Три дня я ходила в мастерскую, помогала рабочим по мелочам и думала о том, как же ускорить и одновременно улучшить искусство строения стены. Мысли не отпускали ни за завтраком, ни за ужином, ни даже ночью, когда рога в очередной раз упирались в подушку и сон не шёл. Здесь, на Огненном Архипелаге, боги смеются, а земля дышит, и это лишь вопрос времени, когда всё вновь повторится.

На четвёртый день в небе появилась белая точка.

Я не сразу поняла, что это. Сначала решила — птица. Но точка росла, обретала форму, и вот уже над Журавлиной Гаванью скользит длинное гибкое тело Хиро-сана: белоснежное, с синими усами, которые тянулись за ним, как нити. Дракон снижался плавно, без спешки, огромный и совершенно беззвучный. Лапы коснулись земли — тихо, почти невесомо, но замок всё равно чуть вздрогнул. И в то же мгновение белая фигура свернулась, уменьшилась, и на её месте уже стоял человек в небесно-голубом кимоно, который, не задерживаясь, направился в замок.

Гибкое тело, пружинистый толчок… Я заворожённо наблюдала за мягким приземлением дракона, и картинка в голове внезапно сложилась!

Ну конечно, надо как-то смягчить колебания! Деревья растут десятилетиями, тот же бамбук гнётся, а не ломается, а в каменной скале от малейшего колебания земли пойдут волны. Всё живое умеет растягиваться и сжиматься, а значит, и стене надо придать те же свойства!

Я торопливо взяла свиток и принялась рисовать.

Первое: у самого основания, там, где стена уходит в землю и принимает на себя основной удар, пусть останется известковый раствор. Он крепкий и водостойкий, дожди его не возьмут, но дальше, начиная с трёх локтей от земли, раствор надо менять. Не чистая известь, а смесь: известь с глиной и бамбуковым волокном. Такой раствор чуть мягче, чуть пластичнее — при толчке не крошится, а тянется. Самую малость, но достаточно. И второе: через каждые несколько рядов кладки надо добавить горизонтальный слой материала, который будет смягчать и не позволит колебаниям подниматься выше. Например, можно использовать бамбуковую сетку! Положить прутья крест-накрест, сплести, как корзину. Камень сверху, камень снизу, а между ними — живое, гибкое, упругое. Когда боги засмеются, а земля начнёт колыхаться, словно покрывало, стена не треснет — сетка сдержит.

Я взяла второй свиток и начала считать: сколько бамбука понадобится, с каким шагом закладывать слои, где взять волокно для раствора. Бамбука на острове было в избытке, это я знала точно. Волокно — нарубить и размочить, дело несложное.

Оставалось одно — рассказать господину Хиро-сану. Только бы он решил во всём разобраться!

Я поспешно дорисовала записи, присыпала толчёным тальком свежие иероглифы, чтобы тушь не размазалась и быстрее впиталась, и рванула в сторону главного входа в Цуру-дзё. Где именно искать крылатого господина, я не знала, но мне повезло. Ещё в коридоре до меня донеслись низкие мужские голоса. Я пошла на звук, свернула раз, другой и остановилась перед богато украшенными сёдзи. У меня в комнате сёдзи были из плотной бумаги в простой деревянной раме, а здесь по раме шла тонкая резьба в виде журавлей и сосновых веток. Лак потемнел от времени и имел благородный оттенок янтаря. Явно кабинет.

Я замерла. Прилично ли стучать? Или подождать? Или вовсе уйти и вернуться позже, когда…

— Мастер Тихой Воды, это вы? — раздался голос Рёллана. — Заходите.

Как он вообще узнал?

Я раздвинула сёдзи и вошла.

Хозяйский кабинет, как, собственно, и всё в Цуру-дзё, оказался просторным: низкий лакированный стол в центре, вдоль стен — полки со свитками и книгами в мягких шёлковых обложках со сложенными гармошкой листами, в углу — небольшой алтарь с благовониями, дымок от них тянулся тонкой нитью к потолку. В раскрытое окно виднелся внутренний двор.

Рёллан стоял у стола, рядом с ним — черноволосый Хиро-сан. Судя по позам, мужчины только что закончили разговор и повернулись ко мне почти одновременно.

