*Исламская Республика Иран, остан Северный Хорасан , город Боджнурд, 26 января 2028 года*

В воздухе пахнет порохом, сгоревшим тротилом и пластиковой гарью — мы вошли в город, и почти сразу началась кровавая мясорубка.

Ёбротеррорист позволил нам пройти четыре километра по шоссе Имама Резы, а у кольцевой развязки всё и началось — именно тут обороняющиеся решили дать нам генеральное сражение.

Делаю рывок и падаю у укрытия, которым я выбрал бетонный блок, давно оставленный тут неизвестными строителями.

Из всех зданий впереди раздаются частые выстрелы, потому что это тщательно подготовленная засада: Ёбротеррорист послал тот отряд с танком и двумя БТРами для того, чтобы задержать нас и выиграть время на подготовку.

Теперь у него всё готово — и место, и люди, и средства.

Пока по бетонному блоку стучат пули, я лихорадочно размышляю о том, как противодействовать противнику, потому что расклад сейчас, в общем-то, не очень.

Мы проехали по шоссе Имама Резы, достигли кольцевой развязки, но она оказалась густо завалена остовами машин, как и поворот на бульвар Шохада, по которому быстрее всего добраться до школы, которую Отец-молодец превратил в личную крепость.

Единственный возможный путь, к которому нас, прямо-таки, подталкивали — проехать через парк развлечений, то есть, открытое пространство, окружённое плотной застройкой.

Я пошёл первым, как самый ебанутый и разведчик, а остальные КДшники последовали за мной, но теперь мы прижаты огнём.

— «Январь», «Дюшес-1»! — выкрикнул я в рацию. — Подтягивайте технику и ебашьте по домам! Их тут дохуя!

У противника есть миномёты, поэтому на парк развлечений обильно осыпаются артиллерийские мины калибра, я думаю, до 82, но точно не 120 миллиметров.

Точность полное говно, поэтому мины падают будто бы вообще случайно, но с каждой минутой точность будет только расти, так как у них где-то сидит корректировщик с рацией…

— «Дюшес-1», «Январь» — принято! — ответил Ронин. — Никак нет! Отражаем атаку!

— Блядь! — воскликнул я. — Понял тебя! Конец связи!

Видимо, это какой-то тактический мув со стороны Отца-молодца — возможно, он подогнал бронеавтомобили или БТРы в тыл нашей колонне.

В колонне находится Бубен, который видит всё, поэтому скрытное приближение врага было исключено, но если враг подъехал быстро, то его способность в этом никак не помогает.

«Нет времени отсиживаться», — подумал я, разряжая КС-23.

Прячу разрывные патроны в подсумок, а вместо них заряжаю «Сирень-7». Сразу же надеваю МВДшный противогаз, специально разработанный для защиты от ирритантов и прочих отравляющих веществ.

Сейчас надо отстреляться на все деньги, чтобы появилась возможность сближения с противником. А дальше мы штурманём их и порвём, как Тузик грелку…

Совершаю рывок от укрытия и испытываю гамму ощущений от ударов пуль по броне, но не медлю и выстреливаю из КС-23 в окно какого-то магазина, на вывеске которого нарисован автомобильный аккумулятор.

Внутри сидят боевики Отца-молодца и им сразу же стало очень несладко жить, так как всё помещение быстро заполнилось невыносимой концентрации газом, сводящим на нет любую боеспособность.

Чтобы больше не терпеть пулевые попадания, делаю рывок на максимальную дистанцию и врываюсь в магазин аккумуляторов, сразу же шарахнув с ноги в грудь пытавшегося вырваться из здания боевика.

— Куда, нахуй⁈ — выкрикнул я. — Назад!

Вытаскиваю из ножен меч и начинаю рубить всех встреченных боевиков.

А они кашляют, трут глаза и орут, не оказывая почти никакого сопротивления.

Я перебил их всех меньше, чем за минуту, а затем выбежал из здания с КС-23 наперевес. По мне снова начали стрелять, но я очень быстро оказался в соседнем заведении — в пиццерии, в которой боевики выложили баррикаду из мешков с песком.

Выстреливаю из КС-23 прямо в грудь боевику, его опрокидывает на спину, а затем по помещению начинает стремительно распространяться «Сирень».

Это, блин, задокументированное применение химического оружия, так-то…

«Но „Сирень“ не запрещали никакими конвенциями», — припомнил я, отрубая голову боевику, попытавшемуся прорваться мимо меня.

