Жар от высокого пылающего костра обжигал щеки, а спину со стороны чащи обдавало колючим осенним холодом, который упрямо пробирался под тонкую серую ткань платья. Пламя с гулом пожирало сухие стебли трав, с треском плюясь в ночное небо длинными снопами искр. Золотые точки оседали на мокрой хвое сосновых лап и тут же с шипением гасли в темноте.

— Ну чего нос повесила? — шершавый голос Иванки резко ударил по ушам, заставив Герду вздрогнуть и дернуть плечами от неожиданности.

Старшая сестра с силой ткнула узловатым грязным пальцем вверх, туда, где сквозь плотное переплетение сосновых ветвей проглядывала бледнота луны. Плохо выделанные медвежьи шкуры и витые сухие корни, из которых был сплетен ее тяжелый плащ, с шуршанием царапали друг друга при каждом движении.

— Смотри, какая ночь-то! — выдохнула Иванка, с шумом втягивая ноздрями холодный воздух, пахнущий прелой листвой.

Герда сидела на поваленном осиновом бревне, глубоко вжимаясь ногтями в трухлявую древесину. Она молча смотрела на пляшущих у огня сестер, на их накрепко сплетенные в хороводе руки. Острое чувство собственной чужеродности мелким зудом зудело под кожей, мешая дышать.

Дарена, укутанная в текучую белизну, двигалась плавно. Ее длинные подолы со свистом скользили по высокой траве, собирая ночную влагу.

Морана топала рядом, со всей дури вбивая босые пятки в сырой мох. С ее волос, скрученных в жесткие колтуны и густо украшенных высохшими ягодами брусники, при каждом повороте головы летели на землю сухие комья черной земли.

Веляна извивалась всем телом, высоко выгибая худую спину. Ее мокрые пряди хлестали по лицу Зарены, чья кожа заметно пылала, излучая видимый жар и отчаянно борясь с багровым теплом кострища.

Лишь Древа стояла далеко в стороне от круга. Она вцепилась длинными бледными пальцами в шершавую кору старой плакучей ивы. Ее тело оставалось полностью недвижимым, но толстые мышцы на шее сильно напрягались в такт общему ритму хоровода.

— Ночь как ночь, — угрюмо ответила Герда.

— Не просто ночь, дурная, а Велесова ночь! — Иванка с размаху уперла кулаки в широкие бока, отчего корни на ее плаще снова затрещали. — Люди сейчас в деревне костры жгут, столы для умерших предков накрывают. Для них это единственные ворота из Яви в Навь, их последний пир перед зимними холодами. Сам Хозяин леса, Велес, сейчас по земле бродит, стережёт границы и...

— Да знаю я всё это! — Герда резко подалась вперед. Ее собственный голос прозвучал в лесной тишине гораздо громче и резче, чем она сама того ожидала. Она сглотнула вязкую слюну, добавив уже тише: — Всё знаю. Зачем из году в год одно и то же мне талдычить?

Иванка сильно нахмурилась, явно готовясь выдать младшей жесткую отповедь, но в этот самый момент из круга хоровода с ходу вырвалась Дарена. Она тяжело дышала через рот, ее высокая грудь быстро вздымалась. Влажная от пота кожа блестела в багровых сполохах пламени. Дарена остановилась прямо перед Гердой, наклонившись к ней так низко, что пряди ее волос с размаху мазнули по лицу младшей сестры.

— Ну… что… пустоцвет? Готова? — в ее сиплом голосе наравне с сильной одышкой заклокотало нетерпение. — Поиграем сейчас? Как в прошлый раз? Спрячем в чаще по одной маленькой частичке от каждой из нас, а ты попробуй пойди да сыщи их все. Проверим лишний раз, чуешь ли ты вообще нашу кровь или совсем пустая уродилась.

Слово «пустоцвет» неприятным холодным комком кольнуло Герде низ живота. Но глухое желание доказать свою причастность к их силе, заставить свою собственную кровь отозваться на их зов, с силой сводило скулы. Это желание каждый раз заставляло ее соглашаться на эти изнуряющие игры. Герда коротко кивнула подбородком.