Крылатый господин смотрел на меня так же, как в первый раз — остро, изучающе, тем самым взглядом угольно-тёмных глаз, от которого хотелось немедленно проверить, не натворила ли я чего предосудительного.

Я поклонилась.

— Прошу простить вторжение. У меня есть предложение по… улучшению Цуру-дзё.

Мужчины молча переглянулись.

— Ох, Кири, — Рёллан прикоснулся к переносице, — я же обещал посмотреть ваши схемы по саду! Из головы вылетело совершенно.

— Нет-нет, схемы действительно подождут. Осмелюсь предложить кое-что иное. Я наблюдала за работой мастеров несколько дней и позволила себе поразмыслить над кладкой стены. — Я чуть поклонилась в сторону Хиро-сана. — Если крылатый господин соблаговолит уделить буквально шестую часть клепсидры[7], я хотела бы изложить своё видение.

Мужчины вновь молча переглянулись, и я почувствовала глухое раздражение. Что они, телепатией, что ли, общаются?!

— Прошу прощения, мастер Кири. — Хиро-сан отмер. — Я уже и так провёл непозволительно много времени в Журавлиной Гавани. Мне сейчас необходимо лететь на центральный остров Огненного Архипелага, но я уверен, господин Рёллан вас внимательно выслушает.

Что? Уже обратно? Да я только что и успела пару свитков нарисовать, пока они тут болтали… Да как так-то?!

Нет, конечно, Рёллан упоминал, что наследник Цуру-дзё жил раньше во дворце принцев Аккрийских или что-то в этом духе, но я и представить себе не могла, что человек… тьфу, дракон настолько привязан к своему предыдущему месту проживания.

— Ясно, — расстроенно произнесла я. Видимо, судьба у меня такая — общаться лишь с его помощником. Жаль… Говорят, драконы умные и гибкие во всём, что касается нехоженых троп. — Не ожидала, что вы так быстро покинете Цуру-дзё.

— Таковы мои обязанности.

Хиро-сан уже направился к выходу, но у самых сёдзи остановился и обернулся.

— Да, мастер Кири, — произнёс он негромко, — как ваша рука? Зажила?

Я невольно покосилась на запястье, покрытое чешуёй.

— Благодарю за внимание, крылатый господин. Всё зажило, следа почти не осталось.

Он коротко кивнул, как мне показалось, облегчённо и вышел. Сёдзи тихо задвинулись за ним. За окном через несколько мгновений мелькнула белая тень — длинная, стремительная — и растворилась в небе.

— Итак, — раздался голос за спиной, — и что вы там про улучшение Цуру-дзё хотели рассказать?

Я обернулась.

Рёллан стоял, привалившись к столу, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с таким выражением, с которым я его видела чаще всего: лёгкая, чуть насмешливая улыбка, как будто жизнь в целом явление забавное и не стоящее излишней серьёзности.

Я вздохнула.

— Присядем?

— Отчего же нет.

Мне показалось странным, что Рёллан с такой лёгкостью предлагает и дальше говорить в этом кабинете без его хозяина.

«Рёллан, очевидно, ближайший помощник Хиро-сана. Откуда тебе знать, какие между ними отношения и что ему дозволено в отсутствие крылатого господина?» — недовольно пробурчал внутренний голос. И правда. Откуда мне знать, какие правила у драконов?

Рёллан опустился на подушку по другую сторону стола с такой непринуждённостью, будто мы собирались обсудить погоду, а не судьбу северной стены. Подпёр щёку кулаком. Яркая непослушная прядь цвета золотистой охры упала на лоб. До зуда в кончиках пальцев захотелось её оттуда убрать, но я себя сдержала.

Ладно. Начнём.

Я развернула первый свиток и принялась рассказывать…

— …Посмотрите на бамбук, — говорила я спустя клепсидру или даже две, пытаясь отстоять свою идею. — Вот он стоит в роще — ветер гнёт его до земли, а он не ломается. Потому что гибкий. А теперь посмотрите на скалу — стоит веками, но стоит земле качнуться посильнее, и в ней пойдут трещины. Это потому, что она твёрдая.

— Но стена должна быть твёрдой!

— Почему? На Цуру-дзё нападают? Или есть какие-то другие враги, о которых я не знаю?