Голова в каске падает на пыльный кафель, рядом с пустой и растоптанной коробкой из-под пиццы, а я отрубаю руку боевику, держащему ручную гранату. Рука с гранатой падает на пол, но уже без предохранительной чеки.

Мышцы руки дают слабину и предохранительная скоба высвобождается, но я не теряюсь и пинаю гранату в направлении кухни.

Спустя секунды раздаётся взрыв, после которого я дорезаю ещё двоих боевиков и пробегаю здание насквозь, выйдя через служебный вход.

Ни единички опыта за всех боевиков — меня вообще не ценят…

Переключаюсь на ЭМ-зрение, которому совсем не мешает противогаз, разворачиваюсь и начинаю искать взглядом оставшиеся огневые точки.

Тут на асфальт в трёх десятках метрах от меня приземляется какой-то КДшник, облачённый в кольчужную броню. Поверх средневекового лука у него современная экипировка в виде тяжёлого бронежилета, разгрузки НАТОвского образца и шлема с поликарбонатным забралом. В руках он держит карабин М4, тактикульно увешанный ЛЦУ, коллиматором, тактическим фонарём и подствольным гранатомётом. А на поясе у него висит сабля — такого же дизайна, как у покойного Плевуна.

— Хей, косхол! — выкрикнул он. — Ман то ро микошем!

— Эй, долбоёб, я тебя не понимаю! — ответил я ему. — Но я убью тебя, раз ты пришёл!

Вскидываю КС-23, будто собираюсь выстрелить, но не стреляю. А этот КДшник покупается на манёвр и делает рывок в сторону.

А я, пользуясь этой заминкой, совершаю рывок в его сторону и на ходу вытаскиваю профовский меч и наношу рубящий удар.

КДшник подставляет под удар свой карабин, а затем выхватывает саблю и у нас начинается поединок, как в фильме «Капитан Алатристе».

Я сразу же прихожу к пониманию, что фехтовальщик из меня, как из говна шоколад, то есть, сходство лишь отдалённое и визуальное, а мой противник прямо владеет своим оружием.

Только вот пробить мою броню он не в состоянии, так как она сплошная и почти без слабых мест, а я не могу попасть по нему, так как он легко парирует удары и применяет хитровывернутые финты, после которых всегда оказывается, что я невольно подставляюсь под мощные удары.

— Бемир, куни! — рявкнул КДшник, рубанув меня по шее.

— То ходат куни, куни! — ответил я ему.

Я не знаю, что именно он сказал, но то, что он назвал меня пидором — это 100%, поэтому я ему ответил «Сам ты пидор, пидор!» и, как вижу, это его очень оскорбило.

«Шахром сечёт в оскорблениях на фарси…» — констатировал я, мечом отражая очень мощный удар саблей.

Наконец, мне удаётся достать его, но толку от этого ноль — он в плотной кольчуге, которую никак не рассечь мечом.

Пробую сократить дистанцию, но он считывает манёвр и отступает на несколько шагов.

Тогда я применяю рывок, с намерением врезаться в него всем телом, но и этот манёвр он считывает, поэтому я пролетаю мимо него и врезаюсь в мусорный бак.

— Сука! — выкрикнул я, вскакивая на ноги.

— Ха-ха-ха! — глумливо рассмеялся перс.

— Пошёл на хуй! — велел я ему. — Куни!

— Р-р-р!!! — прорычал перс и активировал какую-то способность.

Это стало видно потому, что он заметно увеличился в объёме — похоже, что это какая-то способность на физическую силу.

Он бросился ко мне, и я сразу же зафиксировал, что двигаться он стал гораздо быстрее, чем раньше. Физиономия у него покраснела, глаза налились кровью, а ногти на пальцах превратились в короткие и загнутые когти.

Такой хоккей нам не нужен, поэтому я быстро схватился за КС-23 и выстрелил в стену слева. Делаю рывок в ту сторону и оказываюсь в облаке газа.

Перс стоит на месте и смотрит на меня.

— Ну, что там, куни⁈ — спросил я у него. — Ссыкотно лезть, да? Тогда на!

Выхватываю РШ-12 и стреляю ему в область паха. Разрывная пуля взрывается у него прямо на члене, и он начинает пронзительно орать.

Он поднимает свой карабин и открывает автоматический огонь, но я делаю короткий рывок в сторону, а затем ещё один и оказываюсь рядом с ним.