Иванка раздраженно поправила сползающий с левого плеча край медвежьей шкуры, сильно царапнув ногтями бледную ключицу:

— Только гляди, не расплачься как обычно, если не получится. И Яриле не жалуйся. Она и без того…

Она резко осеклась на полуслове. Ее колючий взгляд на секунду задержался на лице Герды, в глазах мелькнула быстрая тень тревоги, прежде чем Иванка отвернулась к огню.

Остальные сестры разом прекратили свой танец у костра и плотным кольцом обступили бревно. Горячие, пахнущие гарью пальцы Зарены резко потянулись к щеке Герды, но та дернулась в сторону, отшатнувшись так быстро, что едва не свалилась с осинового ствола на землю. Она неловко вцепилась обеими руками в грубую серую ткань своего короткого платьица, с силой сминая подол в кулаках.

— Мы лишь поиграем, — плавно шагнув ближе, произнесла Веляна, ее подол заурчал по траве. — В прошлый раз ты двоих отыскала. Умница, Герда. Такая ты у нас разумница.

Морана криво, зло ухмыльнулась, тяжело переминаясь с ноги на ногу, отчего под ее босыми ступнями влажно зачавкала болотная грязь:

— Поглядим, как далеко на этот раз зайдет. Почва под ее ногами еще слишком зыбкая. Того и гляди, в сторону уведет.

Древа, по-прежнему не отрывая бледных рук от ивовой коры, медленно повернула голову в сторону чащи и сухо прошелестела губами:

— Начинаем.

Герда сделала первый шаг прочь от теплого круга огня, мгновенно проваливаясь в черную лесную тьму.

Нужно было во что бы то ни стало найти в чаще семь спрятанных осколков, ощутить их пальцами и вслух произнести имена сестер. Первый след нашелся почти сразу — под корнями вывороченной ели. Герда опустилась на колени.

— Морана, — совсем тихо прошептала Герда.

Осколок в ее ладони запульсировал, крошась и превращаясь во влажный, липкий ком жирной земли, густо пачкающий кожу. В то же мгновение ее собственное горло дико сдавило снаружи. Жесткая полоса толстой сыромятной кожи с силой врезалась ей в шею, перекрывая воздух. Перед глазами Герды частыми вспышками замелькали темные пятна. Из серой пелены морока внезапно вынырнуло искаженное диким звериным оскалом мужское лицо. Слюна брызгала с его губ прямо ей в щеки, а волосатые руки со всей силы стягивали ремень на ее горле.

Видение длилось всего долю секунды, но когда морок резко спал, Герда с ходу рухнула на четвереньки в сырой мох, заходясь в кашле до острой рези в ребрах.

Она заставила себя подняться, цепляясь пальцами за сучья.

Второй след скрывался в глубокой узкой щели старого дуба. Ее пальцы скользнули внутрь по шершавой древесине.

— Древа, — выдохнула она.

Едва имя сорвалось с ее языка, как кусок сухой коры в ее руке ожил, быстро сплетаясь в крошечный упругий корень. И тут же невидимый удар прямо в грудь полностью вышиб из нее весь дух. Герду со всей силы отбросило назад, ее лопатки больно ударились о соседний сосновый ствол. Она схватилась руками за живот, сгибаясь пополам от острой рези. Мимо нее в темноте с топотом пронесся юноша в порванной рубахе. Его сапоги беззвучно сминали лесную траву.

Третий осколок мелкими каплями блестел на липкой паутине между кустами черники.

— Веляна.

Герда коснулась пальцем липкой влаги, и ее ладони тотчас свело сильной судорогой. Она внезапно почувствовала, как сама доверчиво протягивает вперед руки, сложенные лодочкой, как чужие жесткие мужские губы ласково касаются ее кожи, а затем — боль полоснула поперек всего предплечья, брызнув кровью. Она с криком отдернула руки, прижимая их к груди.

