Поместье графов Брисманов , Столица

Граф Брисман толкнул тяжелую дубовую дверь и шагнул под высокие своды спортивного корпуса, расположенного в левом крыле поместья. Здесь пахло воском, полированным деревом и терпким потом упорных тренировок.

Просторный зал оглашался ритмичным, сухим стуком. Клац. Клац. Треск.

Граф остановился поодаль, сложив руки на груди, и принялся молча наблюдать за спаррингом. Старый Мастер клинка, заметив появление сюзерена, бесшумно приблизился и склонил голову в коротком полупоклоне.

— Ее светлость делает хорошие успехи, ваша светлость, — негромко доложил старик, не сводя цепкого взгляда с тренировочной площадки. — Рефлексы обострились, появилась жесткость. Правда, для новичка она быстро входит в раж. Она больше не боится пропускать удары, если это дает тактическое преимущество.

Брисман кивнул, соглашаясь. Он и сам всё прекрасно видел.

На татами, стремительно уходя из-под атаки одного из помощников мастера, двигалась его дочь. Изабелла кардинально изменилась. Роскошные длинные локоны безжалостно срезаны — теперь ее голову украшала практичная, дерзкая короткая стрижка, чтобы волосы не лезли в глаза во время боя. Вместо изящных платьев — облегающая спортивная одежда из плотной кожи и эластичной ткани, не стесняющая движений.

Вот Изабелла сделала ложный выпад, заставила партнера открыться, резко сократила дистанцию и жестко, с оттягом ударила тренировочным клинком ему по запястью, тут же приставив острие своего деревянного меча к его горлу. Помощник покорно поднял свободную руку, признавая поражение.

Изабелла тяжело выдохнула, отбросила тренировочный меч и, приняв от служанки полотенце, принялась вытирать раскрасневшееся, мокрое от пота лицо.

«Это уже не та моя принцесса», — с легкой, щемящей тоской и одновременно с затаенной гордостью подумал граф. Пережитый плен и тот кошмар в лагере работорговцев выковали из нежного цветка настоящий стальной клинок. За несколько дней она уже перестала выглядеть с мечом полной новичкой. С ее даром это было не так уж удивительно, но всё равно тревожило и восхищало одновременно.

Брисман неспешно подошел к площадке.

— Ты слишком много тренируешься, Белла, — мягко заметил он, останавливаясь рядом. — Совсем перестала выходить в свет и бывать у подруг. Граф Прискин на днях интересовался, почему ты не пошла с его дочерью на премьеру спектакля в Большой театр.

Изабелла накинула полотенце на шею и посмотрела на отца ясным, не по годам серьезным взглядом. — Мне некогда тратить время на глупые пьесы, папа. Когда господин Шторм наконец найдет его?

Брисман едва заметно поморщился. Опять этот таинственный спаситель. — Шторм в поисках. Его люди работают круглосуточно.

— Плохо работают, — отрезала дочь, подходя к столику с водой. — Это же простая математика. Население в округе Большого Луговья — от силы тысяч пятьдесят. Если Шторм привлечет хотя бы десять-двенадцать магов-сканеров, они смогут прочесать каждую ферму и каждую деревню максимум за два месяца. А если нанять дополнительно еще столько же сканеров, сроки уменьшатся вдвое!

— А если твой спаситель — заезжий авантюрист или наемник? — возразил граф, скрестив руки на груди. — Он мог просто выполнить контракт или вообще случайно оказаться в тех краях, а сейчас уже давно покинул пределы округа.

— Значит, нужно сделать официальный запрос в Гильдию, — Изабелла налила себе воды и сделала большой глоток. — Раз господин Шторм зацепился за версию с Даром оборотня, пусть поднимет списки всех зарегистрированных авантюристов-оборотней. Проверить, кто из них брал заказы или находился в округе Большого Луговья в те дни. Это не так сложно, отец.

