*Исламская Республика Иран, остан Северный Хорасан , город Боджнурд, крепость Отца-молодца, 26 января 2028 года*

Фехтовальщик из Отца-молодца получился прямо-таки отличный — он ведёт с разгромным счётом попаданий, но толку от этих попаданий никакого.

Я сумел достать его лишь несколько раз, но и это не дало почти никакого эффекта, так как он тоже облачён в броню, пусть и не такую тяжёлую.

На нём полный кольчужный доспех, с головы до пят, поверх надеты тяжёлый бронежилет, кевларовые бронеэлементы на руках и ногах, высокий ворот для защиты шеи, а также противопульный шлем, усиленный стальными пластинами по периметру.

По лицу его видно, что чистокровный ариец — под густыми чёрными бровями расположены широкие глаза, сейчас искажённые в надменном взгляде охуевшего гондона, лицо округлое, скулы не выражены, носяра здоровенный, чисто арийский, хотя совсем не как во влажных фантазиях Алоизыча, но больше всего выделяется аккуратная и густая борода с усами.

Видно, что за его бородой тщательно ухаживают и систематически ровняют, с применением всяких увлажняющих лосьонов для блеска и здоровья — метросексуал, короче говоря.

Отражаю очередной удар саблей, выставив канализационный люк, вернее, трофейный щит, доставшийся мне в «наследство» от Плевальщика.

Отец-молодец далеко не дурак, поэтому отвёл саблю, избежав повреждения оружия о тупой металл, но за этим мувом сразу же последовал укол в забрало. Поликарбонату похуй на такие мелочи, поэтому я лишь усмехнулся и нанёс рубящий удар профовским мечом.

Профовский меч, кстати говоря, держится просто отлично — он пережил столько всего, но на нём остались лишь небольшие зазубринки, не особо угрожающие общей целостности лезвия.

Тут жизнь снова свела меня один на один с мыслью, что фехтовальщик и дуэлянт из меня получается очень дерьмовый, я не капитан Алатристе, это не испанская терция, да и вообще, Отец-молодец, судя по всему, всерьёз занимался боем с саблей…

Но это настоящее испытание — я могу погибнуть, если Отец-молодец найдёт уязвимые места в моей броне и сможет нанести мне хорошие рассечения.

Только вот он, судя по выражению его лица, развлекается — я не могу достать его, а он бьёт по мне когда захочет.

«Надо заниматься фехтованием — как вернусь в Волгоград, найму того распорядителя боями пасечников», — решил я для себя.

Отцу-молодцу начал надоедать наш поединок, поэтому он занялся подготовкой смертельного удара — он начал целиться по ремням, держащим навесную броню.

Я сильно мешал ему, отражая хорошо поставленные сабельные удары, но вот уже правый наплечник оторвался и упал нам под ноги, а затем к нему присоединился левый…

Двигаться мне стало легче, поэтому я ускорился и активировал «Энергетический шок», который тактически придерживал до подходящего момента.

Мир вокруг стал медленнее, как и движения перса, поэтому я сравнительно легко парировал очередной сабельный удар и сумел задеть левую щёку Отца-молодца. Он очень быстр — ему хватило реакции, чтобы заметить угрозу и отклонить голову.

«Этот пёс, по-любому, мухлюет!» — догадался я. — «Это не я тут куни, а он!»

Он ниже уровнем, чем я, что понятно по интенсивности ЭМ-поля, а у меня «Ловкость» доведена до капа, поэтому либо у него буст «Ловкости» от способностей, либо он активировал какую-то способность, усиливающую реакцию. В любом из этих случаев, он куни.

Наношу второй молниеносный удар, на этот раз по левой ноге, которую Отец-молодец бережёт не так сильно, как следовало.

Профовский меч врезается в левое бедро перса и вминает кевларовый бронепакет.

Отец-молодец морщится от боли и переходит к активным действиям, что означает одно — теперь он уже не развлекается.

Скорость его стала ещё выше, бронеплита слетела с моего левого бедра, а следом отправилась и правая, после чего он начал последовательно рубить ремни, удерживающие воротник с поликарбонатным щитком.

Когда воротник отлетает в сторону, я переключаюсь на ИК-зрение, которое имеет большее быстродействие — давно заметил, что мой мозг обрабатывает эту монохромную картинку, поступающую от глаз, быстрее, чем даже картинку от моего обычного зрения.