Осколки Зарены и Иванки, найденные в камнях, тут же обожгли ее ладони крупными волдырями. Невидимый камень с размаху ударил ее прямо в правый висок, отчего перед глазами поплыли широкие пятна, а к самому горлу подкатила густая тошнота.

Последний след лежал в самых густых, колючих зарослях малинника. Герда раздвинула ветки и схватила мокрую тряпицу.

— Дарена.

Потное мужское тело навалилось на нее сверху, с силой вжимая каждый позвонок ее спины в сырую холодную землю. Грубые ладони рванули ворот платья, обнажая кожу. Герда отчаянно забилась под этим весом, кричала, пытаясь вывернуться, ее босые пятки яростно скребли по скользким корням сосен, пока чужие тяжелые колени с силой раздвигали ее ноги. Горячее дыхание обжигало лицо. Она раскрыла рот в немом крике, но в легких совсем не было воздуха. Внезапно губы и язык обжег горький порошок сухого волчьего корня.

Тяжесть сверху исчезла в один миг.

Герда перевернулась на бок прямо в грязь, все ее тело содрогалось от крупной дрожи, а пальцы судорожно загребали прелую землю.

Опираясь руками о липкие стволы сосен и то и дело скользя босыми ногами по влажному мху, она побежала обратно к свету.

Костер на поляне едва тлел, полностью покрывшись толстым слоем серой золы. А тела ее шести сестер вповалку лежали прямо на траве вокруг кострища, неестественно раскинув в стороны руки и ноги. Вокруг них, прорастая прямо из-под земли, на глазах распускались крупные бутоны бледно-голубых цветов.

Герда с размаху рухнула на колени в траву.

— Сестры? — ее голос сорвался на сиплый клекот. Она бросилась к ним, хватая за плечи, нащупывая руки. — Проснитесь, сестрички, нельзя же спать на холодной земле!

Сестры не шевелились. Пальцы Герды скользили по белым шелковым коконам, которые росли прямо из травы, быстро пеленая женские тела и намертво запечатывая их внутри плотных оболочек.

Лес пропустил убийц.

Удушенные, пронзенные сталью, обманутые, сожженные, забитые камнями и растерзанные — тела ее старших сестер медленно исчезали внутри густого шелка, сотканного последней силой Дарены.

Герда сжала кулаки и принялась изо всех сил колотить по плотной оболочке кокона Дарены, который закрывался последним. Кожа на ее пальцах быстро сбилась в кровь, оставляя на белом шелке длинные красные мазки.

— Ненавижу! — кричала она, срывая голос. — Ненавижу! Ненавижу их всех!

— Пустоцвет, — тихий голос Дарены вдруг ударил ей прямо в затылок со стороны леса.

Герда резко развернулась на коленях, тяжело и часто дыша через рот.

— О чём ты плачешь, глупая? — опасливо прощебетала из-за дерева Иванка. — Ты же смогла. Нашла ведь все наши осколки в темноте. Ты умница, наша маленькая Герда.

Следом из-за соснового ствола плавно выплыла Веляна. Ее холодная ладонь легла прямо на мокрый лоб Герды, медленно вытягивая из тела лишний жар.

— Отведите ее скорее к Яриле. У нее снова началась горячка.

— Постойте! — Герда рывком вскочила на ноги. — Н-нельзя нам здесь оставаться! Надо предупредить Ярилу, они ведь скоро снова… снова придут.

Сестры лишь непонимающе смотрели на нее пустыми глазами. И тогда Герда резко развернулась, босыми ногами скользя по мокрой траве. Она побежала прочь от поляны, густые ветви хлестали ее по лицу, оставляя на коже тонкие кровоточащие полосы.

Услышав сзади близкий шорох ветвей, она на бегу обернулась, надеясь, что кто-то из сестер догнал ее, чтобы прижать к себе и успокоить. Но прямо перед ней в темноте возник силуэт юноши — в его правой руке тускло блеснуло железное лезвие. Один быстрый выпад вперед, и холодная сталь с ходу глубоко вспорола живот Герды, подкосив ее ноги. Последнее, что она запомнила, падая — бесконечное поле голубых цветов.

