Оставив нежить в надежной засаде, мы отряхнули одежду от репья и пыли, чтобы выглядеть как обычные путники. Затем мы с Тагором уже открыто вошли в деревню и прямиком направились к деревянным пирсам, откуда густо тянуло тиной, сыростью и рыбой.

У воды возились местные рыбаки, развешивая мокрые сети на просушку и смоля днища перевернутых плоскодонок. Работа кипела, слышалась незлобивая ругань и плеск волн. Я подошел к одному из них, коренастому мужику с обветренным до черноты лицом и грубыми мозолистыми руками, и поинтересовался, можно ли у кого-то в деревне купить добротную лодку, а не просто ветхое корыто для прибрежного лова. Чтобы человек шесть влезло с комфортом, не толкаясь локтями, и еще место под увесистый груз осталось.

С финансами у меня сейчас был полный порядок, даже кошель приятно оттягивал пояс. К моей имеющейся тысяче серебряных прибавилась еще одна — весьма приятный результат моей ночной прогулки и вдумчивого обыска хижины барона Дресса после того как всех там упокоил. Аристократ оказался запасливым малым, и его тайник изрядно пополнил мой бюджет. Денег хватало с головой, так что я мог себе позволить не мелочиться и не торговаться за каждую медяшку.

Рыбак оторвался от сетей, вытер испачканные смолой руки о холщовые штаны, прищурился, внимательно меня разглядывая с ног до головы, и вдруг усмехнулся, обнажив неровные зубы:

— А я вас знаю, господин дворянин. Глаз у меня наметанный. Вы же недавно ночью с капитаном стражи сюда приплыли и лодчонку нам продали. Хорошая, кстати, была посудина.

— Было дело, — не стал отпираться я, чуть расслабившись. Раз узнал — значит, обманывать внаглую не станет.

— А вам лодка-то насовсем нужна или на пару дней? — поинтересовался мужик, оценивающе оглядывая нас с Тагором и нашу походную экипировку. — А то есть у меня одна хорошая, крепкая, из мореного дуба, сам собирал. Стоит как пять коров, почитай, сорок серебряных. Не каждый потянет такую покупку. Но если вам ненадолго, так давайте я вам просто в аренду сдам. Пять медяков за сутки — поплаваете по своим делам, порыбачите, и вернете в целости.

— Так доверяешь мне первому встречному? — усмехнулся я такому неожиданно деловому подходу.

— Ну а куда вы лодку денете? На себе по тракту утащите? — резонно возразил рыбак, махнув рукой на спокойную гладь реки. — Вы же просто поплавать по округе берете, куда тут далеко уплывёшь? Запруды да отмели, местных течений вы не знаете, так что далеко не уйдете.

— Вверх по течению. И далеко, может, даже на пару дней задержимся, — честно ответил я, понимая, что врать местным о маршруте бессмысленно — они реку знают как свои пять пальцев, всё равно быстро вычислят.

Мужик мгновенно посерьезнел, улыбка тут же пропала с его лица, и он озадаченно почесал затылок, сдвинув шапку набок.

— Вверх? Так там же дикие места начинаются, Серая зона… Беда это, господин хороший. Там твари всякие водятся, не только мертвяки. Угробите лодку на порогах в Серой зоне или, не дай боги, сами угробитесь, сгинете без следа. С кого мне тогда спрос за имущество? С водяного?

— Давай так, — предложил я, чтобы не терять время на пустые споры и торги, выразительно похлопав по кошельку. — Я оставляю тебе полный залог. Ровно сорок серебряных монет, прямо сейчас на руки. Когда вернусь и отдам лодку в целости и сохранности — заберу свои деньги обратно, за вычетом арендной платы. Идет? Думаю, это более чем честно.

Рыбак моментально просветлел лицом, отбросив все свои страхи перед Серой зоной, и радостно хлопнул себя по бедру:

— А вот это разговор настоящего господина! Точно, так сойдет. Моя душа будет спокойна. Пойдемте-ка ко мне во двор, покажу ваш транспорт.

Он повел нас с Тагором к своему дому, стоявшему неподалеку от речки за невысоким плетнем. На подворье обнаружились его сыновья — двое крепких, плечистых парней, возившихся с сухой древесиной и инструментами. Я отсчитал рыбаку сорок полновесных серебряных монет, мужик тщательно проверил каждую, удовлетворенно кивнул и сгреб в карман. После чего мы вчетвером подхватили тяжелую, вкусно пахнущую свежей смолой лодку и, кряхтя от натуги, потащили ее на воду, переступая через скользкий ил на берегу.