Это пассивно увеличило скорость моей реакции, пусть и за счёт потери цветовой окраски окружающего мира. Эта окраска сейчас вообще неважна, потому что я могу сдохнуть совсем не иллюзорно…

Моя жопа начала сигнализировать в знакомом ритме, что свидетельствует о выделении кортизола — лёгкая паничка ускорила мои движения, а затем в крови начал плескаться выделенный надпочечниками адреналин.

Но долго это не продлилось, так как пассивка сработала почти мгновенно — меня охватило дзен-буддистское спокойствие, а голову наполнила тупая пустота, препятствующая появлению посторонних мыслей.

Все мысли стали строго по делу: Отец-молодец чрезмерно греется в области рук и ног, а также в области головы. Ну и в целом, у него сейчас высокая температура тела — где-то на три-четыре градуса выше нормы.

Возможно, это указывает на активированную способность, ведь давно замечено, что многие активные способности повышают температуру тела, за счёт крупных разовых трат килокалорий.

Но тут его температура разом скакнула ещё на пару градусов, а это уже точно применение очередной способности, что вылилось в дополнительное ускорение его движений.

«Энергетический шок» всё ещё действует, поэтому я отражаю часть ударов и даже наношу один удачный рубящий удар по тому же левому бедру Отца-молодца, но вечно это продолжаться не может.

Видимо, разозлившись, он начал дубасить меня по левой стороне шеи, вознамерившись перерубить мне основной броневоротник и закончить поединок ярким и зрелищным обезглавливанием.

Не для того я сюда пришёл…

Подставляюсь под серию ударов по шее, становлюсь полубоком и оттягиваю меч для колющего удара, а затем применяю рывок.

Целился я в грудь, чтобы сломать ему что-то внутри, но Отец-молодец начал чуть запаздывающий манёвр уклонения, поэтому остриё профовского меча вошло ему в левое плечо, чуть выше локтя, пронзив его насквозь.

Пользуюсь уникальной ситуацией: прокручиваю меч и делаю ковыряющие движения из стороны в сторону, чтобы нанести максимум повреждений.

Отец-молодец начинает интенсивно рубить меня по воротнику и я не очень хорошо понимаю, сколько осталось пакету из СВМПЭ, поэтому сокращаю дистанцию и закрываюсь от ударов «канализационным люком».

Мой оппонент орёт от боли и ярости, но адреналин в крови не позволяет ему отползти в угол и начать жалеть себя, поэтому он тарабанит саблей по щиту, а я продолжаю мочалить его руку.

В конце концов, он пересиливает себя и высвобождает повреждённую руку.

Разорвав дистанцию, он сразу же сокращает её рывком, но я, в этот момент, применяю свой рывок, поэтому мы сталкиваемся, и мой импульс оказывается сильнее, так как я гораздо тяжелее.

Я оказываюсь сверху и сразу же начинаю бить Отца-молодца по морде навершием профовского меча.

После серии ударов, у него вываливается левый глаз, а затем я, поняв, что этот хуила уже не сможет оказать сопротивления, поднимаюсь на ноги и протыкаю ему правую руку в районе локтя.

Но мне этого мало, поэтому я беру его за правую руку и отрубаю мечом кисть, а затем поступаю точно так же с его левой рукой. Завершающий штрих — разрушение его коленей с помощью бытового ножа.

«Всё — унижен и обездвижен», — заключил я, разгибаясь и рассматривая персов. — «Что-то не похоже, что они собираются объявить меня Лисаном аль-Гаибом…»

Вместо коленопреклонения и возгласов типа «Муад’диб! Так было предначертано…», персы почти синхронно начали вскидывать оружие и началась резня.

Рывком влетаю в ближайшего КДшника, лысого и бородатого, в руках которого находится боевой топор. Мне понравилась концепция с протыканием врага мечом с помощью рывка, а у лысого бородача реакция совсем не такая же, как у Отца-молодца, поэтому я почувствовал рукой, как меч пронзает плоть.

Лезвие вошло чуть правее плиты бронежилета и легко преодолело ткань и кевлар, а затем и плоть. Остановилось оно только когда упёрлось в спинную секцию бронежилета, но лысому бородачу было совсем не до этого любопытного факта.

