Вечером того же дня генерал снова собрал офицеров. На этот раз в квартире Максимова было теснее — пригласили нескольких гражданских. Анна сидела у окна, положив тетрадь на колени. Рядом с ней — пожилой мужчина в выцветшей рубахе, которого Сергей раньше видел у костров, но не знал, и ещё двое из второго подъезда. Петров расставил табуретки, Вера Степановна подала чайник с кипятком и ушла на кухню.

Максимов встал, привычно упёрся кулаками в стол.

— Вопросов много, все важные. Начнём с главного — снабжения. Чем кормить вверенное подразделение, — он так и сказал, «вверенное подразделение», и Сергей усмехнулся про себя. — Кто у нас за огороды?

Пожилой гражданский поднялся. Представился — Иванушкин Ростислав Густавич, агроном на пенсии.

— Докладываю. У подножья горы, на западном склоне, вспахали полосу. Почва — супесь, гумуса маловато, но для первого года сойдёт. Пахали мотоплугом — у Коноваловых на балконе стоял, слава богу. Вспахали сорок соток. Посадили картошку, что смогли, собрали у жителей. Пшеницу — с полмешка, для подкормки птиц держали. Укропа насажали, лука, петрушки. Так же огурцы, помидоры, кабачки — все семена из моих домашних запасов. И виноград — я лично хотел саженцы на участок свой отвезти, да не довёз.

— Виноград? — генерал поднял бровь. — Добро. Значит, и вино своё будет. Когда урожай?

Семён Ильич развёл руками.

— Картошка — к осени. Зелень — через пару недель. Овощи месяца два, два с половиной. Огурцы пораньше. Злаки — в конце лета, если не сгорит, их ведь не наполиваешься. Виноград — года через три. Это если всё пойдёт как надо. Воду с реки носим, но надо бы канаву прорыть, чтобы самотёком шла. И людей бы побольше на это направление выделить, а то нас всего пятеро.

— Петров, дай людей, — Максимов чиркнул что-то в планшете. — Дальше.

Тут как раз Вера Степановна внесла чайник, расставила кружки. Сергей взял свою, глотнул. Чай был горячий, сладковатый — сахар у генерала пока имелся в достатке. Все пили молча, наслаждаясь. Потом Максимов постучал трубкой.

— Теперь — трофейный корабль, что по нему?

Капитан второго ранга Бородин поднялся, одёрнул китель.

— Драккар готов. Завтра с утра — первый пробный выход в море.

— Почему в море? — Максимов прищурился. — Не проще ли по реке?

— На реке сложнее, товарищ генерал. Течение, мели, повороты. Пространства для манёвра меньше. А нам сначала понять, как корабль слушается руля, как парус держит ветер, как вёсла работают при волнении. В море спокойнее — уйдём на пару миль и проверим всё.

— Добро. Только без ненужного риска.

— Так точно.

Следующим встал Петров. Зачитал коротко: рыболовство налажено, улов стабильный, не хватает соли чтобы солить вдоволь. По арбалетам — начали конструировать из подручных материалов, три штуки уже готовы. Охотники опробовали — утку бьёт хорошо. Птицы в плавнях много.

— Теперь — холодное оружие, — Максимов обвёл глазами собравшихся. — Кто учить будет? Меч, топор, булава — это вам не карабин.

Со своего места поднялся лейтенант Горохов.

— Есть человек, товарищ генерал. Из гражданских. В юности занимался фехтованием на рапирах. Говорит, даже награды имеются.

— Рапира? — генерал хмыкнул. — Где она, а где меч, топор?

— Принцип тот же, — Горохов пожал плечами. — Дистанция, баланс, работа корпусом. Конечно, не совсем одно и то же, но никого другого у нас нет. Я с ним позанимался час — для начала сойдёт. Поставим технику, а дальше люди сами наработают.

— Ладно, пусть учит. Всем, кто в силе, — уделить внимание, это важно.