Спустив посудину на прохладную реку, я проверил уключины. Мы с Тагором уселись на широкие деревянные банки, закинув наши мешки на сухое дно. Я кивнул парнишке, задавая темп. Мы дружно разобрали тяжелые весла и, синхронно оттолкнувшись от берега, с силой налегли на них. Вода глухо забурлила под лопастями, направляя нос лодки вверх по течению.

Мы миновали последние деревенские дома, и я направил лодку ближе к правому берегу, где густо росли камыши. Навстречу нам, отчаянно налегая на весла, пронеслась узкая рыбацкая плоскодонка. Сидящий в ней мужик был бледен как мел. Поравнявшись с нами, он бросил весла, выпучил глаза и принялся испуганно махать руками, призывая нас быть осторожнее. Он тыкал узловатым пальцем куда-то назад, за свою спину, и что-то бессвязно, но очень эмоционально артикулировал.

Мы с Тагором недоуменно переглянулись.

— Чего это он, да? — нахмурился парнишка.

А в следующую секунду я хлопнул себя по лбу и от души чертыхнулся. Шестой и Седьмой! Я же велел им затаиться в камышах вверх по течению! С тракта их, конечно, было совершенно не видно. Зато с воды эти два неподвижных, гниющих истукана, стоящих по пояс в реке, смотрелись как отличная мишень и повод для паники.

«Проклятье, — пронеслась в голове мысль. — Сейчас этот рыбак долетит до деревни, поднимет мужиков, и они с вилами, топорами и факелами побегут прочесывать берег в поисках ошивающихся мертвяков. Только разборок с крестьянами мне сейчас не хватало!»

— Быстро к берегу! — скомандовал я, резко поворачивая лодку. — Грузим наших «гребцов».

Впрочем, пока он доберется до деревни, пока соберет мужиков, пока они решат, кто первый полезет к нежити, мы уже уйдем достаточно далеко вверх по реке. Главное — не тормозить.

Мы подплыли к зарослям. Шестой и Седьмой всё так же меланхолично торчали в воде, ожидая новых указаний. Плавать эти примитивные конструкты не умели от слова «совсем» — на такие фокусы были способны только мертвяки с нормальной координацией и зачатками разума, начиная с ранга «Понимающий». Эти же просто пошли бы ко дну, как два мешка с кирпичами.

Пришлось нам с Тагором, кряхтя, подтаскивать лодку ближе, наехав на камыши. Лодка опасно накренилась, черпнув немного воды, но выдержала.

Усадив батраков на среднюю банку, я без зазрений совести всучил им весла. — Гребите, — мысленно и вслух отдал я приказ, задавая направление.

Мертвяки синхронно, как идеальный механизм, опустили лопасти в воду. Лодка вздрогнула и резво рванула вперед. Отличный вышел мотор на некротической тяге.

Я «прощупал» пространство впереди некросканером — чисто, других рыбаков поблизости не было. Решив не откладывать дела в долгий ящик, я улегся на корме, позволив зомби выполнять всю тяжелую работу, и погрузился в себя, зондируя свои резервы.

Так, что мы имеем? В источнике плескалось 755 морт, еще 320 морт было разлито в самом теле. Отличный запас. На четверых строителей, которые ждут меня в руинах, нужно потратить по сотне на каждого. Хватит с головой, да еще и на непредвиденные расходы останется.

Пока я занимался внутренней бухгалтерией, мой взгляд упал под деревянную скамейку. Там аккуратно лежали две смотанные удочки, сложенный плетеный садок, а рядом примостился небольшой берестяной туесок… Я потянулся к нему, открыл крышку — внутри оказался отличный вареный горох, щедро сдобренный каким-то пахучим маслом. Наживка.

— Тагор, — окликнул я парнишку, который со скучающим видом смотрел на воду. — Порыбачить не хочешь?

Он повернулся и непонимающе нахмурился, оглядывая пустую лодку. — А где острога, да?

— Не понял, — я замер с удочкой в руках. — Какая острога?

