с учебником, но стоило мне переступить порог, как она выронила толстый фолиант прямо на пол. Ее глаза расширились от суеверного ужаса и немого восхищения.

​— Рокси?.. — выдохнула она, медленно пятясь к спинке кровати. — Твои глаза... они же буквально светятся золотом в темноте. Ты похожа на... на древнего демона. Что ты там, на крыше, с собой сделала?

​— Я просто перестала притворяться мертвой, Марго, — моя улыбка вышла откровенно хищной, обнажая чуть удлинившиеся, острые клыки. — И теперь нам нужно как следует подготовиться. У нас осталось всего сорок восемь часов, чтобы переписать правила этой идиотской сессии.

​Следующие двое суток академия меня не видела. Я проигнорировала все теоретические консультации, факультативы по этикету и скучные сборища в библиотеке.

​Мой режим подготовки радикально изменился, превратившись в дикий, изматывающий симбиоз звериных инстинктов и боевой магии:

Полигоном стал старый лес:Я уходила в самую чащу, за защитные барьеры академии, туда, где пахло сырой хвоей и дикой добычей.

​Отказ от классических стоек:Магистр Торн учил нас стоять твердо, словно вбитые в землю сваи, и кастовать заклинания руками. Я же училась выпускать огонь в прыжке, в кувырке, сплетая потоки пламени с кошачьей, нечеловеческой гибкостью перевертыша.

​Синхронизация резерва:Я больше не черпала магию как из колодца. Я позволила ей смешаться с моей кровью. Мой внутренний зверь сам стал генератором огня, ревущим, голодным и неудержимым.

​Утро второго экзамена выдалось ясным, но обманчиво морозным. Дисциплина«Динамический бой и преодоление препятствий»проходила на Большой Арене — огромном амфитеатре с песчаным дном, окруженном трибунами для зрителей и судейскими ложами.

​На этот раз посмотреть на бойню первокурсников собрались не только преподаватели, но и студенты старших курсов.

​Когда наш поток вывели на кромку песка, я мгновенно нашла взглядом правительственную ложу. Элиас Вернер восседал в высоком кресле, одетый в свой парадный министерский камзол цвета воронова крыла с серебряным шитьем. Тот самый камзол, в котором он танцевал со мной на балу. Его поза излучала ледяное, отстраненное величие. Ледяной Король снова надел свою идеальную, непроницаемую маску абсолютного равнодушия.

​Но сегодня меня это больше не ранило. Сегодня это вызывало во мне лишь жгучий, хищный азарт.

​Экзамен шел тяжело. Задачей было пересечь арену из точки «А» в точку «Б», преодолев полосу препятствий, которую генерировали преподаватели иллюзий и артефакторики. Из песка вырастали каменные шипы, в воздухе кружили ледяные лезвия, а на полпути адептов ждали три массивных голема из прессованной глины.

​Большинство студентов сыпались на големах. Они пытались действовать по учебнику: ставили громоздкие огненные щиты, замирали на месте, концентрируясь, и тут же получали тяжелый глиняный кулак в грудь, отлетая к защитному барьеру.

​— Адептка Рокс! — голос декана разнесся над ареной, усиленный магией. — На исходную позицию.

​Я скинула теплую мантию прямо на руки опешившей Марго. Оставшись в узких тренировочных брюках и облегающей черной водолазке, не стесняющей движений, я легко, пружинисто спрыгнула с парапета на песок.

​Трибуны презрительно затихли. Все помнили мой позорный, бледный щит на прошлом экзамене. Они ждали повторения провала.

​Я встала на стартовую линию. Прикрыла глаза, делая глубокий, медленный вдох. Запах пыли, пота, страха сокурсников. И где-то там, высоко на трибунах — тончайшая, едва уловимая нотка озона. Мой зверь внутри низко зарычал, требуя крови и зрелищ.

​— Начали! — скомандовал Торн, взмахнув красным флагом.

​Я не стала вызывать щит. Вообще.

​Вместо этого я сорвалась с места с такой нечеловеческой, немыслимой для обычной первокурсницы скоростью, что песок брызнул из-под моих сапог золотым веером.