Граф Брисман замолчал, внимательно, тяжело глядя на дочь. — Зачем он тебе так сдался, Изабелла? Рано или поздно нашли бы — наградили бы, отсыпали золота. Зачем ты тратишь на мысли об этом неизвестном столько сил и внимания?

Она поставила стакан на стол, обернулась и посмотрела отцу прямо в глаза: — Я хочу его в мужья.

Брисман от неожиданности поперхнулся воздухом. Аристократическая выдержка дала трещину. — В… мужья? — опешил граф. — Дочь, опомнись! Он же может быть простолюдином. Наемником. Он нам даже не ровня!

— Он сильный, папа, — жестко, с нажимом ответила Изабелла, и в ее глазах блеснул холодный металл. — А сейчас, в наше время, это ценится куда больше любых пыльных родословных. Он в одиночку угробил весь лагерь работорговцев и даже не вспотел. Вырезал их, как скот, и даже не почесался! Разве такой человек, такая кровь не нужны нашему роду?

— Может, и нужны, — Брисман попытался вернуть разговор в рациональное русло. — Но в качестве капитана гвардии, а не супруга наследницы! Драка и умение махать клинком — это еще далеко не всё, Белла. Мужчина твоего уровня должен уметь вести дела, управлять хозяйством, разбираться в экономике…

Изабелла вдруг чуть заметно, краешком губ улыбнулась. В ее памяти живо всплыла та жутковатая, кривая ухмылка парня и его пугающе спокойная походка, когда он переступал корчащегося насильника.

— Когда ты увидишь его, папа, ты решишь по-другому, — уверенно произнесла она. — Такой холодный, расчетливый и уверенный в себе человек точно справится с любым хозяйством. Тем более, для подсчета цифр у нас есть управляющие. — Она легко рассмеялась, откидывая полотенце. — В конце концов, не фермером же ему быть!

* * *

Я встал раньше обычного, когда за окном только-только начало сереть. На дворе стояла такая глухая рань, что даже Педро еще горло не продрал, мирно посапывая где-то на своем насесте. Я плеснул в лицо ледяной водой из умывальника и, окончательно прогнав остатки сна, шагнул на крыльцо.

Выйдя во двор, я сразу направился к сараю, ориентируясь на глухой ритмичный звук, и обнаружил там Тагора. Парнишка уже сидел на низенькой табуретке и вовсю доил коров — видимо, решил помочь Кире и закончить с хозяйственными делами, прежде чем мы отправимся в путь, чтобы она не надрывалась одна.

Я молча взял свободное ведро, подставил скамеечку, привычно пристроился сбоку и тоже сел за дойку. Сирень лишь равнодушно покосилась на меня влажным глазом, шумно вздохнула и продолжила меланхолично жевать свежее сено. Удивительное дело, но процесс шел у меня всё лучше и лучше. Словно скрытый навык прокачивался. Руки сами поймали нужный ритм, струи молока звонко и ритмично били в жестяное дно, быстро заполняя емкость густой белой пеной.

Как-то очень быстро мы управились, выдоив всех буренок подчистую. Когда Кира зашла в сарай, на ходу повязывая фартук, блондинка даже замерла на пороге, удивленно хлопнув ресницами.

— Чего это вы тут занимаетесь? — спросила она, оглядывая нас и полные ведра. — Вам же в дорогу. И уже всё сделали? Оставили меня без работы?

Я поднялся, потирая поясницу, и сам немного удивился результату. — Честно думал, что ты в процессе присоединишься, а тут уже всё. Готово. Можем открывать молочный подряд.

Тагор, вытирая руки тряпкой, подозрительно сузил глаза, переводя взгляд с моего, налитого до краев ведра на свое.

— Уже доишь быстрее меня, да, — с легкой досадой констатировал он, явно задетый в своих чувствах.

Кира звонко рассмеялась, забирая у меня ведро, чтобы отнести в ледник.