— Ну, жердь такая длинная, заточенная на конце, а лучше с железными зубьями, — Тагор показал руками примерный размер. — Чтобы рыбу сверху колоть, когда она на отмели стоит, да. Как без нее рыбачить-то, да?

Я хмыкнул. Вот тебе и суровое средневековье — пацан даже не знает, что такое поплавочная снасть.

— Забудь про свою жердь, варвар, — рассмеялся я. — Иди сюда, сейчас я тебя настоящей рыбалке научу. Интеллектуальной.

Я размотал конский волос, заменяющий леску, проверил крепление крючка и поплавка, сделанного из легкого гусиного пера. — Смотри внимательно. Берешь горошину, — я достал из туеска крупный желтый кругляш, — и аккуратно насаживаешь ее на крючок так, чтобы жало спряталось внутри. Иначе рыба уколется и уйдет. Понял?

Тагор кивнул, во все глаза наблюдая за моими манипуляциями. — Теперь забрасываем. Слегка отводишь удилище назад и плавно кидаешь вперед, вон к тем кувшинкам.

Крючок с наживкой ушёл под воду, а перо встало вертикально. Я передал удилище Тагору.

— Держи. Теперь твоя задача — смотреть на поплавок. Как только он начнет дергаться, притапливаться или резко пойдет в сторону — подсекай! То есть резко, но коротко дергай удочку на себя и тащи.

Парнишка вцепился в рукоять побелевшими пальцами, замерев, как каменная статуя, и не сводя глаз с пера. Ждать пришлось недолго. Горох местной рыбе явно пришелся по вкусу. Поплавок пару раз мелко дрогнул, пустив круги, а затем резко нырнул под воду.

— Тяни! — скомандовал я.

Тагор с такой силой рванул удилище, что едва не перекинул добычу через лодку на другой берег. В воздухе мелькнула серебристая чешуя, и на дно плоскодонки шлепнулся увесистый, бьющийся в конвульсиях подлещик.

Глаза Тагора вспыхнули азартным, по-настоящему детским восторгом. Вся его напускная серьезность мигом испарилась. — Поймал, да! Господин Артур, я его поймал, да! Сама на крючок прыгнула, да!

— Молодец, — искренне похвалил я, снимая рыбу с крючка и кидая ее в садок. — Наживляй следующую.

Я размотал вторую удочку, насадил приманку и забросил снасть с другого борта. Буквально через минуту поплавок повело в сторону. Короткая подсечка — и упругое сопротивление на том конце лески отдалось в руку приятной тяжестью. Я выудил отличную жирную плотву.

Тагор, сопя от усердия, снова забросил удочку. Процесс пошел. Пока два неутомимых мертвяка мерно взрезали веслами речную гладь, унося нас всё дальше к монастырским руинам, мы с парнишкой устроили настоящее соревнование, таская из воды одну рыбину за другой и радуясь каждому улову, как дети.

Вдвоем мы натаскали шесть увесистых хвостов — как раз до самого вечера, пока солнце не начало клониться к горизонту и вода не окрасилась в багровые тона. Мы уже почти подплывали к нужным координатам. Чтобы ускорить процесс, я влил в Шестого и Седьмого дополнительную порцию морт — по сорок в каждого, дотянув их до ранга «Мутант»… Энергии на это ушло прилично, зато мышцы мертвяков заметно вздулись, на спинах проступили бугры, и они так мощно вдарили по воде веслами, что лодка едва не запрыгала по волнам, стремительно сокращая расстояние.

Рептидов на берегах видно не было — то ли ушли глубже в Серую зону, то ли затаились в своих норах. Помня мысленную карту монастыря, я решил не плыть к тому выходу на отвесной скале, откуда мы с Роджером тогда еле ноги унесли. Был вариант причалить к другому, куда более удобному и близкому входу, прямо у подножия пологого холма. Туда мы и направили нашу посудину.

Вскоре днище мягко ткнулось в береговой песок.

— Ну давай, что ли, пообедаем, — сказал я, спрыгивая на мелководье и помогая вытащить лодку. — Да уже и поужинаем заодно.

Кира, конечно, щедро снабдила нас в дорогу провиантом: хлебом, сыром и лепешками, но раз уж мы наловили столько свежей рыбы, грех было ее не пожарить. Мы быстро развели костер в небольшом углублении между камней. Я ловко выпотрошил улов, счистил чешую ножом и насадил тушки на толстые, очищенные от коры сырые ветки, чтобы дерево не перегорело раньше времени.

