*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, 30 января 2028 года*

Прихожу в себя и вижу желтого цвета потолок. Шею что-то сдавливает, и я нащупываю рукой ошейник.

— В этом ошейнике содержатся 56,7 граммов высокомощной взрывчатки, — раздался справа голос Славяна. — Ради тебя они разработали новый ошейник, с увеличенным содержанием взрывчатки.

— То есть, если я дёрнусь и попробую захуярить кого-нибудь, меня просто взорвут? — уточнил я.

— Ты верно всё понимаешь, — подтвердил Славян.

— Любопытный способ завоевания лояльности… — произнёс я. — Ладно, буду иметь в виду. Что теперь?

— Мне велено передать, что ты теперь живёшь в апартаментах покойного Мехди Отравителя, — сообщил мне Славян.

— О, классно, блядь… — сказал я. — А нахуя? Какой в этом смысл? Если они думают, что я буду драться на арене, им на потеху, то они ошибаются.

— То, что произошло вчера — это было исключение, — ответил Славян. — Шахиншах удостоверился, что ты стоишь денег, которые за тебя затребовали людоловы. Твоё назначение тут — совсем не бои на арене. Для этого есть более дешёвые экземпляры коллекции.

— Да ну? — спросил я. — И какое же у меня назначение?

— У шахиншаха есть большая коллекция молодых женщин, — сообщил Славян. — Он хочет вывести поколение сильнейших пахлаванов, которые станут основой его гвардии — Бессмертных.

Я смотрел «300 спартанцев» и знаю, что Бессмертные — это те челики в личинах, которым давал пизды Джеральд Батлер сотоварищи.

— Да тут под какой камень ни загляни, везде обнаружишь юного селекционера, занимающегося разведением людей! — воскликнул я с возмущением. — Но это ведь значит, что мне придётся ебаться с кучей женщин, день за днём?

— Да, — подтвердил Славян. — Разве это плохо?

— Да, Славян, это охуительно плохо! — ответил я. — У меня есть фактически жена, которая захуярила довольно-таки сильную КДшницу, просто по подозрению, блядь… Если она узнает, тут всем пиздец — даже тебе и мне…

— Кого-кого? — переспросил Славян. — Что за «КДшница»?

— КДшники — когнитивные девианты, — пояснил я.

— Ах, да, я вспомнил, — улыбнувшись, произнёс Славян. — До отключения Интернета видел такой термин в Телеграм…

— У нас это обиходное название таких, как я, — сказал я. — А по вопросу ёбли баб — дело не только в моей фактической жене, но и в том, что я не ебусь в неволе. Это унизительно — во-первых, а во-вторых — это, потенциально, усиливает этого нарядного хуя, в перспективе.

Им всё равно пизда, конечно, потому что Фронтир не оставит такую хуйню без ответа и скоро местной шишке всех шишек придётся очень несладко. Но мне бы хотелось как-то продержаться до этого момента, чтобы вернуться домой…

— Тебе придётся это делать, если не хочешь стать аренным бойцом, — сообщил мне Славян. — У них есть отработанная техника по усмирению непокорных — они будут давать тебе только воду и каждый день тебе придётся биться против зверей на арене, расходуя калории. Ты будешь слабеть, страдать, а потом твоя воля будет сломлена.

— Хм… — хмыкнул я задумчиво. — А мне очень нравятся такие условия!

— Какие? — недоуменно спросил Славян.

— Ну, держаться на одной воде, пиздиться со зверями, когда каждая битва может стать последней — я всю жизнь мечтал о таком! — пояснил я.

— Ты сейчас смеёшься надо мной? — спросил Славян. — Это сарказм? Метаирония?

— Можешь воспринимать это, как хочешь, — ответил я. — В этом ведь и смысл метаиронии?

— Лучше не стоит провоцировать их, — посоветовал Славян. — Ты полностью в их власти, поэтому они могут делать с тобой, что угодно. И поверь, они уже утратили такое понятие, как мораль. На аренах происходит такое…

— Посмотрим, как всё пойдёт, — сказал я. — Что дальше?

— Идём — тебе нужно посмотреть на твои апартаменты и познакомиться с твоими женщинами, — позвал меня этот домашний раб.

Поднимаюсь с кровати и следую за ним.

— Здесь не так плохо, как тебе, наверное, кажется сейчас, — сказал Славян, ведя меня по длинному коридору. — Просто помни — сбежать не получится.