— Господин некромант, да у вас открылись совершенно новые таланты! Смотрите, так вам скоро и ваши батраки не понадобятся, без работы всех оставите.

Затем мы пошли проверить, как Третий провел ночь. Зомби всё так же мерно, без единой остановки качал поршень в маслобойке, тупо уставившись в стену и не сбиваясь с заданного ритма ни на долю секунды. Потрудился он на славу — горка свежего, ароматного продукта в широкой деревянной бадье выглядела весьма внушительной.

— Это уже на продажу можно смело откладывать, — довольно произнесла Кира, оценивая наши золотистые запасы, похлопывая деревянной лопаткой по масляному кому.

— Вот барону Корфу после возвращения и продадим, как раз наладим канал сбыта, — кивнул я, мысленно прикидывая будущую прибыль, правда, везти сейчас мало смысла, пусть еще поднаберется 10–15 кг масла — это около 4–6 серебряных чистыми, если сбывать через Корфа, а не отдавать перекупам за бесценок. Только надо засолить, чтобы не испортилось, но это Кира уже знает как лучше, я в консервации не силен. Ну разве что только мертвяков, хех.

— Пойдемте, я вас покормлю перед выходом, добытчики, — улыбнулась Кира, направляясь к дому и унося с собой часть свежего масла.

Завтрак выдался отличным, сплошь на свежей молочке. Густая каша, щедро сдобренная тем самым маслом, да и топленого молока в глиняных крынках тоже уже набиралось приличными темпами. Хватит на всех.

Уминая горячую кашу, я крепко задумался над логистикой. Хозяйство растет, объемы увеличиваются. Мне бы надо кого-то к Корфу и в город регулярно направлять с товаром, наладить бесперебойные поставки. И желательно — не мертвяка. Очень желательно. Потому что зомби-торговец — это, конечно, стильно и экономно, но для молодого бизнеса фатально. Перепугают всех клиентов, да и стражу навлекут. Нужен живой, надежный посыльный, умеющий держать язык за зубами и считать деньги. Тагор еще мелкий, чтобы один по тракту ездить, да и вообще он больше домосед, вон сколько на ферме был и даже не заскучал, в город не просился. Со мной даже не сильно рвется в эти руины, как будто просто за компанию едет. Основательный паренек, хозяйственный. Такому надо на месте сидеть, за производством следить.

Внезапно я замер с ложкой на полпути ко рту. Некросканер на границе восприятия слабо звякнул, уловив колебания фона, словно кто-то задел невидимую сигнальную нить. Я почувствовал приближающегося со стороны тракта постороннего. Аура была одна, двигалась уверенно, не таясь и целенаправленно направлялась к нашему двору. Не маг, судя по плотности, но человек физически крепкий.

Я быстро доел кашу, не пропадать же добру, отодвинул пустую миску и поднялся из-за стола. Кира подняла на меня вопросительный взгляд, заметив мою внезапную собранность.

— Пойду-ка я гостя встречу, — бросил я, выходя в сени.

Я вышел во двор, плотно прикрыв за собой дверь дома, и негромко, коротко свистнул, давая Пятачку команду не дергаться к воротам и вообще не отсвечивать. Впрочем, из густых кустов за забором тут же донеслось шуршание и понимающее хрюканье, сопровождаемое хрустом какой-то толстой ветки. Инфернальный вепрь у меня был уже ученый, дрессировке поддавался отлично, особенно если стимулировать правильной порцией морт. Понимал, что светить своей шипастой тушей на тракте лишний раз не стоит — нужно тихо сидеть в засаде, ждать моей команды или молча грызть тех, кто попытается прокрасться тайком на нашу территорию, желательно не оставляя от нарушителей даже ботинок.

