Я надумал обменять квартиру. Если уж меняться, размышлял я, то только на центр. Я подсчитал даже, сколько времени теряю на дорогу из окраинного моего района. Цифра получалась немалая.

Вскоре мое объявление напечатали, и, как в таких случаях бывает, последовали звонки.

Первым местом, куда я наведался, было метро «Киевская», Встретила пожилая женщина. Схватясь за голову от царящего в квартире запустения, я быстро покинул ее. Ездил после этого и в другие места и каждый раз возвращался ни с чем. Все оказывалось чем-то таким, от чего опускались руки и делалось не по себе от потраченного понапрасну времени.

Тянулось так до тех пор, пока однажды ко мне не приехал друг. Я взялся просить его посмотреть со мной несколько квартир. Он глядел из кухни в окно и как бы для себя рассуждал:

— А горизонт-то раньше был ближе. Шире, виднее, пожалуй. Того вон дома не было, того вон тоже…

— Потому и меняюсь.

— А смотри-ка, — сказал он, не обращая внимания, — все-таки во-о-он там, за электромачтами, все же угадывается пока лесная полоска, А ведь была, помню, кайма целая!

— Да, была.

Я взглянул в окно, с того самого этажа, на который когда-то стремился и которому потом долго радовался. Было время, многое из моих окон виделось, и в особенности заповедный лес, куда я ходил будто на исповедь, в минуты огорчений, раздумий, радостей. В сумерках лес казался окутанным сизым грибным туманом, пробуждавшим тягу к бродяжничеству с плетеной корзиной.

Часто после работы вглядывался я в горизонт, словно бы погружался в его светлую мягкость, и отходил, оттаивал от дневных перегрузок.

На редкость цепко видел я тогда вдаль и вблизь, дивясь своему зрению. Потом оно незаметно поубавилось, и читал я уже в очках. Этого перехода я не запомнил: глаза вдруг потребовали усилий.

И вместо привычного горизонта и леса начал возникать возводимый многоэтажный дом, какой-то НИИ, закрывший не только лес, но и небо. Ни встающего солнца, ни восходящей луны в моем окне больше не появлялось.

Позже я вычитал случайно, что людям следует смотреть вдаль чаще. И вид далей надобен так же, как и вода, и воздух, и все прочее, чем живет человек.

Отставив чашку с чаем на подоконник, друг мой обернулся ко мне.

— Послушай-ка, — заговорил он вновь. — Не меняй ты пока квартиру.

Я промолчал.

— Ей-богу, не меняй! Вот скроется горизонт совсем, тогда уж все равно, где тебе жить. Нет, не поеду я смотреть с тобой квартиру в центре. Как ни уговаривай, а пока из твоих окон горизонт виден, не поеду!..