В этот момент с улицы донёсся шум. Крики, женский визг, снова крики. Сергей поднялся, выглянул в окно. Внизу, у подъезда, собралась толпа. Женщины кричали, кто-то плакал.

Максимов вышел на балкон, распахнул дверь, встал у перил, набрал воздуха в грудь.

— Смир-р-рно! — рявкнул он во всю мощь.

Толпа замерла. Крики стихли.

— Что за паника? — гаркнул Максимов, перегнувшись через перила. — Докладывайте!

Снизу загалдели, перебивая друг друга. Сергей разобрал обрывки состоящие в основном из: «мы здесь умрём», в разных интерпретациях. Генерал слушал секунд десять, потом поднял руку, и толпа замолчала.

Он тоже умолк, вцепившись в перила. Ветер трепал его седые волосы. Внизу ждали глядя наверх, ожидая слов.

— Значит, так, — начал он сбавив громкость, но голос его был хорошо слышен. — Смерть — это итог любой жизни. Не я это придумал, не мне это объяснять. Но одно дело — умереть бестолково, в своей постели, без следа. И совсем другое — умереть с пользой. С толком. Мы здесь не просто так. Нас сюда бросили — Бог, или судьба, или чёрт знает кто — но бросили не забавы ради. Мы здесь для того, чтобы нашим людям в будущем стало легче. Нашим детям. Внукам. Всей стране. Поняли?

Из толпы раздался злой выкрик:

— Нет тут никакой страны!

Максимов нахмурился. На секунду он замер, будто обдумывая услышанное. Потом поднял голову.

— А мы тогда кто? — спросил он, уже тише. — Мы и есть страна. Страна — это не карта на стене. Страна — это люди. Ты. Ты. И ты. И вот эта баба, что сейчас голосит. И вот этот пацан, что за её юбку держится. Все мы — страна. Нет её тут? Значит, мы её тут и создадим.

Он обернулся к дверям балкона, где стояла Вера Степановна.

— Вера, принеси-ка сама знаешь что.

Жена исчезла и через несколько секунд вернулась. В руках у неё было сложенное полотнище. Максимов взял его, встряхнул, расправил на ветру. Тяжёлый шёлк развернулся, хлопнул — и над балконом заполоскался флаг. Чёрно-жёлто-белый, с орлом. Флаг Российской империи. Откуда он взялся у генерала, Сергей не знал. Может, привёз с какой-то выставки. Может подарили или хранил как семейную реликвию. Но сейчас это не имело значения.

— Вот оно, наше знамя! — зазвенел голос генерала. — Под этим флагом наши прадеды наши воевали. Под ним империю строили. Не было ещё такого флага в этом времени — ну так будет! Мы его сюда принесли. Мы его здесь поднимем. И пусть через тысячу лет наши потомки знают: здесь, на этом берегу, стояли русские люди и держали землю. За них. За нас. За всех.

Он ещё говорил — про патриотизм, про особые смыслы, про то, что русский дух не сломить ни временем, ни пространством, — но Сергей уже не слушал. Он смотрел на флаг. На то, как ветер рвёт полотнище, как орёл на нём то расправляет крылья, то сжимается в складках. Думал о том, что генерал — старый артист, но артист гениальный. Людям нужно знамя. Нужен символ. И не важно, что этот флаг появится только через восемьсот лет, главное что сейчас он здесь, и он работает.

Толпа внизу молчала. Потом кто-то захлопал. Ещё кто-то и еще. Женщины перестали плакать, кто-то крестился, кто-то смотрел на флаг с благоговением, кого-то не проняло, но и они молчали. Через пять минут двор опустел.

Генерал вернулся в комнату, сложил флаг, аккуратно положил на стол. Потом посмотрел на Анну. Строго, исподлобья.

— Ответьте мне, Анна, — сказал он негромко. — России действительно ещё нет?

Анна сидела, сжав тетрадь в руках. Все в комнате смотрели на неё. Она выдержала паузу, потом заговорила, и голос её звучал ровно, как на уроке.