Рыба аппетитно зашварчала над раскаленными углями, роняя капли жира, которые с шипением вспыхивали, обдавая тушки дымком. В этот момент Тагор, ненадолго отлучившийся в ближайшие кусты, вернулся с пучком каких-то сочных лесных трав.

— Вот, — парнишка протянул мне листья, похожие на дикую мяту, и толстые стебли с терпким запахом. — Это луговой чесночник и пряный краснолист, да. С ними вкуснее будет, да.

— Ну, давай свою ботву, — я пожал плечами, растер травы в ладонях и щедро обсыпал ими шкварчащую рыбу. Аромат тут же поднялся такой, что у меня самого живот свело от голода. Специи оказались что надо.

Рыба и правда получилась отменной. Мы умяли ее за милую душу, обгладывая косточки. Мертвяков я расставил по периметру нашего импровизированного лагеря, отдав четкий мысленный приказ: стоять в карауле, а если кто появится — немедленно будить меня.

Я посмотрел на Тагора. Парнишка сидел у костра, клевал носом и то и дело тер слипающиеся глаза. Устал, бедняга. Переход, гребля, рыбалка, да и постоянное нервное напряжение Серой зоны сказывались на его непривыкшем организме.

«Ладно, — решил я, подкидывая ветку в огонь. — Нечего ночью по руинам и катакомбам шариться в темноте. Завтра на свежую голову потащимся».

Тагор быстро расстелил себе лежанку из походного плаща прямо у затухающего костра и почти мгновенно вырубился, тихонько засопев. Я же, чтобы не отлеживать бока на сырой земле, забрался обратно в лодку, с комфортом устроился на дне и провалился в глубокий сон.

Разбудило меня настойчивое, резкое дерганье за ногу.

Я мгновенно открыл глаза. Надо мной, заслоняя звездное небо, нависала жуткая физиономия Шестого. Из приоткрытой, перекошенной пасти мутанта прямо мне на сапог капала густая, вязкая слюна. Приказ «будить, если что» мой батрак выполнил с усердием.

— Ну чего тебе? — недовольным шепотом спросил я, рывком садясь в лодке и нащупывая рукоять меча.

Мертвяк лишь глухо заурчал и повернул массивную голову в сторону темного леса.

Я сосредоточился и врубил некросканер. Пространство вокруг окрасилось в спектр аур. В лесной чаще, совсем недалеко от нашего привала, двигались силуэты. Звери. Судя по плотности свечения и габаритам аур — очень крупные звери, явно не обычные лесные волки.

И словно в подтверждение моих опасений, ночную тишину разорвал протяжный, раскатистый волчий вой.

Тагор подскочил как ужаленный, едва не перевернув котелок с остатками ужина. Сна ни в одном глазу больше не было, парень судорожно схватился за рукоять своего ножа и озирался по сторонам, пытаясь спросонья понять, откуда исходит угроза.

— Волкалаки, что ли? Опять спать не дадут, — недовольно проворчал я, перекидывая ноги через борт и вылезая из лодки. Привычным движением я проверил перевязь, на ходу обнажая меч, лезвие которого тускло блеснуло в свете тлеющих углей.

— Шестой, Седьмой, охраняйте лагерь! Встать по краям! — скомандовал я вслух, указывая острием клинка точки обзора, а по ментальному каналу жестко добавил: «Охраняйте пацана, чтобы ни одна шерстинка с него не упала». В каждого из них я еще на реке влил по сорок морт, так что эти два бугристых мутанта теперь могли голыми руками гнуть подковы и с любой угрозой справятся без проблем, даже если на них выскочит целый медведь.

— Тагор, ты давай пожитки собирай, туши костер и стой между батраками, я быстро сбегаю туда-обратно, — бросил я парнишке, не оборачиваясь.

— Ты куда, прямо в лес? Там же воют, да! — с тревогой спросил он, переминаясь с ноги на ногу.

— Да разведаю по-бырому, погляжу, — ответил я, вскинув меч на уровень плеча, и бесшумно скользнул в темноту леса, стараясь не наступать на сухие ветки.