Он вцепился левой рукой в моё плечо и начал что-то говорить на фарси, но я его не понял и вместо ответа шарахнул щитом по ничем не защищённой лысине.

Раздался хруст черепной кости, и лысый бородач опал.

+134 очка опыта

Пытаюсь стряхнуть с кромки щита лоскут кожи с черепа бородача, но терплю неудачу и забиваю.

Выдёргиваю меч из тела и переключаюсь на ЭМ-зрение.

— По школе не стрелять!!! — выкрикнул я.

Женщины, беременные и не совсем, находятся в здании и разлеглись по полу.

Мне в левый бок прилетает очередь из автомата, я сразу же применяю рывок и фиксирую, что «бензобак» опасно близок к исчерпанию.

Оказываюсь рядом со стрелявшим боевиком и смахиваю ему голову профовским мечом.

Никто из обороняющихся не сдаётся, потому что тут принято лишь два исхода для пленников — рабство или смерть. И никогда заранее не знаешь, что окажется хуже.

Вокруг продолжается бой, впрочем, как и в северо-восточной части крепости. Но оттуда до сих пор доносится грохот танковых орудий.

Наша бронетехника, кстати, уже заехала в тыл вражеской и стреляет, преимущественно, она — один М60 уже горит и из него пытаются выбраться члены экипажа.

Фазан сцепился в рукопашной схватке с вражеским КДшником, использующим защитную способность. Он бронирован чем-то вроде очень толстого слоя ороговевшей кожи, неуязвимого для пуль, но у Фазана есть план.

В ходе жестокого обмена ударами холодным оружием, Фазан сумел извернуться и воткнуть в кисть левой руки противника стилет из иглы Ёжика. Теперь нужно лишь ждать, пока токсин подействует…

Бубен держится поодаль и постреливает из СВД, по целям, видимым только ему — его основная способность позволяет обнаруживать цели даже сквозь препятствия. Только что он, например, дал серию из пяти выстрелов по кирпичной стене школы. Видимо, попал, так как дальше он начал стрелять по целям за пределами моей видимости.

Вижу Сергея и Зафар, коллективно забивающих вражескую КДшницу — она была вооружена двумя пистолетами-пулемётами, лежащими сейчас на асфальте. Она лежит рядом с оружием и пытается закрыть руками и ногами уязвимые места, а Сергей и Зафар дубасят её двумя длинными ломами. У ашхабадцев так сложилось, что они предпочитают ломы вместо всяких мачете и мечей.

Появилась мысль, что надо зайти в школу, но я всё обдумал и не стал — основная масса боевиков снаружи, а вражеские КДшники почти кончились. Мы уже победили, поэтому осталось лишь добить выживших.

Мне уже ничего не хотелось, так как на меня накатила неожиданная апатия, поэтому я подошёл к силящемуся встать Отцу-молодцу и присел рядом с ним на правое колено.

— Куни… — нежно шепнул я ему, погладив его по голове.

— Биляд! — выкрикнул он. — Сукабиляд! Мамаибал!

— О-о-о, а ты знаток высокой культуры! — воскликнул я удивлённо. — Дота или Контер-Страйк?

— Сука! Биляд! — проревел он яростно. — Ибал!

— Понятно… — произнёс я и вытащил из ножен бытовой нож.

Снимаю с него кольчугу и начинаю приводить его в удобоваримое состояние: перерезаю сухожилия на руках и ногах, из-за чего он вопит как, кхм-кхм, резаный. Закончив с этим, вытаскиваю из кармана его брюк телефон.

— О, а вот это интересно… — сказал я, разблокировав телефон его еблищем.

В качестве фона на экране изображена чья-то волосатая пизда крупным планом.

— Больной какой-то… — произнёс я и открыл галерею.

Включаю самое последнее видео и мне, с первых же секунд, становится ясно, что это бы точно понравилось Щеке — Отец-молодец снимает себя, лежащего на софе и курящего кальян. Он опускает камеру и показывает женщину, которая делает ему минет.

— Жил своей лучшей жизнью, да? — спросил я у Отца-молодца, показав ему видео.

В ответ он плюнул в меня, но не попал.

Убивать его нежелательно, так как он нужен нам, чтобы узнать интересные подробности о местных раскладах. Я почти на 100% уверен, что он тут такой не один и будет очень хорошо узнать о других таких «фабриках КДшников».

