На ферму мы прибыли без дальнейших приключений, въехав в распахнутые ворота прямо к месту будущей кузни. Едва я спрыгнул на землю, разминая затекшие пальцы, как к нам тут же подошли строители. Конечно, времени даром они не теряли. Но успели многое. Пока мы катались за камнем, они успели нанести всю разметку под будущую стройку, вбив колышки и натянув между ними бечеву с идеальной геометрией, и даже выкопать ровные траншеи под фундамент, углубившись ровно на требуемые шестьдесят сантиметров и задействовав оставшихся на хозяйстве батраков. А по дну этих траншей, забавно перебирая короткими ножками и раскачиваясь из стороны в сторону, уже деловито прошлась наша самоходная колода-трамбовка, уплотняя грунт до каменной твердости. Земля под ней прессовалась, превращаясь в монолитное основание.

Гост внимательно оглядел кузов телеги, издал короткое вопросительное мычание, а по ментальному каналу пришел четкий запрос: ему нужны были мои свежеиспеченные мутанты для разгрузки и черновых работ.

— Забирай, — кивнул я, мысленно передавая ему временный контроль над пятеркой здоровяков. — Они теперь в твоем полном распоряжении.

Бригадир тут же припряг Шестого, Седьмого и троицу новых здоровяков в качестве тяжелой тягловой силы. Мутанты вывалились из телеги и принялись тягать глыбы, которые обычному человеку не поднять и втроем. Под его руководством они быстро перетаскали и окончательно рассортировали привезенный камень: самые крупные и тяжелые блоки они волоком оттащили прямо к краям траншей — они пошли в основание, камни среднего размера отложили в отдельную кучу для тела будущей кладки, а вся мелочь и щебень отправились в кучу для забутовки, которую Бранко тут же начал сгребать лопатой.

Дальше началось настоящее архитектурное волшебство. Мертвые мастера взяли в руки свои рунные молотки, покрытые тонкой вязью, и принялись околачивать каждый камень под укладку. Руны на металле тускло мерцали при каждом соприкосновении с известняком. Профессиональная мышечная память ранга «Понимающий» работала просто идеально: никаких лишних движений, только четкие, выверенные удары, после которых бесформенные глыбы быстро и с сухим хрустом лишались острых углов, превращаясь в аккуратные строительные блоки. Скорость их работы поражала воображение. Никто не примерялся по десять раз, никто не стирал пот со лба — только мерный стук и летящая во все стороны каменная крошка.

Процесс кладки пошел послойно, как по нотам. Гост проверял каждый угол, водя каким-то артефактором-детектором. Сначала выставляли ряд крупных внешних камней, образуя жесткий контур будущего фундамента. Затем внутренние пустоты щедро засыпались забутовкой из щебня, который мутанты таскали ведрами без остановки.

Следом шла заливка раствора. Для этого Бранко позаимствовал деревянное корыто, где двое батраков непрерывно месили серую массу лопатами. И тут Гост подсказал мне весьма любопытный исторический прием. Помимо классической извести и песка, я по его совету велел Шестому принести молока из погреба и строители щедро добавили в смесь молоко и немного творога с фермы. Казеин из молочных продуктов выступал как органический клей, связывая песчинки намертво. Как только этот раствор заливался в кладку, заполняя все трещины между камнями, бригадир проводил над ним своим артефактным отвесом. От свинцового грузика исходило легкое тепло. Смесь высыхала и схватывалась буквально на глазах, переставая блестеть от влаги и превращаясь в монолит.

И поверх всего этого, не останавливаясь ни на секунду, прыгала неутомимая голем-трамбовка. Она с глухим стуком уплотняла каждый новый слой щебня и раствора, выдавливая наверх мельчайшие пузырьки воздуха и намертво уплотняя основание будущей кузни. Каменный блок поднимался и опускался с точностью часового механизма, оставляя после себя идеально ровную, готовую к следующему ярусу площадку.

С фундаментом покончили быстрее, чем я успел бы выцедить кружку горячего отвара. Чудо-раствор с фермерским творогом и молоком, обработанный артефактным отвесом Госта, каменел прямо на глазах, намертво схватывая бут. Никаких тебе недель на усадку и просушку — монолит, хоть сейчас стены ставь.

Мы не стали терять ни минуты и сразу погнали вверх цоколь.