«Как там было у Малкольма Икс?» — припомнил я. — «Есть два типа рабов — домашний ниггер и полевой ниггер. Домашнему ниггеру было комфортно, он любил своего хозяина сильнее, чем сам хозяин любил себя, питался объедками с хозяйского стола и был решительно готов на всё, чтобы угодить своим господам, а полевого ниггера жестоко пиздили, унижали и заставляли упахиваться на плантации до смерти».

Я всего второй день в рабстве, а уже начинаю думать о Малкольме Икс, а также о домашних и полевых ниггерах…

Но и Славяна можно понять — он простой человек, с очень ограниченными силами, поэтому ему было очень легко сдаться. Он просто принял эту реальность и теперь служит своим господам, строго следуя созданным ими для него правилам.

Когда мы вошли в атриум, на меня сразу же уставились все присутствующие — тут сплошь персы, примерно человек тридцать, среди которых удивительно мало КДшников. Я насчитал всего четверых и старательно запомнил ЭМ-силуэт каждого из них. Это полезная информация.

Кто-то из них глумливо заржал, увидев меня. Я запомнил его бородатое ебало — его смех аукнется ему многократно…

— Дальше мне нельзя, — сказал Славян, остановившись перед массивной дубовой дверью. — Внутри есть евнух-распорядитель — он говорит на английском.

— Евнух? — переспросил я. — Ему хуй отрезали, что ли?

— Да, — подтвердил Славян. — Он заведует апартаментами и является единственным мужчиной, которому можно постоянно находиться внутри. Ну, кроме тебя — ты будешь там жить.

— Слушай, а нахуя такие сложности? — спросил я. — Чего бы им не заставить меня подрочить в баночку? Искусственное оплодотворение ведь давно и хорошо освоено современной наукой — уверен, что тут есть достаточно специалистов для такого…

— Это не работает, — ответил Славян. — Уже установлено, что искусственное оплодотворение не гарантирует, что родившийся ребёнок станет пахлаваном, то есть, КДшником. Никто не знает, с чем это связано, но это вынуждает оплодотворять женщин естественным путём.

— Прикольно, — сказал я. — Не знал, но теперь буду знать.

Так-то, это первая идея, которая приходит в голову — надрочить достаточно материала и массово осеменить сотни женщин. Можно даже не ЭКО, а тупо заливать в них нужный объём шприцом. Но, видимо, нельзя, раз они тут так извращаются.

«Эта загадочная природа КДшников…» — подумал я.

— Следуй правилам, Студик, — посоветовал Славян. — Тогда твоя жизнь станет комфортной настолько, насколько это возможно.

— А много, кстати, уже родилось детей-КДшников? — поинтересовался я.

— Я не знаю, — солгал Славян.

— Ладно, — пожав плечами, сказал я. — Удачи, Славянидзе. Я пошёл.

Открываю дверь и захожу в свои новые апартаменты, которые сразу же ударили мне по глазам шиком и блеском.

Большой общий зал оформлен в красных тонах, с декоративными колоннами, покрытыми сусальным золотом, роскошной мебелью, покрытой красной кожей, обилием подушек и пуфов, а также настенных бра. Под расписанным восточными узорами потолком висит большая хрустальная люстра со светодиодными лампочками, что свидетельствует об избытке электричества.

Но венцом всего этого великолепия являются женщины, дисциплинированно сидящие на диванах и в креслах — внимательно рассматриваю их и вижу, что тут нет женщин старше тридцати, нет ни одной КДшницы, что неудивительно, ну и не все из них красавицы.

— Добро пожаловать в вашу резиденцию, господин… — приветствовал меня лысый мужик, этакая иранская версия Никиты Хрущёва или Вариса из Игры Престолов.

Говорит он на английском, причём очень чисто.

— Привет, — ответил я ему. — Ты кто?

— Зовите меня Бабаком, — представился местный Варис. — Я могу называть вас хозяином?

— Нет, не можешь, — покачав головой, ответил я. — Зови меня Студиком и больше никак иначе. Окей?

— Да, хорошо, Студик, — поклонившись, сказал Бабак.

— Короче, я знаю, зачем ты здесь, — сообщил я ему. — Скажи своим истинным хозяевам, что я ебал их мамок в жопу, в рот и в пизду, в порядке, который бы удивил тебя, поэтому не буду добровольно трахать этих баб. Хотят взрывать меня — пусть взрывают. Запомнил или тебе записать?

— Я запомнил, — ответил Бабак. — Вы уверены, господин Студик? Это будет иметь очень серьёзные последствия.

— Да, бомби! — разрешил я ему. — Если не передашь в точности, то я буду пиздить тебя так, чтобы ты не сдох, но очень сильно страдал. Понял меня?

— Я передам ваши слова в точности, — пообещал Бабак. — Разрешите идти?