— Нет, но это же стена!

— А как часто боги смеются?

— Смеются — редко, а вот ворочаются во сне — к сожалению, каждый год.

— И что же для вас важнее? Крепость замковых стен для защиты от несуществующих врагов или стойкость тогда, когда боги обращают на Журавлиную Гавань внимание?

— Мастер Кири, я вас не понимаю… Вы хотите сказать, что стена должна быть больше похожа на бамбук?!

«Наконец-то мою идею поняли!» — подумала я, внутренне празднуя маленькую победу.

— Именно! — Я придвинула свиток ближе. — Вот здесь, у основания — известковый раствор. Крепкий, водостойкий, дожди его не возьмут. Но начиная с трёх локтей от земли — смесь… Через каждые несколько рядов кладки — горизонтальный слой плетёных прутьев. — Я принялась комментировать и объяснять каждый слой на свитках.

Теперь Рёллан молчал достаточно долго.

Когда я в очередной раз оторвалась от схем и посмотрела на него, то не узнала. Куда-то делось лёгкое, чуть насмешливое выражение. Он сидел прямо, изучал мои зарисовки внимательно и сосредоточенно. Таким я его видела, пожалуй, лишь тогда, когда драконий помощник работал с магией огня у стены.

— Бамбука на острове достаточно, — добавила я, кусая губы. — Волокно нарубить и размочить — дело нескольких дней. Нацуки-сан и его люди справятся. Если вы построите стену так, как я расписала, то в следующем году её не придётся ремонтировать. И в следующем после него… Такая долго прослужит.

— Ваше предложение замечательное, мастер Кири, — наконец сказал Рёллан. — Но это замедлит кладку, а до месяца дождевых нитей осталось всего три недели.

Да, это было самым тонким моментом в моих расчётах.

— Сделать бамбуковые сетки не так сложно, а новый раствор схватывается быстрее известкового и практически не потребует просушки магией огня. — Я опустила ресницы и сомкнула руки, скрестив пальцы. — Я видела, как вы помогали рабочим… Самое сложное для них — принести камни. Если бы только можно было попросить вас часть вашей энергии пустить на то, чтобы доставить туф… Это сберегло бы людей для самой кладки. А если время совсем поджимать будет, то верхние ряды можно собрать прямо на месте. Залить глину с бамбуковым волокном в формы, дать схватиться. Тащить туф с края острова не придётся и обтёсывать тоже.

Рёллан пристально посмотрел вначале на свиток, где были расчёты, затем на меня:

— Мастер Кири, позвольте бестактный вопрос… Вы это в университете постигали? Как вам подобное в голову пришло?

Я чуть поклонилась, скрывая волнение.

— Не совсем это, но искусство материалов входило в наше обучение. Звание мастера Тихой Воды — это путь, который открывает обычному человеку право носить суффикс «сан», поэтому нас учат не только тому, какие растения и где посадить, но и тому, чем они отличаются друг от друга по своей природе. Бамбук гнётся, а сосна стоит. Глина тянется, а камень держит. Понимая это, начинаешь видеть закономерности и там, где они на первый взгляд не очевидны.

Рёллан внезапно сверкнул яркими янтарными глазами и резко поднялся на ноги.

— Это очень хороший план. Я поговорю с Нацуки. Спасибо, мастер Кири. И да, я помню, что вы очень переживали за расчёт. Это ваши деньги.

Пухлый кошель, вышитый алыми драконами, упал на стол перед моим носом, а Рёллана — и след простыл. Я так и замерла, изумлённая его преображением. Он как будто личины меняет: то серьёзный, то снова повеса… Как его Хиро-сан только терпит? Пока дракона нет дома, разве не должен его кто-то представлять… ну, представительный?

Впрочем, стоило мне развязать тесёмки кошеля, как все вопросы к статусу Рёллана улетучились. На ладони лежало не пятьдесят риен, о которых шла речь в договоре с мастером Тихой Воды, а сразу сто. Я пересчитала несколько раз. Ого… и как это понимать? Он меня проверить, что ли, хочет? Или на какую неприличную услугу рассчитывает?! Вообще-то, я честная барышня!

[7] Шестая часть клепсидры — приблизительно десять минут. ↑