— Всё зависит от того, что понимать под словом «Россия». Если мы говорим о государстве с таким названием — то нет. Оно появится гораздо позже. Сейчас, в десятом веке, существует Киевская Русь. Это ещё не единое государство в современном смысле, это скорее союз племён под властью князя. Поляне, древляне, кривичи, словене. Они только начинают объединяться. Название «Россия» — греческое, оно появится позже, вместе с христианизацией и византийским влиянием. Но народ — тот же самый, славяне, наши предки. Мы — их продолжение.

Она помолчала, потом добавила:

— Если же понимать под Россией не название, а народ, язык, культуру — то всё это уже есть. В зародыше. В виде тех самых купцов, что проплыли мимо нас. В виде городов, которые сейчас только начинают строиться. Так что России как государства — нет. Но Россия как идея, как общность людей, говорящих на одном языке, — уже существует. И мы можем на это повлиять.

Максимов слушал, не перебивая. Потом кивнул.

— Вот и ладно. Значит, будем влиять.

* * *

Утро началось с горна. Сергей открыл глаза, полежал, глядя в потолок с микротрещиной. Потом сел, сунул ноги в кроссовки, накинул ветровку. Организм уже привык к новому ритму, несмотря на то что время словно спрессовалось, и каждый день нёс событий больше, чем год прежней жизни.

У подъезда уже собирались люди. Мужики-вояки стояли кучно, перекуривали. Гражданские подтягивались медленнее, но тоже без опозданий. Сергей заметил, что за эти дни народ изменился. Стало меньше суеты, больше собранности. Даже женщины, которые вчера голосили, теперь стояли молча, кутаясь в платки.

Генерал вышел ровно в семь. В этот раз он был без фуражки, но в бушлате, накинутом на плечи. Трубка уже дымилась. Он поднялся на деревянный ящик, решив использовать его как трибуну, — и обвёл толпу взглядом.

— Слушай приказ, — начал он без предисловий. — С сего дня вверенное мне подразделение переходит на регулярную службу. Все мужчины от восемнадцати до шестидесяти зачисляются в гарнизон крепости «Новороссийск». Звания — согласно прежним заслугам, гражданским присваиваются временные, до выслуги. Распорядок: подъём по горну, завтрак, работы, обед, учения, ужин, отбой. Караулы — круглосуточно. Дисциплина — военная. За неисполнение — трибунал.

Толпа загудела, но негромко, сдержанно. Максимов подождал, пока стихнет.

— Теперь — цель. — Он вынул трубку изо рта, постучал о каблук. — Мне доложили, что мы находимся в десятом веке. Историческая справка такова: через двести — двести пятьдесят лет на Русь придёт орда под командованием Батыя. Слышали про такого? Он сожжёт города, вырежет князей, обложит данью на двести лет. Анна, — он кивнул в сторону, где стояла девушка, — подтвердит. Так вот, я не знаю, зачем нас сюда закинули. Но если это не для того, чтобы мы это предотвратили, то я вообще не понимаю, зачем мы нужны. Поэтому цель гарнизона «Новороссийск» — подготовить славян к встрече с ордой. Дать им технологии, армию, единство. Чтобы через двести лет здесь встретили Батыя не с луками, а с пушками. Всё. Вопросы?

Толпа молчала. Сергей смотрел на лица: удивление, недоверие, но и что-то ещё — зародыш решимости. Генерал снова раскурил потухшую трубку и сошёл с ящика. Петров уже разворачивал планшет со списками.

— Николаев, — окликнул Максимов, проходя мимо. — Ко мне через десять минут, получишь вводные для своей группы.

Сергей кивнул, провожая генерала взглядом. Потом повернулся к своим. Вадим, Цой, Нурлан, Артём, Магомед — все уже стояли отдельной группой, будто ждали команды.

— Слышали? — спросил Сергей, подходя.

— Зачем мы ему понадобились? — прогудел Нурлан.

— В армии нет вопроса зачем, боец. Есть только приказ который надо выполнять. Усек?

Нурлан коротко кивнул.