Бой, в конце концов, полностью стих.

— Собирайте их снарягу и оружие! — приказал я. — Бубен, на крышу и паси окрестности!

Члены моей группы начали сбор оружия и снаряги — вокруг очень много трупов и может быть, мы положили абсолютно всех, но лучше перестраховаться и не оставлять оружие бесхозным.

Я расстелил брезент, вытащенный из рюкзака, и указал его в качестве места для складывания трофеев. Сразу начала формироваться горка.

— Бубен, какие новости? — спросил я.

— Вокруг никого! — ответил он. — Внутри бабы сидят тихо! Не вижу среди них никого с оружием!

Его способность позволяет рассмотреть мельчайшие подробности экипировки и даже содержимого подсумков на теле человека, а сам человек не почувствует нихрена. Он наш Павел Глоба — экстрасенс, но не скамер, а реальный.

— Всё тихо? — спросил подошедший Ронин.

— Да, всё спокойно, — ответил я. — Бубен доложил, что вокруг ни души, а бабы в здании.

— Нужно организовать их эвакуацию, — произнёс Ронин. — Бери понимающего местный язык и заходи.

— Зафар, Реза! — позвал я. — Идём внутрь!

Заходим в помещение школы, и я сразу натыкаюсь на худощавую женщину, замахнувшуюся на меня ножкой от табуретки. Она выбежала из-за угла и попыталась атаковать меня.

— Джемиле! — выкрикнул Реза.

Она увидела его и кинулась к нему, а затем они крепко обнялись.

— Это очень трогательно, Зафар, но что происходит? — спросил я.

— Это его старшая сестра, — ответил Зафар. — Её похитили больше года назад.

— А, так это продолжается настолько долго? — удивлённо спросил я.

— Нет, её просто украли, — пояснил Зафар. — Мы думали, что она погибла.

— Ну, тогда поздравляю! — улыбнувшись, сказал я. — День не без хороших новостей!

— Да… — согласился Зафар и неуверенно улыбнулся.

— Реза, уводи сестру! — приказал я. — Зафар — вперёд.

Заходим в холл, где раньше дети бегали на переменах, больших и малых. Теперь здесь жилое помещение, с кроватями, столами, шкафами, стеллажами и ящиками. И именно здесь сконцентрирована основная масса женщин, беременных и не очень.

— Скажи им, что мы пришли из Ашхабада, чтобы спасти их всех от этого ёбаря-террориста, — велел я Зафару.

Тот перевёл мои мудрые слова, и я сразу увидел облегчение на лицах многих женщин. Но не всех.

— Что не так с этими? — спросил я, кивнув на группу барышень детородного возраста, держащихся обособленно. — Фарси знаешь? Озвучь мои слова на фарси.

Зафар кивнул и начал говорить на ломаном фарси. Даже я понимаю, что он говорит хреново, хоть и не владею языком.

Со вздохами, ахами, «э-э-э» после каждого слова, паузы на две-три секунды, запинки — слушать такое невыносимо. Но самое главное — я по лицам вижу, что женщины понимают из его слов столько же, сколько и я. Ну, то есть, ровно нихуя.

— Ёбаный в рот, Зафар! — воскликнул я. — Прекрати, немедленно! Это же причиняет всем боль!

Снимаю рацию с крепления.

— «Январь», «Дюшес-1» на связи… — заговорил я.

Тут одна из женщин подняла руку и что-то сказала.

— Что она говорит? — спросил я.

— Она сказала, что может перевести твои слова, — ответил Зафар.

— Ёбаная чехарда… — процедил я. — Давай! Пусть переводит.

— «Дюшес-1», «Январь» на связи, — раздался из рации голос Ронина. — Что у тебя?

— Отбой — ложная тревога, — ответил я. — Конец связи.

Женщина, красивым голосом, заговорила на фарси, из-за чего все затихли.

— Всё, сказала, — сообщил мне Зафар, когда она замолкла.

— Ну, спасибо, а то я не понял, блин, — произнёс я, поморщившись. — Все согласны отправиться в Ашхабад? Зафар, будь добр…

Зафар передал мой вопрос женщине, владеющей фарси, а та передала его тем, кто не понимает на туркменском.

— Охуеть, блядь… — прошептал я и вытер лицо.