Гост разделил бригады. Бранко с двумя архитекторами и Мутантами отправился поднимать периметр коровника, а сам бригадир занялся кузней. Я же взял на себя роль прораба-надзирателя и настройщика рабсилы, ибо батраки не всегда понимали, что велят строители, да и выполняли вкривь, если не поправить. Для этого мне приходилось самому вникать в строительный процесс.

В кузне работа требовала ювелирной точности. Гост строго следил, чтобы цоколь стен, поднимающийся на положенные полметра над землей, ни в коем случае не соприкасался с центральным основанием под горн и наковальню. Между ними зомби-архитекторы оставляли зазор в два пальца толщиной.

Поймав мой вопросительный взгляд, Гост похлопал себя по груди, затем изобразил удар воображаемым молотом и потряс кистями рук.

— Понял, — кивнул я. — Деформационный шов. Чтобы от ударов молота стены по швам не пошли, а жар от горна не рвал кладку зимой. Грамотно.

Пока Мутанты таскали камни, Гост вооружился зубилом и рунным молотком. Он склонился над массивным каменным основанием, куда позже встанет дубовая колода с наковальней, и принялся быстро высекать в свежесхватившемся растворе вязь незнакомых мне символов. Каменная крошка брызнула во все стороны. Закончив, бригадир требовательно протянул руку. Я присмотрелся к рунам. Разобраться удалось не сразу, но меня как принца-некроманта и генерала императорских войск вымуштровали хорошо: вся вязь отвечала за погашение отдачи.

Я со вздохом достал зарядник-стержень и приложил к выбитому контуру, пустив немного энергии. Руны тускло вспыхнули синеватым светом и тут же погасли, впитавшись в камень. Основание стало выглядеть так, словно простояло здесь тысячу лет. Теперь отдача от молота будет гаситься магией, а не бить кузнецу в плечи. Тагор будет в восторге.

Тем временем на площадке коровника Бранко демонстрировал чудеса монастырской инженерии. Цоколь там гнали быстро, но с одной важной особенностью: в нижней части каменной кладки, выходящей на задний двор, мутанты аккуратно выкладывали гладкими плоскими камнями сливные отверстия.

Я подошел поближе, подсвечивая себе фонарем. — Сразу под навозную канавку выводите?

Бранко утвердительно хрипнул и указал на небольшой уклон внутренней площадки. Всё было рассчитано до градуса: жижа будет стекать сама, прямо через эти отверстия в будущем цоколе наружу, в яму. Никакой сырости и гниющих досок. Мои коровы будут жить в условиях, которым позавидует половина крестьян в округе.

Где-то сбоку раздался монотонный, раздражающий стук: Бум… Бум… Бум…

Я обернулся и не удержался от смешка. Наша самоходная колода-трамбовка, закончив свою работу с полом, осталась не у дел. За неимением других команд, она деловито подобралась к стоящему с двумя валунами в руках Шестому и теперь ритмично пыталась утрамбовать его здоровенный сапог. Мутант, лишенный нервных окончаний, этого даже не замечал, продолжая тупо смотреть вперед в ожидании приказа.

— Гост! — позвал я. — Уйми своего питомца, а то он мне сейчас лучшего грузчика в блин раскатает!

Бригадир подскочил к голему, издал шипящий звук и властно положил ладонь на каменный бок. Колода обиженно скрипнула и замерла, втянув свои короткие ножки.

Небо на востоке начало едва заметно сереть. Ночная мгла отступала, сдавая позиции утренним сумеркам. В этот момент из дома вышли Кира и Тагор на утреннюю дойку и застыли, уронив нижние челюсти.

Я окинул взглядом наш двор. Там, где еще вчера вечером была просто размеченная трава, теперь возвышались два крепких, идеально ровных каменных цоколя высотой в полметра. Монолитные, надежные, готовые принять на себя вес тяжелых деревянных срубов.

То, на что у обычной артели мужиков ушло бы две недели каторжного труда, ругани, перекуров и ожидания усадки раствора, мой немертвый стройбат сделал за одну короткую летнюю ночь.

— Отличная работа, парни, — искренне сказал я, убирая руки в карманы куртки. — Теперь осталось только верх поставить.