— Уверенным и твёрдым шагом, — разрешил я.

Евнух покинул общую комнату, а я устроился на свободном кресле, которое, явно, предназначается для хозяина. Откидываюсь на спинку кресла и расслабленно выдыхаю.

Тут ко мне кто-то подбегает. Открываю глаза и вижу, что у моих ног на колени встала какая-то матёрая и разбитного вида особа, сразу начавшая стягивать с меня спортивное трико.

— Стоять! — рявкнул я. — Отошла от меня, блядь!

Похоже, что эта баба решила не терять время зря и сразу же захватить инициативу — наверняка, тут есть какие-то правила и важно завоевать расположение главного ёбаря.

Она прекратила свои противоправные действия и отстранилась, но продолжила стоять передо мной на коленях.

Рассматриваю её — ну, тут видно, что она опытная, так как ей лет тридцать с небольшим, если судить по виду. На лицо она симпатичная, но стоит мне подумать о том, как я ебу её, как у меня перед глазами возникает картина, в которой Лапша отрывает мне яйца и заталкивает их мне в глотку…

Такое меня вообще не возбуждает, поэтому я указываю этой бабе на диван.

«Да и неправильно это всё», — подумал я. — «Всех этих женщин заставили. Будь у них выбор, они бы точно не стали тут ебаться с каким-то графом Дракулой. Ну, кроме вот этой бабёнки — этой, мне кажется, вообще похуй — хоть с оборотнем или Кощеем…»

Бабёнка, тем временем, послушно села на диван и опустила взгляд.

«Языковой барьер — это проблема», — подумал я. — «Наверное, придётся учить фарси. А то я знаю только пару слов и одно из них — это пидор».

Подтягиваю трико и вновь откидываюсь на спинку кресла.

— Пу-пу-пу… — издал я.

Ожидаю возвращения Бабака. Он должен передать «благую весть» организаторам этого блядства — они не могут игнорировать неповиновение и должны наказать меня указанным Славяном способом.

В любом случае, мне нужно сразу прощупать границы, чтобы точно знать, в каких рамках можно крутиться.

Реакция местного руководства не заставила себя ждать. В общий зал вошла группа сильных КДшников, один из которых показал мне пульт взрывателя — даже потряс им и погладил красную кнопку, чтобы я точно всё понял.

Меня схватили и потащили во дворик с фонтаном.

— Студик — теперь ты будешь находиться в заключении, — сообщил мне евнух Бабак. — Тебе будут давать только воду, и почти каждый день ты будешь биться против свирепых чудовищ на арене. Великий и непревзойдённый шахиншах желает, чтобы это научило тебя покорности.

— О, нет! — воскликнул я. — Эй, давай договоримся! Я же пошутил!

— Уже слишком поздно, — покачав головой, ответил Бабак. — Решения шахиншаха либо исполняются, либо исполняются.

— Ох, блин… — тяжело вздохнув, произнёс я.

Надеюсь, я сыграл достаточно достоверно.

*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, арена, 31 января 2028 года*

— Пха-ха! — заржал я, увидев зверей.

Это оказались местные собаки, которые вообще несъедобны, ввиду содержания в них какого-то ебучего вещества. Всего их двадцать штук, но у меня нет никакого оружия, кроме способностей.

«Так даже лучше…» — подумал я. — «Надеюсь, они смогут создать мне опасность…»

Собаки сразу же кидаются ко мне, без промедления разделившись на три группы.

Ломаю им план применением рывка и сокращением дистанции с группой левого фланга.

Пинком правой ноги ломаю шею передовой псине и, закономерно, не получаю за это никакого опыта.

Вижу самого нарядного хуя, то есть, шахиншаха, сидящего на специальной площадке, за бронестеклом — оттуда очень хорошо видно всё происходящее. Вместе с ним сидят какие-то важные хуишки, тоже очень нарядные.

Продолжаю избивать собак, которые пытаются вцепиться в меня и повалить, что означало бы верную смерть, но я маневрирую и наношу удары руками и ногами, стараясь не применять способности.

Способность со зрением мне тут ни к чему, поэтому я её не активировал, а анлимитэд пауэр тут избыточен.

Работаю конечностями и злоупотребляю своей физической дурью, давно уже позволяющей разбивать головы и ломать шеи собакам и эквивалентного им размера зверям.

Несколько минут — обе фланговые группы псов были разгромлены и перебиты, но остался альфа-пёс со своей свитой из наиболее сильных собак стаи.

Отступать тут некуда, что прекрасно понимают псы — они же гораздо умнее, чем их версии до зоошизы, поэтому способны сопоставить факты и делать выводы.