* * *

В кабинете Максимова (так теперь называли его квартиру) по-прежнему висела карта России, а рядом с ней теперь — вырванный из школьного атласа лист с картой Европы и Малой Азии. На столе лежала раскрытая тетрадь Анны — «Регламент контактов». Генерал сидел, просматривал записи.

— Садись, — бросил он Сергею, не поднимая головы. — Твоя пятёрка и ты сам — это теперь не просто декорация для переговоров. Это боевое подразделение. Береговая стража. Будешь тренировать их лично, и не только стрелять. Холодное оружие — меч, топор, щит. Рукопашная. Строй. Плюс тактика береговой обороны. Людей у нас мало, каждый боец на счету. Понял?

— Так точно.

— Тогда иди. Про фехтовальщика слышал?

— Так точно!

— Зовут Иван Сергеич. Найдёшь его внизу, и чтоб к вечеру доложил о готовности.

— Есть.

Сергей вышел. Его пятёрка ждала у подъезда. Он оглядел их — огромных, закованных в трофейные кольчуги, с топорами и мечами на поясах. На солнце они выглядели ещё внушительнее, чем вчера. Но красота красотой, а боевая слаженность — совсем другое.

— За мной, — сказал он. — Будем учиться воевать по-настоящему.

Иван Сергеич оказался маленьким, сухим старичком лет семидесяти, с абсолютно прямой спиной и хитрым прищуром. Он стоял у восточного торца, где вчера рыли яму, и ждал, сложив руки на набалдашнике трости. Рядом с ним на траве лежали мечи, топоры на длинных рукоятях и несколько круглых щитов.

— Капитан Николаев, — представился Сергей. — А это мои люди.

Иван Сергеич оглядел строй гигантов, хмыкнул.

— Ну-с, не будем терять времени, приступим.

Тренировка длилась два часа. Сначала Иван Сергеич показывал базовую стойку — ноги полусогнуты, корпус развёрнут, меч на уровне пояса. Потом — перемещения: шаг вперёд, шаг в сторону, уход с линии атаки. Мужики повторяли, потели, матерились. С каждой минутой мечи казались всё более тяжелыми, но Иван Сергеич гонял их безжалостно. «Кисть расслабьте! — покрикивал он. — Не кувалду держите, а клинок! Укол, а не удар!»

Сергей тренировался наравне со всеми. Мышцы горели, пот заливал глаза, но он чувствовал, как тело вспоминает забытые навыки. Армейская рукопашка, конечно, отличалась от фехтования, но чувство дистанции, работа ног, взрывная атака — всё это было знакомо. К концу занятия он уже мог провести простую связку: удар сверху, перевод, колющий в корпус.

Артём работал молча, было видно, что ему не впервой. Нурлан размахивал мечом так, что лезвие свистело в воздухе. Цой двигался экономично, без лишних движений. Магомед, самый высокий, поначалу путался в длинных руках, но быстро освоился. Вадим, напротив, полагался на грубую силу и часто ловил от Ивана Сергеича тычки тростью под рёбра.

К полудню тренировка закончилась. Усталые, мокрые, они разошлись по квартирам — переодеться, поесть, отдохнуть. Сергей поднялся к себе, стянул пропотевшую футболку, ополоснулся водой из чайника. В дверь постучали.

— Войдите.

Анна вошла с двумя тяжёлыми сумками в руках. Поставила их на пол, выпрямилась, поправила волосы.

— Это необходимые нам книги, по-минимуму, только самое важное.

Сергей помог ей перенести сумки на кухню. Они сели за стол, она выложила книги одну за другой: «История Византийской империи» Васильева, «Военное дело древней Руси» Кирпичникова, атлас «Древняя Русь в IX–XIII веках», тетрадь с рукописными заметками. Отдельно — небольшой томик «Слова о полку Игореве» и несколько выпусков «Вопросов истории» за восьмидесятые годы.

— Здесь всё, что может пригодиться, — сказала Анна, раскрывая атлас. — Если мы здесь, — она ткнула пальцем в точку на карте, — то контролируем ключевой перекрёсток. Торговые пути из Руси в Византию, из Хазарии в Крым. Плюс — выход к морю.