Уронив пустые ведра на траву, Кира и Тагор так и остались стоять посреди двора, во все глаза глядя на готовые, идеально выложенные фундаменты и цоколи.

Тагор, казалось, был счастлив до слёз. Отмерев, парнишка сорвался с места и принялся носиться внутри своей будущей вотчины, возбужденно размахивая руками и тыкая пальцем в утренний туман:

— Вот тут будет горн, да! А вот тут наковальня, да! И стойка под инструмент, да!

Наша каменная голем-трамбовка, увидев бегающего Тагора, видимо, приняла это за веселую игру. Радостно скрипнув, она резво запрыгала на своих коротких ножках следом за кузнецом. А секундой позже к этой чехарде с оглушительным хрюканьем присоединился Пятачок. От топота огромного инфернального кабана и прыжков пудовой каменной колоды земля во дворе ощутимо задрожала.

Кира, пораженная масштабом ночного строительства, медленно подошла ко мне, неверяще качая головой.

— Артур… когда вы только успели? Это же уму непостижимо!

— Да тут каменоломня совсем рядом оказалась, — небрежно отмахнулся я, наблюдая за игрой в догонялки.

— Рядом? — Кира нахмурилась, пытаясь мысленно прикинуть карту окрестностей. — Вроде бы в округе нет ни одной свободной. Если только… — её глаза внезапно округлились. — Каменоломня Дрессов⁈

— Она самая, — я спокойно пожал плечами. — Барон торчал мне пятьдесят золотых. Я решил, что пора взыскать должок камнем.

Кира прищурилась, и в её глазах заплясали откровенно хитрые смешинки.

— Тот самый барон Дресс, который сейчас тихо-мирно лежит прикопанный под твоей часовней?

— А это уже мелкие технические детали, — хмыкнул я. — Я считаю, что внезапная смерть — это вообще не повод уклоняться от уплаты долгов кредиторам. Бартер стройматериалами меня вполне устроил.

Девушка тихо рассмеялась, прикрыв рот ладошкой.

— Какие у тебя планы на сегодня? Будешь достраивать верх?

— Стройка пока подождет, — покачал я головой. Если что, и ночью можно строить. — Сегодня запряжем повозку и поедем показывать наше масло и молоко Корфу и купцам в Сонмище. А то запасы в погребе уже скопились приличные, пора переводить продукт в звонкую монету.

— Дело нужное, — сразу одобрила Кира. И тут же по-деловому, тоном хорошей хозяйки, уверенно добавила: — Тогда сейчас плотно позавтракаем и поедем.

Она развернулась и решительной походкой направилась на кухню собирать на стол.

Я посмотрел ей вслед, любуясь стройной фигурой, и мысленно улыбнулся. Не женщина, а мечта.

* * *

Повозок у нас теперь хватало, да и тягловой силы прибавилось — в конюшне стояли целых три добротные кобылы, не считая Дорожки. Мою любимицу мы благоразумно решили с собой не брать и оставили на ферме. Все-таки не каждому нравится заглядывать в ее красивые человеческие глаза, что очень странно как по мне.

Загрузились мы быстро и без суеты: батраки под чутким руководством Киры споро перетаскали в телегу небольшие кадушки со свежим и засоленным маслом, плотно переложив их чистой соломой для сохранности, а заодно поставили пузатые глиняные горшки с топленым молоком, которое мы планировали сбыть сразу, не откладывая в долгий ящик. Я лично проверил увязку — дороги тут не столичные, растрясти товар на ухабах было бы обидно.

Поехали втроем, удобно устроившись на широком облучке. Кира всю дорогу сияла искренней улыбкой, периодически поправляя выбившиеся на ветру светлые пряди, и это светлое настроение не покинуло её, когда мы въехали в широкие кованые ворота усадьбы Корфов. Девушка откровенно радовалась нашей небольшой поездке, смене обстановки и возможности просто пообщаться с другими людьми, а не только раздавать команды молчаливым мертвецам. Тагор же всю дорогу кемарил.

Хозяин встретил нас лично. Едва завидев повозку, Корф оторвался от разговора с каким-то дворовым приказчиком, выскочив на террасу, и радостно зашагал навстречу, раскинув руки в приветственном жесте:

— Господин дворянин Артур, госпожа Кира! Рад встрече! Как добрались? Надеюсь, дорога не сильно утомила? — расплылся в широкой, почти искренней улыбке барон.