​Земля впереди вздыбилась — сработала первая ловушка, выпуская рой острых каменных дротиков. Обычный маг остановился бы, чтобы выжечь их. Я, не сбавляя бешеного темпа, резко ушла в длинный, стелющийся перекат, пропуская камни над головой, оттолкнулась руками от земли и взмыла в воздух.

​В прыжке я сжала кулаки. Мои глаза, я точно знала это, сейчас полыхали безумным, звериным янтарем.

​Золотое, ревущее, первородное пламясорвалось с моих пальцев, но это не был стандартный файербол. Огонь принял форму двух длинных, ги гибких и хищных хлыстов. Приземлившись на одно колено, я с разворота ударила ими по песку. Ударная волна жидкого золота снесла вторую линию ловушек, расплавив ледяные лезвия еще до того, как они успели в меня прицелиться.

​На трибунах кто-то ахнул.

​Но главное испытание было впереди. Трое четырехметровых глиняных големов тяжело шагнули мне навстречу, сотрясая арену. Их неповоротливые, но смертоносные руки-кувалды занеслись для удара.

​— Рокси, щит! — истошно, забыв о субординации, завизжала Марго с края арены.

​Но дикая рысь не прячется за щитами. Она нападает.

​Я издала гортанный, совершенно нечеловеческий боевой клич и бросилась прямо на центрального голема. В ту долю секунды, когда его кулак должен был размазать меня по стене, я рыбкой скользнула у него между ног, оставляя на его глиняных икрах два глубоких, плавящихся разреза от моих огненных когтей.

​Голем взревел и рухнул на колени.

​Оттолкнувшись от его массивной спины, как от трамплина, я взлетела в воздух. Мое тело извивалось с пугающей, смертоносной грацией хищника. В полете я соединила руки, собирая всю мощь своего дикого резерва, всю свою боль, обиду и ярость последних дней, в один нестабильный, ослепительно-яркий золотой сгусток пламени.

​Я обрушила этот сгусток прямо на головы оставшихся двух големов.

​Взрыв был оглушительным.

​Ударная волна прокатилась по амфитеатру, заставив зрителей на нижних рядах инстинктивно закрыть лица руками. Защитные барьеры арены жалобно, на пределе прочности зазвенели, поглощая колоссальный выброс энергии. Вся центральная часть песка мгновенно превратилась в дымящееся, булькающее озеро из расплавленного стекла и раскаленной глины.

​Я приземлилась на ноги по ту сторону полосы препятствий, в точке «Б». Идеально ровно. Ни единой царапины. Моя грудь тяжело вздымалась, волосы растрепались, а по рукам, от плеч до самых кончиков пальцев, всё еще стекали ручейки затухающего золотого огня.

​На арене повисла звенящая, мертвая, парализующая тишина. Никто не дышал. Магистр Торн замер с открытым ртом, так и не опустив свой красный флаг. Декан медленно, словно во сне, протер очки.

​Я не смотрела на них.

​Я медленно, с достоинством хищника, одержавшего безоговорочную победу, подняла голову и устремила свой горящий, янтарный, немигающий взгляд прямо в правительственную ложу. Точно на ректора.

​Ледяная маска Элиаса Вернера дала трещину.

​Он больше не откидывался расслабленно на спинку кресла. Он подался всем своим массивным корпусом вперед, вцепившись длинными пальцами в резные подлокотники так сильно, что костяшки побелели. Его стальные, серые глаза были широко распахнуты и смотрели на меня с таким неистовым, сжигающим голодом и потрясением, что мне на секунду показалось, будто между нами больше нет расстояния. Запах озона на арене внезапно стал таким плотным, что его можно было резать ножом.

​Мы смотрели друг на друга сквозь клубы оседающего дыма, и в этот момент больше не существовало ни академии, ни студентов, ни министерских проверок. Были только два равных, опасных хищника, наконец-то сбросивших свои фальшивые человеческие маски.

​Я позволила себе дерзкую, кривую усмешку.

​«Удовлетворительно, милорд ректор? Или на этот раз в моей магии было достаточно внутреннего стержня?»— мысленно, с вызовом бросила я ему прямо в глаза.