А затем начался бардак — все начали ожесточённо переговариваться, кто-то звонко заголосил, а у меня сразу же начала болеть голова.

— Прекратить! — рявкнул я, стиснув зубы. — Зафар!

Тот попытался что-то сказать, но его голос потонул в гвалте.

Вытаскиваю «Грач» из кобуры и делаю выстрел в потолок. Сразу же установилась звенящая тишина.

— Так-то лучше, — произнёс я, удовлетворённо улыбнувшись. — Зафар, шепчи: это не вопрос для обсуждения. Правильный ответ — да, мы согласны отправиться в Ашхабад.

Зафар озвучил мои слова на туркменском, а затем их продублировала женщина, но на фарси.

— Остаёмся на своих местах до дальнейших распоряжений, — приказал я. — Зафар — назначаю тебя ответственным за безопасность и нравственность. А я пойду к Ронину и обсужу варианты эвакуации этой прорвы людей.

По дороге нахожу Резу, всё так же болтающего с сестрой.

— Реза, дорогой — отведи сестру в холл, и сидите там, — велел я ему. — До дальнейших указаний.

— Спасибо тебе, Студик! — воскликнула его сестра.

— Да не за что, — ответил я и пошёл дальше.

Выхожу во двор и вижу, что наша BTS собралась почти в полном составе — не хватает только Бубна, но он до сих пор на посту.

— Как будем вывозить всех этих баб? — спросил я у Ронина. — Я не буду тащить никого на своём горбу — сразу предупреждаю!

— Никого не придётся тащить, — ответил он мне. — Бубен обнаружил большой гараж — в нём стоят два КАМАЗа и четыре автобуса. Они не бронированы, но зато в исправном состоянии. Мы вывезем отсюда всех, возможно, за один выезд — надо подыскать ещё пару машин и дело будет в шляпе. А можно утрамбовать не беременных поплотнее и тогда даже дополнительный транспорт не потребуется.

— Но их же надо будет охранять по дороге, — сказал я.

— Да, — кивнув, сказал Ронин. — Этим займутся все наши КДшники. Ашхабадским, не обижайся, Шахром, это доверять нельзя, так как они вряд ли что-то смогут поделать с крупными зверями. Поэтому я думаю, лучше будет оставить ашхабадских КДшников охранять эту крепость и собирать трофеи.

— А если звери нагрянут? — спросил Фазан. — Их же тут выебут! Без обид, Шахром.

Ронин посмотрел на него ничего не выражающим взглядом.

— Да какая абида, Фазан? — спросил Шахром и махнул рукой. — Ни мой уровен.

— Ты прав, — произнёс Ронин. — Нужно оставить кого-то для поддержки.

И он сразу же посмотрел на меня.

— Чего? — спросил я. — А я хочу домой! В ванну с пловом! Я заслужил это, Ронин!

— Придётся немного потерпеть, — покачав головой, сказал Ронин. — Один рейс и мы вернёмся, а ты поедешь в Ашхабад. Годится?

Задумчиво жую губу.

— Ладно, годится, — принял я решение. — Эх, блин… У кого-нибудь есть что-нибудь пожрать?

— Вин, сбегай за сухпайком для Студика, — приказал Ронин.

Пока Вин шуршит, я иду обратно в школу и начинаю искать самое главное.

Кухня обнаружилась на месте школьной столовой — Отец-молодец не стал ничего менять, так как вся инфраструктура уже была готова по замыслу архитектора.

— Ох, бля… — прошептал я, открыв хранилище.

На стальных крюках висят мешки с вяленым мясом, на стеллажах лежат ящики с финиками, орехами, консервами и прочими долгохранимыми продуктами.

— Я умер… — произнёс я и раскрутил банку с мёдом. — М-м-м, натуральный…

Снимаю штурмовую перчатку и начинаю черпать мёд из банки.

— Студик? — услышал я голос Вина. — Мне сказали, что ты ушёл в эту сторону.

— Забей на сухпай, Вин! — воскликнул я. — Я уже в раю!

Поглощаю мёд, тающий прямо во рту, а затем в хранилище заходит Вин.

— Ох, нихуя себе, блядь! — воскликнул он.

— Присоединяйся, бро, — сказал я.

Съедаю примерно половину литра мёда, а затем снимаю с крюка мешок и начинаю есть мясо, перед этим проверив, через интерфейс, не человечина ли это. А то мало ли…

Но это оказалась баранина — вернее, мясо барана-КДшника.