Осознавая невозможность отступления, альфа-пёс направил свою свиту в атаку, а сам побежал по большой дуге, чтобы накинуться на меня с тыла.

Эти манёвры читаются просто прекрасно, так как я слишком давно имею дела с собаками и знаю, как они думают и действуют…

+8 очков опыта

+3 очка опыта

+4 очка опыта

+1 очко опыта

Это смехотворно малое количество опыта, но хотя бы что-то. Впрочем, я рассчитывал на более серьёзных зверей…

На шее каждого пса, кстати, есть такой же ошейник, как у меня. Это значит, что они не дадут мне умереть просто так, даже если я проиграю.

Думаю, на других зверях тоже будут ошейники — стоит им взять надо мной верх, как специально обученные персы активируют взрыватели и поотрывают зверям головы. Наверное, я обошёлся нарядному хую слишком дорого, чтобы сливать меня на арене…

«Мне это выгодно», — подумал я, перехватывая альфа-пса в прыжке.

Я схватил его за глотку, он захрипел и начал царапать меня по груди всеми четырьмя лапами, но долго это не продлилось, так как я пережал ему трахею, а затем и вовсе сломал её.

+11 очков опыта

Столько стоила собачья жизнь.

«Нет, реально, мне это выгодно», — продолжил я размышлять, идя на исходную позицию. — «Я же, получается, нахожусь в Бразильской системе — умереть мне не дадут. Жаль, что я это осознал…»

И всё же, доля смертельного риска остаётся, потому что возможен ваншот — фатальное ранение, нанесённое внезапно. Это горячит кровь.

— Это всё, что ты сумел наколдовать на сегодня⁈ — спросил я, обращаясь к нарядному хую. — Это хуйня!!!

Врата на противоположной стороне арены открылись и оттуда выбежал здоровенный свинопотам.

«А это уже интересно», — подумал я, с зарождающимся где-то в глубине груди восторгом. — «Очень интересно».

Собаки были разогревом, а свинопотам — это основное блюдо.

Утираю нос рукой и чувствую тошнотворный запах местной псины.

Свинопотам не стал медлить и сразу же начал брать разбег, пронзительно визжа при этом.

Я смотрю на него и вижу, тут развлекаются по-всякому: из туши свиньи торчат обломки копий, стрелы и арбалетные болты из углепластика. Самостоятельно их вытащить он не может, поэтому форсреген оставляет их внутри, так как они слишком крупные и слишком глубоко сидят, чтобы можно было вытолкнуть их в ходе регенерации.

Тоже беру разбег, ускоряясь с помощью апексного рывка.

В последний момент, когда до столкновения осталось менее пяти метров, отрываюсь от земли и приземляюсь на спину свинопотама, который сразу же начинает крутиться вокруг своей оси, чтобы скинуть меня.

Но я запрыгнул на него не ради демонстрации доминирования, а с конкретной целью — мне нужен обломок копья, торчащий из его загривка.

Хватаюсь за него, с силой выдёргиваю и получаю себе оружие, представляющее собой обломок древка длиной около сорока пяти сантиметров, со стальным наконечником длиной примерно тридцать сантиметров.

Спрыгиваю со спины свинопотама и перехватываю своё новое оружие. Обломок копья — это говно, конечно, но это кусок слегка ржавой стали, сохраняющий какую-то заточку. В любом случае, этим можно колоть и наносить серьёзные ранения.

Но потомок свиньи не стал медлить и бросился на меня, нацелившись длинными и экстремально острыми клыками мне в грудь.

Уклоняюсь от броска и вонзаю обломок копья ему в шею.

В отличие от своих северных собратьев, этот свинопотам не обзавёлся металлизированной шерстью, поэтому вызвал у меня ностальгические воспоминания о временах, когда свинопотамы были мельче и розовее…

Из пробоины в шее начала бить кровь, и я, пользуясь моментом боли и слабости, перепрыгиваю через свинопотама и вонзаю обломок примерно в такой же участок шеи, но уже с другой стороны.

Попадание удачно, потому что сосуд перебит и из пробоины тоже бьёт кровь — я прекрасно помню анатомию свинопотамов и мне хорошо известно, куда и как нужно бить, чтобы ускорить их смерть.

Свинопотам визжит практически на ультразвуке и применяет способность — он блеванул в мою сторону какой-то слизью, от которой я оперативно уклонился.

Слизь упала на песок и умопомрачительно завоняла.

Но это его не спасло, так как я и не такие запахи ощущал в своей печальной жизни — мне просто похуй…

Вновь совершаю рывок и запрыгиваю на свинопотама, попутно вонзив ему в холку обломок копья. Он закрутился и, наконец-то, додумался до мудрого тактического мува — завалился на бок, чтобы погрести меня под собой и раздавить своей массой.