​И Элиас, словно прочитав мои мысли, едва заметно, медленно облизал пересохшие губы. Его взгляд потемнел до цвета грозового неба перед торнадо. Игра началась заново. Но теперь правила устанавливала я.

Тишина, висевшая над остывающим, дымящимся песком арены, разорвалась внезапно и оглушительно, словно лопнула туго натянутая струна. Трибуны взорвались гвалтом сотен голосов: кто-то восторженно свистел, кто-то испуганно шептался, а кто-то просто в шоке переводил взгляд с меня на лужу расплавленного стекла, которая еще минуту назад была тремя неуязвимыми големами.

​Тучный декан факультета огня, багровея от ярости, резко вскочил со своего судейского места, едва не опрокинув массивный стол.

​— Это возмутительно! — его визгливый баритон перекрыл шум толпы. — Полное, категорическое игнорирование учебной программы! Адептка Рокс не использовала ни одной стандартной формулы защиты! Это не академическая магия, это первобытный хаос! Она едва не разнесла защитный купол арены! Я требую дисквалификации и...

​Он осекся на полуслове, захлебнувшись собственным возмущением.

​Элиас Вернер медленно, с пугающим, хищным изяществом поднялся со своего кресла. Ему даже не пришлось повышать голос или использовать магию акустики. Он просто поднял одну руку в черной перчатке — и амфитеатр мгновенно, покорно заткнулся, словно по щелчку невидимого кнута.

​Ректор оперся обеими руками о край правительственной ложи, глядя на меня сверху вниз. Его серебряные волосы блестели в скудном зимнем свете, а в глазах всё еще бушевала та самая темная, магнетическая буря, которую я так отчаянно пыталась в нем пробудить.

​— Вынужден не согласиться с вами, декан, — голос Вернера прозвучал низко, ровно, но от его ледяных вибраций у многих первокурсников побледнели лица. — Суть дисциплины «Динамический бой» заключается не в слепом, бездумном повторении заученных формул. Ее суть — выживание и тотальное уничтожение противника в критической ситуации.

​Он сделал короткую паузу, и каждое его следующее слово падало в звенящую тишину тяжелыми свинцовыми каплями:

​— Адептка Рокс блестяще справилась с задачей. Она продемонстрировала невероятную скорость оценки угрозы, идеальный контроль нестабильного резерва и ту самую атакующую мощь, о которой мы говорили на прошлом экзамене. Это была грязная, жестокая, но абсолютно эффективная магия.

​Вернер выпрямился, закладывая руки за спину, и вынес окончательный, не подлежащий обжалованию вердикт:

​—Оценка «превосходно».Высший балл. Восстановите полигон, магистр Торн. Мы продолжаем.

​Мое сердце пропустило радостный, сумасшедший удар, а внутренняя кошка победно, раскатисто зарычала, празднуя свой триумф. Я победила. Я заставила его признать мою дикую природу.

​Я коротко, небрежно кивнула судейской ложе, словно эта оценка была самой естественной вещью в мире, и неспешным, грациозным шагом направилась к выходу с арены. Студенты расступались передо мной, как вода перед носом ледокола. Больше не было ни жалости, ни насмешек. В их расширенных глазах плескался чистый, первобытный трепет перед силой, которую они не могли понять.

​— Ты ненормальная! Ты абсолютно, наглухо сумасшедшая! — Марго накинулась на меня уже в темном коридоре, ведущем к душевым, судорожно накидывая мне на плечи мою мантию. — Я думала, меня инфаркт хватит, когда ты прыгнула на того голема без щита! А ректор?! Боги, Рокси, он смотрел на тебя так, словно хотел сожрать прямо на песке!

​— Пусть подавится, — хрипло, но счастливо рассмеялась я, чувствуя, как адреналин медленно отпускает мышцы, оставляя после себя приятную, тягучую усталость. — Иди в общежитие, Марго. Мне нужно умыться и смыть с себя эту копоть.

​— Только не долго! Нам еще нужно отпраздновать твое триумфальное возвращение из мертвых! — крикнула подруга, убегая по коридору в сторону женского крыла.