— Всё, я здесь надолго, — заключил я.

— Жаль, что придётся уехать… — произнёс Вин с сожалением.

*Исламская Республика Иран, остан Северный Хорасан , город Боджнурд, крепость Отца-молодца, 27 января 2028 года*

Последняя БМП-2 покинула двор крепости и я помахал убывающим рукой.

— Шахром, начинаем работать, — сказал я, развернувшись к КДшникам Ашхабада.

Из них в Бонжуре остались не все — Реза и Зафар напросились поехать домой, так как им надо пообщаться с родными и позаботиться о них. Среди беременных обнаружилась жена Зафара, которую персы упёрли около четырёх месяцев назад.

«Это ситуация, конечно, но жена есть жена…» — подумал я. — «Не по своей же воле она тут оказалась…»

Почти уверен, что у Профа есть охуительный план по приобщению всех беременных женщин к Фронтиру — это же стратегический актив, который никак нельзя упускать.

Если все беременные залетели от Отца-молодца, то взять их во Фронтир — это очень хороший мувмент, так как перс довольно-таки силён. Это хорошие мутации, ну и это всё гарантированные КДшники, которых можно будет заюзать в бою лет через 15–17, а перед этим тщательно обучить и оснастить.

«Это очень выгодно», — решил я.

Отца-молодца, как оказалось, зовут Ростамом, но это всё, что нам удалось узнать. На контакт он не идёт, в ответ на вопросы преимущественно ругается и оскорбляет наших матерей, поэтому я считаю, что надо применить к нему особые методики по выработке в человеке искренности.

Жаль, что нет Щеки — он бы быстро разговорил этого Ростама…

Специально для Ростама мы соорудили Х-образный крест, к которому его и привязали.

— Итак, бык-осеменитель, — заговорил я, встав рядом с ним. — Не заставляй меня отрезать тебе яйца. Ты меня не знаешь, но я себя не контролирую — могу и скормить тебе эти отрезанные яйца! Гульзада, переведи.

Гульзада, ашхабадская КДшница, перевела мои слова, а в ответ Ростам вновь начал материться.

— Ладно, — пожав плечами, сказал я.

Достаю нож и начинаю стягивать с Ростама штаны.

— И этим коротышом ты осеменил столько баб⁈ — удивлённо спросил я.

Окружающие меня КДшники глумливо засмеялись, а Ростам вновь начал материться на фарси.

Хватаю его за яйца, прерывая какой-то матерный панч-лайн, и одним движением отсекаю их ножом. Ростам начинает пронзительно визжать.

— Ничего-ничего, — похлопал я его по плечу рукой с его же яйцами. — Отрастут, если выживешь! Ах, да…

Ножом разжимаю ему рот и заталкиваю в него волосатые яйца. Он их невольно пожевал, но затем я вдавил их ему в глотку и он вынужден был проглотить «угощение».

— Вкусно? — спросил я. — Завтра-послезавтра ещё будут!

Ростам продолжил скулить, а я вытер нож об его штаны.

— Не шути со мной, сука, — процедил я сквозь зубы. — Я делаю то, что говорю. Гульзада, переведи.

Она, как я вижу, шокирована увиденным, как и остальные.

— А вы думали, мы тут в игрушки играем⁈ — спросил я у них. — Он использовал ваших женщин, как инкубаторы! Каждый день насиловал их, а некоторых истязал ради своего удовольствия! Соберитесь, господа и дама! Нельзя показывать слабость!

Гульзада взяла себя в руки и, чуть дрожащим голосом, перевела мои предыдущие слова.

Но Ростам продолжил скулить, из-за чего я дал ему оплеуху, а затем ещё одну. Боль привела его в чувство и на лице его появилось осмысленное выражение.

— Гульзада, повтори, — приказал я.

— Пипец ти жостки, брат… — тихо произнёс Шахром, но в его тоне не было одобрения.

— Надо таким быть, потому что, бл… — начал я, но затем осёкся. — Тихо!

С каждой секундой этот звук становился всё отчётливее и отчётливее.

«Вертолёт», — опознал я звук. — «Нет. Вертолёты».

Остальные тоже начали его слышать.

— Оружие к бою! — приказал я. — Занять оборону!