Тагора он технично проигнорировал, словно парнишка был пустым местом или элементом телеги, но нашего будущего кузнеца это ничуть не задело. Тот вообще не обратил на барона внимания, с куда большим профессиональным интересом разглядывая массивные железные розы на воротах усадьбы.

— И мы рады. А мы к вам с обещанным товаром. Масло привезли, — перешел я сразу к делу, спрыгивая на брусчатку и подавая руку Кире, чтобы помочь ей спуститься.

— О, давайте-давайте оценим! Посмотрим, как продвигаются успехи вашего хозяйства! — тут же оживился Корф, потирая пухлые руки. — Я в этом деле большой специалист, качество сразу определяю, на один зубок! Городских менял часто на фальсификате ловлю, мне дешевый жир вместо сливок не подсунешь.

Кира с приветливой улыбкой откинула чистую холстину и стала доставать наши лучшие образцы для дегустации, попутно поясняя:

— Здесь обычное, сладкосливочное, а вот в этой кадушке — чуть подсоленное, как вы и просили в прошлый раз. Сбивали сегодня на рассвете.

Я же в это время незаметно огляделся по сторонам, сканируя окна усадьбы, и мысленно выдохнул с облегчением: баронессы Элеоноры нигде на горизонте не наблюдалось. И слава богам. А то опять начала бы без умолку щебетать про свою дочку на выданье да сыпать толстыми матримониальными намеками, доводя нас с Кирой до глухого раздражения. Баронесса — женщина неприятная, прямо скажу.

Корф тем временем со знанием дела понюхал масло, одобрительно кивнул аромату, зацепил немного на кончик своего охотничьего ножа, отправил в рот, медленно рассосал и от удовольствия даже прижмурился.

— Отлично! Берем! Текстура идеальная, без крупинок, вкус мягкий! — безапелляционно заявил он, одобряя образцы. — Подготовьте мне хорошую партию, бочонков десять для начала, я на днях пришлю своих людей с телегами, заберут прямо с вашей фермы, чтобы вам самим не гонять лишний раз транспорт.

— Хорошо, договорились, — спокойно кивнул я, пожимая протянутую руку барона.

А сам про себя крепко задумался: «Людей он пришлет… Надо срочно глухим забором отгораживать скотный двор и стройку, от греха подальше. Госту придется ночью не только стены гнать, но и частокол ставить. Иначе приедут эти баронские грузчики, случайно моих бледных батраков срисуют, а то инфарктов потом не оберешься.»

Горшки с топленым молоком барон тоже забрал не торгуясь. Он сразу кликнул слуг, чтобы те перенесли тару в ледник, а сам отсыпал монет.

Более того, раздобревший после удачной и вкусной сделки Корф оказался настоящим кладезем полезной информации. Он выложил мне подробные рекомендации к нужным городским купцам в Сонмище: четко расписал, кому именно везти остатки товара (особенно советовал заглянуть к некоему господину Гунту из торговой гильдии), какую цену уверенно гнуть с порога, где можно немного уступить для налаживания отношений, и через каких приказчиков лучше всего заходить, чтобы товар не завернули под надуманным предлогом. С такой протекцией ехать в город было уже гораздо предсказуемее для нашего развивающегося бизнеса.

Покинув поместье Корфа, мы неспешно катили по тракту, и вот уже впереди показались башни Сонмища. Кира сидела рядом, все так же легко улыбаясь, но её взгляд казался непривычно задумчивым.

— А Корф очень заинтересован в сотрудничестве с тобой, Артур, — нарушила она мерный скрип колес, глядя на приближающийся город.

— Хорошо бы это были чисто добрососедские отношения и сугубо деловой интерес, — хмыкнул я, придерживая вожжи.

— Судя по нашему прошлому общению с госпожой баронессой Элеонорой — не совсем, — Кира лукаво прищурилась, явно припоминая навязчивые попытки баронессы заинтересовать меня своей дочерью.

— Да и бог с ними, с Корфами, — я небрежно махнул рукой. — У нас свой путь. И своя ферма.

Кира вдруг тепло заулыбалась, посмотрев на меня.

— Мне так нравится, что ты называешь свое дворянское поместье просто фермой.