Сергей склонился над картой. Он видел эти названия раньше, но теперь они обрели плоть.

— Что ещё?

— Ещё — сценарии. Я тут набросала, — Анна перелистнула несколько страниц в своей тетради. — У нас есть три ресурса: знания, оружие, позиция. Знания — это история и технологии. Мы знаем, что будет через двести, триста, пятьсот лет. Мы знаем, как плавить сталь, как делать порох, как строить крепости. Оружие — то, что у нас есть сейчас, и то, что мы можем создать. Позиция — контроль торговли и союзы с местными. Если мы сыграем правильно, через двести лет здесь будет государство, способное не только остановить орду, но и вообще изменить всю историю.

Сергей слушал, глядя не на карту, а на неё. Анна говорила быстро, увлечённо, её глаза горели. Она была в своей стихии.

— А риски?

— Рисков много. Хазары, печенеги, Византия, сами русские князья. Любой может увидеть в нас угрозу. Но главный риск — время. У нас его не так много. Двести лет — это восемь-десять поколений. Мы должны заложить систему, которая будет работать без нас.

— Значит надо поторопиться… — Сергей выпрямился.

Она кивнула, и на мгновение их взгляды встретились.

Обсуждая возможные и невозможные варианты, просидели они ещё долго. Анна рисовала схемы в своей тетради — стрелки, кружки, пометки. Сергей слушал, кивал, и курил одну за другой, стряхивая пепел в жестянку. Не всё понимал — она иногда сбивалась на научный жаргон, которого он не знал, — но общий смысл ухватывал чётко.

Когда Анна ушла, Сергей, свободный от ночного дежурства, завалился спать. Голова гудела от полученной информации, но это не помешало ему почти мгновенно уснуть. Сказалась усталость последних дней.

Проснулся рано, едва рассвело. Встал, прошёлся босиком по холодному линолеуму, умылся водой из чайника. Потом перекусил остатками вчерашней трапезы, запил водой, закурил, и только тогда, с наслаждением вдыхая горький дым, накинул ветровку и вышел из квартиры.

Развод проводили на том же месте, что и вчера. Генерал уже стоял на ящике, по обыкновению с дымящейся трубкой. Сергею иногда казалось что он ее вообще не тушит, нарочно окуривая всех окружающих.

Народу собралось меньше — только те, кому предстояли работы и караулы. Бородин стоял чуть поодаль, в кителе, накинутом на плечи, и ждал своей очереди.

— Докладывайте, — кивнул ему Максимов.

Бородин шагнул вперёд, развернул планшет с набросками.

— Вчера в пробном выходе прошли вдоль побережья на север, и в бинокль заметили небольшое поселение. Десяток, может немногим больше хижин. Людей не видели, далековато, но лодки на берегу есть.

Генерал вынул трубку изо рта.

— Сильно далеко?

— Миль двадцать, думаю точно будет.

— Двадцать миль… — генерал задумался. — Это сколько ходу? За день туда обратно успеете?

— Если выйдем прямо сейчас с полным комплектом гребцов и при попутном ветре — к обеду будем на месте. Если на вёслах против ветра — дольше. Но до вечера должны обернуться.

Максимов задумался, глядя на море. Потом кивнул.

— Значит, так. Не теряйте времени. Собирай гребцов, еды на три дня — мало ли что. Подарков каких-нибудь, тряпок, железяк. И давай, туда-обратно, чтобы до темноты успели.

Потом повернулся к Сергею.

— Николаев, ты тоже собирайся. Бери свою гоп-команду, прогуляйтесь. И Анну не забудь — она вам, дуболомам, подскажет что сказать в случае нужды. Всё, выполняйте.

Сергей кивнул. «Гоп-команда» — это генерал удачно окрестил его пятёрку. При одном взгляде на этих мужиков любой местный поймет, что с ними лучше не связываться. Для разведывательной экспедиции — самое то.