Резкий вдох со свистом разодрал пересохшее горло. Герда широко распахнула глаза. Над ней в полумраке избы нависало изрезанное глубокими морщинами лицо Ярилы. Старшая сестра сидела на самом краю жесткой деревянной лавки, низко сгорбив спину. Ее руки, мозолистые и покрытые мелкими ранками от работы, неподвижно покоились на коленях, а зеленые глаза внимательно ощупывали лицо Герды.

— Где... где сёстры? — Герда попыталась быстро приподняться на локтях, но живот тут же отозвался тупой болью.

Ярила медленно подняла свою тяжелую руку и прохладной ладонью провела по мокрому от пота лбу младшей.

— Умойся ступай. Вода в кадушке студёна. Выгонит все дурное из головы, — произнесла она ровно.

Стиснув зубы, Герда перевалилась через край лавки. Ее босые ступни коснулись пола. Опираясь правой рукой о деревянный дверной косяк, она тяжело вывалилась из избы наружу. Там, где еще как будто вчера была привычная утоптанная земля, теперь до самого горизонта колыхалось сплошное озеро сияющих голубых цветов.

Ноги Герды подкосились, она рухнула на колени прямо в траву, подмяв под себя хрупкие зеленые стебли. Из глаз хлынула горячая влага, обжигая мелкие царапины на скулах. Сзади послышался тяжелый скрип петель — Ярила вышла вслед за ней и грузно опустилась на землю рядом, широкими руками обхватив сестру за плечи и сильно притягивая ее к своему боку.

— Всё утрясётся, дитя, — тихо прошептала она, и ее сухие губы на секунду коснулись макушки Герды. — Всяка рана со временем заживает. Даже та, что снаружи совсем не видна.

Герда резко выпрямилась, ее шея напряглась.

— Сёстры… — выдавила она, вперив взгляд в цветущую синеву. — Я ведь видела их. Они со мной разговаривали.

Ярила медленно провела ладонью по спине Герды, с силой разминая зажатые мышцы под лопатками.

— Они сделали то, чему быть должно. Чтобы защитить себя. И тебя. Их жертва не была напрасной.

— Мы должны быть готовы. — Герда быстро вытерла лицо тыльной стороной ладони, размазывая слезы. — Когда придет следующий… нам нужно… нужно убить его. Иначе умрём мы. И ты, и я. Дарена больше не может нас защитить.

Пальцы Ярилы на ее спине резко остановились. Старшая сестра медленно отстранилась, убирая руки.

— Оставь эти мысли. Месть — это кривая тропа. Пройдешь по ней раз — и всю жизнь жалеть будешь. Не таков наш путь, Герда.

— Но почему?! — Герда рывком вскочила на ноги. Она нависла над сидящей на траве Ярилой, плотно сжав кулаки. — Почему мы только терпим и прячемся? Отчего эти люди несут нам из деревни только смерть, а мы в ответ должны нести им лишь свое смирение? Где правда, Ярила? Где она?

Ярила прижала ладонь к своей груди под плащом, сдерживая внутренний кашель.

— Правда в том, что мы — плоть от плоти. Если мы взрастим в себе ту же жестокость, что ведет их, мы станем лишь уродливым отражением их собственного страха. Потеряем всю суть свою, ради которой здесь стоим, и тогда сам Лес от нас навсегда отвернется.

— Да если нас двоих не станет, этот Лес и защищать-то больше будет некому! — Герда со всей силы топнула босой ногой по ближнему голубому бутону, расплющив его, но стебель тут же упрямо выпрямился обратно. — Какой тогда вообще во всем этом смысл? На кой мы здесь живем? Чтобы просто покорно лечь под чужой нож, когда придет очередной испуганный дурак?

Опустив взгляд на свои ладони, Ярила медленно, с явным усилием поднялась на ноги. Она сделала один короткий шаг к Герде и снова крепко обхватила ее руками, вжимая в себя.