— Чем она для меня является, тем и называю. Сути это не меняет, — пожал я плечами.

— Согласна, — мягко кивнула и повторила будто пробуя слово: — Ферма.

У ворот Сонмища дежурила усиленная стража. На запястье одного из проверяющих тускло поблескивал массивный артефактный браслет — детектор магии и меток. Но Кира даже не посмотрела в его сторону, не попыталась спрятать лицо или вжать голову в плечи. Она уже полностью доверяла мне и знала, что я надежно блокирую её метку. Мы проехали через арку ворот без единой заминки.

Оказавшись в городе, мы направили повозку по оживленным улицам к лавке Гунта. Однако на одной из небольших площадей путь нам преградила собравшаяся толпа.

Какой-то пьяный здоровяк в засаленной кожаной куртке откровенно наезжал на худенькую цветочницу.

— Я тебе человеческим языком сказал! — орал он на всю улицу, брызгая слюной. — У меня аллергия на лунный первоцвет! Меня с него пучит и сыпью кроет!

— Но господин, я же вам их не предлагала, вы сами на меня налетели! — испуганно оправдывалась девушка, прижимая к груди лоток.

С этими словами он с размаху ударил кулаком по её корзинке. Хрупкие цветы разлетелись по грязной брусчатке, а сам бугай грубо швырнул девушку на землю.

— Ай! Пожалуйста, не надо! — жалобно вскрикнула она, упав на колени.

— Подержи-ка, — я сунул поводья в руки Тагору и легко спрыгнул с облучка.

— Мне нельзя нюхать эту дрянь! — продолжал разоряться здоровяк, угрожающе нависая над плачущей девчонкой.

— Давай я тебе помогу, — негромко сказал я, подходя сбоку. И, не тратя времени на пустые разговоры, коротким, поставленным ударом впечатал кулак ему прямо в переносицу.

Хрустнуло знатно. Бугай взвыл, хватаясь за лицо, из-под грязных пальцев ручьем хлынула кровь.

— Вот так. Теперь ты нюхаешь только свою кровь, — философски заметил я и тут же резкой подсечкой свалил его на мостовую. Здоровяк рухнул как подрубленный дуб и огласил улицу невнятным скулежом, катаясь в пыли.

Девушка, испуганно хлопая заплаканными глазами, начала подниматься. Я подал ей руку.

— С-спасибо вам, господин, — пролепетала она, судорожно отряхивая передник.

— Сколько за цветок? — я поднял один из чудом уцелевших лунных первоцветов.

Она, заикаясь, назвала цену. Я передал ей пару монет, после чего обернулся и протянул цветок Кире. Девушка расцвела в искренней, светлой улыбке, бережно принимая подарок.

Идиллию прервал грубый окрик:

— Стоять! Господин Артур Горд!

Я искренне удивился. Из толпы вынырнули трое городских стражников при полном параде и, оттеснив зевак, взяли меня в полукольцо. Откуда обычная городская стража знает меня в лицо и по имени? Я думал, что только Роджер со мной плотно знаком. Примечательно, что стонущего на земле пьяницу они полностью проигнорировали.

— Это не он! — отчаянно пискнула цветочница, бросаясь вперед и загораживая меня. — Он меня защищал, а тот пьяный сам полез…

— Нет, нам нужен именно он, — жестко оборвал её старший патруля, не сводя с меня цепкого взгляда.

Я краем глаза заметил, как на повозке мгновенно напряглись Кира и Тагор. Рука девушки незаметно скользнула к поясу, а пацан подобрался, готовый в любую секунду сорваться в бой.

— Кажется, речь сейчас идет вовсе не про дебоширство на улице, — спокойно произнес я, останавливая своих спутников предупреждающим жестом.

Толпа зевак расступилась, и к стражникам шагнул еще один человек. Это был явно не городской служака. Дорогая, идеально сидящая по размеру кожаная броня, гербовый плащ, надменный взгляд и уверенная выправка. Гвардеец какого-то весьма богатого дворянина. Часом, не тот ли это Шторм, что искал меня?

— Верно, — произнес он ровным, лишенным эмоций голосом, окидывая меня оценивающим взглядом. — Господин дворянин Горд. Вам нужно срочно в столицу.

* * *

Читайте продолжение: https://author.today/reader/615797/5877435