Вообще, вся эта вынужденная конспирация начинала меня не на шутку бесить. Почему я должен постоянно прятать батраков и Пятачка от каждого встречного, словно каких-то прокаженных? Что они, не люди, что ли? Ну ладно, нелюди, а умертвия, ну и что? Разве они мешают кому-то своим существованием? Они же — часть моего хозяйства, мой законный капитал, в который вложено немало сил и энергии. Работают они на совесть, по ночам не орут, еды не просят. Идеальные работники, любой нормальный фермер удавился бы от зависти, узнай он всю правду о такой рентабельности!

Тишину двора внезапно разорвало громкое кукареканье. Педро наконец-то проснулся и решил обозначить свою важность. Я как раз проходил мимо курятника, направляясь к калитке, и птица, увидев меня на ногах в такую рань, от удивления аж округлила свои пуговичные глаза, замерев с открытым клювом.

— Что, не разбудил меня сегодня? Вот тебе, сам проснулся, и без твоих концертов, — злорадно усмехнулся я, заглядывая через сетку прямо в наглую пернатую морду.

Раздосадованный Педро недовольно зашуршал крыльями, переступил когтистыми лапами по жердочке, а его взгляд красноречиво пообещал: «Ну-ну, посмотрим, кто кого в следующий раз, я тебе еще устрою подъем до рассвета».

Я подошел к створкам, отодвинул тяжелый засов и распахнул калитку. За воротами, восседая на взмыленной гнедой кобыле, обнаружился мой недавний знакомец — Роджер. Выглядел он помятым, словно полночи провел на ногах.

— Рано вы, капитан. По какому поводу такая спешка? — вежливо поинтересовался я, опираясь плечом о косяк и всем своим видом демонстрируя безмятежность честного труженика.

— Потому что ночью кое-кому не спалось, господин Артур, — недовольно проворчал стражник, натягивая поводья переступающей с ноги на ногу лошади, которая всхрапнула.

— И кому это? — искренне удивился я.

Роджер сверлящим, тяжелым взглядом уставился мне в лицо.

— Видели ли вы Дресса этой ночью? — рубил он фразы, как палач топором.

— Господина барона Дресса? — я в притворном недоумении приподнял бровь. — А должен? Мы с ним вроде чаи гонять не договаривались.

Капитан тяжело, с чувством вздохнул, понимая, что с наскока расколоть меня не выйдет.

— Давайте начистоту, Артур. Я был в его лесной хижине только что. Она пуста, как барабан.

— И что мне от этой информации? — я равнодушно пожал плечами, не отрываясь от дверного косяка. — И с каких пор бароны живут в хижинах?

— Дресс ночью поджег управление городской стражи в Сонмеще, спалил крыльцо и едва не пустил по ветру всё здание, — процедил Роджер, сжимая челюсти так, что желваки заиграли.

— Да вы что? — я изобразил на лице крайнюю степень изумления, даже руками всплеснул для убедительности. — Какой кошмар. Надо же, до чего барон дошел. А при чём здесь я?

— А потом Дресс пропал, — продолжил гнуть свою линию Роджер, пропустив мой вопрос мимо ушей, явно раздраженный моей непробиваемостью. — Сын его в полной растерянности, не знает, куда бежать. И люди, охранявшие его в лесу, все семеро гвардейцев, тоже бесследно исчезли. А вокруг хижины натоптано и полно брызг крови, словно там стая диких зверей пировала. Разбросаны стрелы и метательные ножи. Тел нет, но все и так понятно. Я даже ухо откусанное нашел, — он поморщился, вспоминая эту неприятную деталь. Я мысленно хмыкнул — плохо мертвяки прибрались за собой.

— Прискорбно, — философски заметил я. — Опасные нынче времена, чтобы в лесных хижинах жить.

— Неужели? — капитан саркастично скривился, явно не веря ни единому моему слову. — То есть, вы тут совершенно ни при чем?

— В пропаже барона? — я хмыкнул, всем своим видом показывая абсурдность его обвинений. — А как я могу быть тут при чем? Где я, а где целый отряд гвардейцев?

— Горд, мне-то не рассказывай. Ты один взвода стоишь. И Дресс хотел тебя убить.