Но я оперативно перебрался на его левый бок и сразу же вбил обломок ему в шею, а затем шарахнул по нему кулаком, чтобы загнать его поглубже.

+46 очков опыта

Поединок закончен, я победил, но мне нужно исполнить кое-какое сомнительное, с точки зрения зрителей, действие — я быстро выдернул обломок из шеи свиньи, после чего распорол им грудную клетку твари.

Действуя решительно, я добрался до свиной печени и вырезал её.

— Ха-ха! — воскликнул я, подняв её над головой.

На песок арены сошли КДшники, задачей которых является моя эвакуация. Времени очень мало…

Быстро начинаю грызть печень свинопотама, глотая куски без пережёвывания, что вызывает брезгливый и возмущённый ропот со стороны зрителей.

«Ах, да, это же свинья…» — понял я причину недовольства. — «Ну, вы сами заплатили за билеты, долбоёбы, хе-хе…»

Проглатываю почти половину печени, а затем один из КДшников выбивает остаток печени из моих рук.

— Э, куни! — рявкнул я на него.

Он замахнулся на меня дубинкой, но я сразу же впечатал ему кулак в недовольный ебальник.

КДшник рухнул на месте, а остальные сразу же набросились на меня и зафиксировали мои руки и ноги.

Толпе, как я понимаю, понравилось неожиданное зрелище, поэтому она восторженно заликовала.

Довольно облизываю кровь с губ и позволяю КДшникам утащить меня обратно в тюрягу.

*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, карцер, 31 января 2028 года*

Меня, как обычно, заперли в моей новой обители — в карцере из бетона, в котором из удобств есть только ведро с говном и ссаниной от предыдущего обитателя, обоссанный матрас, скомканная подушка и дырявый кусок ткани в чьей-то конче, который очень недостоверно играет роль одеяла.

Атмосфера удручающая, но ради опыта я готов терпеть и не такое…

Но убранство моих апартаментов меня вообще не ебёт, а вот что меня реально ебёт — это то, что я почувствовал после боя на арене.

Я ведь сожрал около двух килограммов сырой печени — она была прямо из производителя, тёплая и сочная. И особую прелесть ей придаёт то, что я испытал что-то вроде сытости.

Ощущение напоминает мне то, которое я испытываю, когда нахуяриваюсь токсичной алкашкой — кратковременное чувство сытости, ради повторного ощущения которого я и живу последние несколько лет.

Правда, ощущение уже прошло, так как печень благополучно растворилась и всосалась в моём кишечнике. И я начал испытывать печаль, ведь я хочу ещё…

Но долго быть наедине с моей печалью мне было не суждено — пришли Сука и Славян.

Сука сразу начала что-то говорить на фарси.

— Что она говорит? — спросил я, встав у зарешеченного окошка в толстой стальной двери.

— Она говорит, что тебе запрещено есть на арене, — перевёл «Славян-Про».

— Так пусть, в следующий раз, сама спустится на песок и запретит мне это, — ответил я. — А то я тоже могу дохуя чего запрещать. Например, с этого дня я запрещаю ей есть говно. Переведи дословно.

Славян перевёл, надеюсь, с полной передачей смысла.

— Вот, теперь ты не будешь есть говно, потому что я запретил тебе это, сука… — оскалившись, процедил я.

Сука сказала что-то ещё.

— Она говорит, что если ты продолжишь провоцировать её, то она скажет шахиншаху, что у тебя плохая порода и нежелательно разводить тебя, — перевёл Славян.

— Напугала ежа голой жопой, блядь! — ответил я. — Скажи ей, что она может пиздеть всё, что ей вздумается, но это никогда не изменит того, что я лучше её, потому что она слабая. Я ведь почти убил тебя, гнусная ты шалава — тебе просто повезло… Ты была полностью в моей власти и я мог выебать тебя или убить. Но я решил убить тебя, так как я не ебу тухлую падаль.

— Я не буду переводить это, — сказал Славян.

— Не настраивай меня против себя, — попросил я его. — Я терплю то, что ты ходишь у них в домашних ниггерах, и сохраняю к тебе хоть какое-то уважение. Не растрачивай его зазря.

Тяжело вздохнув, Славян перевёл мои предыдущие слова, что вызвало гнев Суки. Она прорычала что-то на фарси.

— Она говорит, что в следующем бою на арене ты умрёшь, — перевёл Славян.

— Посмотрим, грязная ты шлюха, — вновь оскалившись, ответил я.