Ситуацию я, конечно, заранее разведал некросканером, четко зафиксировав два пульсирующих сгустка энергии метрах в ста от нас. Два волкалака вырвались вперед, подобрались совсем близко к нашей стоянке и теперь заливались мерзким, тягучим воем, призывая остальную стаю на готовую добычу. Свято место пусто не бывает — стоило рептидам отойти вглубь Серой зоны и освободить охотничьи угодья, как эти клыкастые твари решили, что теперь они тут будут хозяйничать и диктовать свои правила.

Я сократил дистанцию и внаглую вышел из-за деревьев прямо к этим красноглазым хищникам, встав в удобную боевую стойку. Они даже на миг замерли, оборвав вой на полуноте, и уставились на меня, явно удивившись, чего это их потенциальный ужин не убегает в панике, а сам подобрался к ним так нагло и бесшумно, словно хищником здесь был именно он.

— А сами воете, вот вам уши и заложило, аж шагов не слышите, — хмыкнул я, перехватывая рукоять поудобнее и поигрывая клинком, провоцируя их на первый бросок.

Твари были здоровенные, размером с хорошего теленка, а пасти распахивались шире, чем у крокодилов, обнажая ряды бритвенно-острых клыков. Волкалаки, опомнившись от такой наглости, яростно бросились в атаку, беря меня в клещи. Я, просчитав траекторию, резко отбежал на пару шагов назад и, разрывая дистанцию, с оттягом рубанул самого быстрого, который попытался вцепиться мне в ногу. Лезвие с хрустом рассекло жесткую шерсть и плоть, и зверюшке стало не до меня.

Не теряя ни секунды, я сформировал энергетический канал и влил бьющееся на земле тел сразу сорок морт, перехватывая угасающий разум. Зверь мгновенно поднялся, не обращая внимания на перерубленную спину, но уже как мое покорное умертвие, и совершенно молча бросился на своего сородича, который как раз изготовился для прыжка на меня. Живой волкалак, совершенно не ожидавший такого подвоха от члена своей же стаи, не успел среагировать и уйти с линии атаки, и мой новоиспеченный зомби мигом его загрыз, вцепившись мертвой, стальной хваткой в горло и с хрустом ломая шейные позвонки.

Я подошел поближе, брезгливо перешагнув через лужу крови, и влил еще сорок морт во второго убитого зверя, быстро и эффективно поднимая и его, подчиняя оба примитивных сознания своей воле. Минус еще восемьдесят морт за зверье. В сумме сегодняшние траты уже кусались, но запас всё равно оставался комфортным: на строителей в руинах хватит.

— Пойдемте, пока ваши дружки не подтянулись, — коротко скомандовал я, разворачиваясь в сторону реки.

Два свежих мутанта-мертвяка, не издавая ни звука и не обращая внимания на свои раны, послушно потрусили за мной в лагерь, след в след.

Тагор уже собрал в мешки наши нехитрые вещи, закинул их за спину и стоял у затухающего костра, напряженно выставив перед собой обнаженный походный нож, готовый дорого продать свою жизнь. Парень сильно вздрогнул, чуть не выронив оружие, и попятился, споткнувшись о корягу, когда из кустов за моей спиной бесшумно появились два громадных окровавленных волкалака с тусклым, мертвым светом в глазах, послушно замершие у моих ног.

— Не-не, не бойся, убери железяку, это наши новые кони, — успокаивающе махнул я рукой, мысленно приказывая зверям лечь на брюхо.

— Кони? На них верхом, что ли, ехать? — нервно сглотнул Тагор, с содроганием косясь на жуткие клыки, с которых прямо на траву капала черная кровь. — А пешком нельзя дойти, да?

В этот самый момент ночной лес содрогнулся от гула — совсем близко, метрах в пятистах, раздался многоголосый, переливающийся яростный вой, от которого мороз продрал по коже.

— Пешком уже не успеем, — весело ответил я.

Оставлять лодку посреди берега было жалко — сорок серебряных залога как-никак. Я одним рывком подтянул посудину глубже в камыши, накинул причальный конец на торчащую из воды корягу и затянул узел. Если повезет, рыбак получит свою лодку обратно. Если нет — ну, значит, у меня сегодня будет минус сорок серебра за экстренную эвакуацию.

— А как тогда, да? — задался вопросом Тагор.

— А вот так, — я уцепился за густую загривную шерсть волколака и одним рывком уселся на него.

Основная стая стремительно приближалась, ломая кусты.