— Не так ты всё видишь. — тихо прошептала она прямо в ухо младшей. — Но я чую гнев твой, он изнутри тебя выжигает. Просто... будь готова. Ко всему. Мы справимся. Всегда справлялись.

Герда уткнулась лицом в жесткое, пахнущее сухими травами сукно ее старого плаща.

— А если…

Ярила легонько, успокаивающе прошлась короткими ногтями по лопаткам Герды.

— Не будет никакого «если». Лес не даст нам погибнуть.

Герду буквально скрутило изнутри от подавленного бешенства. Она резко отвернулась в сторону, презрительно уставившись взглядом в самую гущу сосен.

— Он скоро придет, — еле выдавила она сквозь зубы. — Я чую это. Мне всегда снились дурные сны, но этот…

— Страх — он ведь совсем как сырая глина, — Ярила осталась стоять неподвижно. — К слабому телу быстро липнет, мороки из прошлого перед глазами рисует, чтобы ты в тревоге своей сидела и рук не поднимала.

— Да не мороки это! — вспылила Герда, резко поворачиваясь к ней. — Неужто не чуешь? Лес замер. Даже духи молчат. Опять беда на пороге!

Ярила тяжело втянула в себя холодный воздух. Ее челюсти плотно сжались, а слова вырывались из рта с большим трудом, словно скребли изнутри горло:

— Все мы здесь из одной беды выросли. Из вины, что на моих плечах лежит. Это моя ноша. Я надеялась уберечь вас потом, сотворить здесь дом... Но поняла истину слишком поздно.

— Да почему ты вечно со мной загадками говоришь?! — Герда раздраженно закатила глаза. — Скажи ты мне один раз прямо: за что я эту вину на себе таскаю? Чью вину, если я и дела-то никакого толком не знаю?!

— Слова мои могут сломать то хрупкое, что у нас осталось, — Ярила встала, медленно сделала несколько шагов к центру поляны, остановившись среди цветов. — Есть знание, до которого ты должна дойти сама, иначе не станет оно твоей правдой, а останется лишь моей ошибкой. Я не могу этот путь за тебя пройти. Но тот, кто придет... он может помочь нам. Должен.

Герда сделала быстрый шаг следом за ней, ее ступни с хрустом смяли крайние нежные бутоны цветов, а новое возмущение жестко сдавило горло.

— Зачем ему помогать? С чего нам ждать милости от того, кто убить нас шел? Почему мы сами не можем всё это закончить? Раз и навсегда!

— Посмотри на этих людей не глазами напуганной жертвы, которая вечно ищет кругом виноватых, а попробуй один раз понять их, — Ярила выпрямилась и повернула голову. — Они так же запутаны, как и мы. Запутаны в паутине страха, сплетенной не их руками. Их ведет слепой ужас, он отравляет разум и заставляет видеть чудовище в тени дерева.

Старшая сестра подошла к Герде вплотную, положив свою тяжелую ладонь ей на плечо.

— Так же, как и твой собственный страх отравляет тебя сейчас, заставляя видеть в каждом из них лишь врага. Люди… Они не всегда протягивали руки с ножами. Было время… давным-давно… когда всё было иначе.

— Как много ты на самом деле от меня скрываешь? — выдохнула Герда, глядя ей прямо в глаза.

— Только ты, — Ярила наклонилась и губами коснулась лба младшей сестры. — Только ты одна сможешь до конца понять меня, когда придет время. Понять и… простить за всё. В тебе ведь течет нечто… совсем иное, Герда. Не магия, а гораздо большее. Сила чистого, не омраченного страхом выбора.

Герда медленно опустила взгляд на свои ладони. Она с горечью выплюнула слова, сильно кривя губы:

— Пустоцвет я. Нет во мне силы. Я даже цветок заставить раскрыться не могу. Какая из меня сила...

— Порой самая большая сила в тишине сердца живет. В том сердце, которое само решилось выбрать свой собственный, иной путь. Тот самый путь, который я когда-то так и не нашла, — старшая сестра протянула ей свою открытую ладонь. — Пойдем. Проведаем сестер. Им нужны наши голоса.