— Как и вы, Роджер, — я холодно улыбнулся и посмотрел ему прямо в глаза, стирая с лица последние остатки добродушия. — Но вы же не пропали. Пока.

Роджер заметно помрачнел. Рука его машинально легла на луку седла. Отведя взгляд, он посмотрел поверх моего плеча, куда-то вдаль, в сторону лугов, вглядываясь в утреннюю дымку.

— У вас что, рабочие появились? Раньше вы вроде всё сами тянули с госпожой Кирой.

Я, даже не оборачиваясь, знал, что там Первый и Второй методично и без устали машут косами. Издали, в утренней дымке, да еще в широкополых соломенных шляпах и грубых холщовых рубахах, они вполне могли сойти за обычных косцов. Главное — чтобы Роджер не вздумал подъехать ближе и рассматривать их лица.

— Да, приходят помочь, — не моргнув глазом, спокойным тоном соврал я. — Это наемные батраки из соседних деревень, сено косят. Лето же, запасать надо.

Роджер еще раз подозрительно присмотрелся к нескладным фигурам вдалеке, но развивать тему не стал. Коротко кивнув на прощание, он развернул кобылу и пустил ее шагом по тракту, возвращаясь в город.

Я проводил его удаляющуюся спину взглядом, задумчиво оглядел тракт.

«Надо огораживать поля и хозяйство вторым, высоким забором, желательно сплошным, чтобы ни одна щель не просвечивала, — пронеслась в голове здравая мысль. — А то ходят тут всякие, высматривают, суют свой нос в чужие дела, да смущают мою нежить».

Но это проблема для другого раза, когда появится свободное время. Я в мыслях накинул крючок, закрыл калитку и направился обратно к дому, разминая на ходу шею.

Хорошо всё-таки, что Роджер заглянул в такую рань. Совсем не хотелось, чтобы Кире пришлось разговаривать с ним в одиночку и отвечать на скользкие вопросы дотошного стражника. Конечно, в прямом смысле за ее безопасность я не переживал. Наш инфернальный Пятачок без раздумий порвет на лоскуты любого, кто только попытается к ней сунуться, будь то хоть сам барон, хоть взвод гвардейцев. Да и батраки в случае угрозы отреагируют мгновенно, снесут головы голыми руками. А Педро… Этот пернатый монстр со своими шпорами вообще кому угодно глаза выцарапает. Этот петух ненормальный какой-то! Иногда мне кажется, что в нем дури больше, чем во всей моей нежити вместе взятой.

Я вернулся на ферму и зашел в дом, где уже вкусно пахло свежей выпечкой и топленым молоком.

— Кто там был? Случилось чего? — поинтересовалась Кира, отрываясь от домашних дел и вытирая руки полотенцем.

— Роджер приходил, — ответил я, усаживаясь на лавку. — Говорит, барон Дресс пропал без вести. Прямо-таки испарился, оставив после себя только лужи крови и панику среди подчиненных.

Кира понимающе хмыкнула и, не скрывая злорадной улыбки, смахнула крошки со стола: — Ага. Как хорошо, что наш вчерашний гость уже далеко отсюда.

— Да уж, — усмехнулся я. — В усыпальнице. Куда уж дальше. Надежное место, сухое, и соседи тихие, жаловаться на шум не станут.

Перед уходом я еще раз прошелся по двору, поглядывая на своих батраков. Хозяйство функционировало как часы: кто-то методично косил сено на дальнем лугу, взмахивая косой с пугающей механической точностью, Третий всё так же самозабвенно бил масло, еще один мертвяк аккуратно поливал грядки, таская воду из колодца. Я мысленно потянулся к их примитивным узлам управления и обновил базовые команды. С этого момента — максимальный упор на охрану периметра и беспрекословное подчинение Кире. Никакой самодеятельности: чужих на территорию не пускать, но первыми без команды на прохожих не кидаться.

Закончив с раздачей ментальных инструкций, я позвал Тагора. Парнишка вышел на крыльцо, деловито поправляя на плечах холщовый мешок с пришитыми лямками — некое подобие походного рюкзака, куда он уже успел сложить провизию и пару запасных фляг с водой. Я закинул за спину такой же, проверил ход тетивы на арбалете, прицепил к поясу меч. В последний момент сунул в мешок те самые металлические обручи. А вдруг в руинах осталась батарея в каком-нибудь шкафу, и мне удастся их там зарядить? Хочу себе на постоянку тот костяной доспех! Скоро и сам такой смогу кастовать, но зачем тратить свои морты?

В качестве силовой поддержки и бесплатной тягловой силы для переноски будущего хабара я решил прихватить с собой двоих батраков — Шестого и Седьмого. Оба были из свежих, крепкие, без особых внешних повреждений, так что развалиться по дороге не должны.

Мы двинулись вчетвером по тракту, направляясь пешком в сторону уже знакомой речной деревни Бриша. Чтобы не привлекать лишнего внимания и не пугать редких попутчиков, я приказал мертвякам отстать шагов на пятьдесят. План был гениален в своей простоте: если на дороге кто-то появится, мы с Тагором просто прикинемся случайными путниками, за которыми увязалась дикая нежить. Тагор идею оценил и даже порепетировал испуганное лицо.

И, как назло, этот план пришлось пустить в дело почти сразу. Навстречу нам из-за поворота, надсадно скрипя несмазанными осями, выехала крестьянская телега. Сидящий на козлах мужик, заметив бредущих по тракту похрипывающих зомби, побледнел как полотно и чуть не выронил вожжи из трясущихся рук.

— Беги, мужик! Пацан, беги! Нежить! — истошно заорал он, отчаянно тыкая кнутом куда-то мне за спину, словно пытаясь откреститься от увиденного.

Пришлось соответствовать легенде. Мы с Тагором, выпучив глаза, изобразили панический испуг и припустили трусцой, имитируя отчаянное бегство от собственных батраков. Тагор для убедительности даже пару раз натурально споткнулся, оборачиваясь назад с гримасой неподдельного ужаса.

Крестьяне, впрочем, геройствовать и спасать нас не собирались. Мужик дико взвизгнул, хлестнул свою худую лошадку, с трудом развернул телегу прямо на тракте, едва не свалив ее в кювет, и галопом понесся обратно, поднимая столбы пыли и вопя на всю округу.

Я сбавил шаг, чихая от поднятой дорожной пыли, и проводил телегу хмурым взглядом. Бежать в жару оказалось тем еще удовольствием.

— Да ну нафиг такой театр, — хмыкнул я, вытирая пот со лба тыльной стороной ладони. Обернулся к своим замершим подопечным, которые тупо стояли посреди дороги: — Шестой, Седьмой! А ну, идите лесом, в прямом смысле. Только обочины держитесь, далеко не уходите, чтобы из-под контроля не выпали.

Мертвяки послушно свернули в заросли, ломая ветки и шурша прошлогодней листвой. Так-то лучше. Меньше свидетелей — меньше необходимости устраивать дешевые спектакли на дороге, отвлекаясь от главной цели нашего похода.

Теперь, если на тракте появлялся очередной путник, бренчал колокольчик торговца или скрипела чья-то груженая телега, я просто отдавал ментальный приказ батракам замереть в густой листве и не отсвечивать, пока люди не пройдут мимо. Примитивные мозги мертвяков отлично справлялись с задачей «стоять как пень», так что проблем не возникало. Так, периодически останавливая наших спутников, мы почти добрались до речной деревни. Я велел Шестому и Седьмому сойти с дороги, спуститься к воде и схорониться в густых камышах вверх по течению, подальше от чужих глаз и чутких носов деревенских собак. С тракта их не разглядят.

Главное, чтобы никто не углядел и с воды.