Перс бьёт мне по шее саблей, а затем я просто с силой и рывком толкаю его в облако газа. Он влетает в облако, газ оказывает на него воздействие, а затем рядом с ним оказываюсь я.

Прикладываю лезвие меча к его шее, он пытается отклонить его левой рукой, но лишь рассекает себе ладонь. Резкое движение, и башка перса оказывается у меня в руке.

+273 очка опыта

Новый уровень

— Наконец-то! — воскликнул я и отбросил голову в сторону.

Не теряю времени зря и запрыгиваю на крышу двухэтажного здания, в котором располагалась пиццерия.

А в парке развлечений идут «развлечения», специфические, далеко не для всех: Фазан, Муравей и Череп, держа в руках по бетонному блоку, продвигаются по открытому пространству, а под их прикрытием движутся КДшники Ашхабада.

Идея с бетонными блоками, на самом деле, не так уж и плоха, потому что они принимают на себя большую часть пуль, поэтому у штурмовой группы есть очень высокие шансы сблизиться с противником и быстро уничтожить его в ближнем бою.

Поддерживаю их огнём из «Печенега», стремясь подавить две огневые точки в окнах жилого здания.

Но всё меняется, когда в дело вступают танки. Раздаётся орудийный грохот и одна из огневых точек исчезает в пламени и дыме. А дальше по занятым противником зданиям начинают долбить танковые зенитные «Утёсы» и крупнокалиберные Браунинги с корейских броневиков KIA.

Боевикам и КДшникам противника сразу же стало кисло, но и на это у них был ответ — во тьме гаража, встроенного в жилое здание, сверкнула вспышка огня, а затем в танк, стоящий в центре боевого порядка, врезалась противотанковая ракета.

В гараж сразу же прилетел осколочно-фугасный снаряд калибра 125 миллиметров, но танк это уже не вернёт — я вижу, что произошло возгорание в боевом отделении и командир танка выбирается из люка, падает на песок и пытается потушить свои ноги, объятые пламенем.

Механик-водитель открыл люк, но выбраться, увы, не успел — произошла детонация боекомплекта и из открытого люка ударил поток пламени…

Экипаж погиб почти полностью, но командир выжил — ашхабадские ополченцы оттащили его в ближайшее укрытие и потушили ноги, накрыв их снятым бушлатом.

Осматриваюсь и вижу, что по бульвару Шохада едет американский танк М60, оснащённый динамической защитой. У него на башне есть какой-то пулемёт калибра 12,7 миллиметров, вмонтированный в командирскую башенку. И за этим пулемётом кто-то сидит.

Этот кто-то увидел меня и начал поворачивать пулемёт, но я тут же спрыгнул с крыши и скрылся во тьме здания.

Ещё я заметил, что за танком следует десяток боевиков в штурмовой броне, то есть, у танка есть огневое прикрытие, поэтому так просто его не взять.

— «Январь», «Дюшес-1» на связи! — воззвал я через рацию. — М60 в динамке, с зенитным пулемётом, движется по бульвару Шохада. У него свита — минимум десять боевиков! Они примерно в трёхстах метрах от меня, а я в пиццерии!

— «Дюшес-1», «Январь» — принял, — ответил Ронин.

Осматриваюсь и понимаю, что я тут не один. За стойкой спрятался какой-то челик, явно, вооружённый.

Медленно навожу на него «Печенег» и даю короткую очередь. Пули легко прошивают стойку и поражают цель, которая ложится замертво.

Подхожу к стойке и вижу, что это был местный боевик, вооружённый АКМ.

Снова осматриваюсь по сторонам, но не вижу ничего подозрительного, а затем выхожу через служебный вход и двигаюсь по переулку, к последнему местоположению вражеского танка.

Пока иду, добавляю в КС-23 три разрывных патрона. В патроннике содержится «Сирень-7», насчёт которой у меня есть план…

Разгоняюсь и запрыгиваю на крышу одноэтажного здания, мимо которого, по моим расчётам, должен проезжать танк. Расчёты оказались неточны, потому что танк уже проехал и движется в метрах пятидесяти дальше, но это не сильно влияет на мой план.

Выстреливаю из КС-23 в толпу боевиков, а затем спрыгиваю с крыши и открываю огонь из «Печенега».

За расстрел в спину ни в чём не повинных боевиков мне не дали ни опыта, ни чести, ни доброй памяти, поэтому я просто игнорирую их тела и запрыгиваю на крышу двигательного отсека М60.

«Как бы вскрыть его?» — задумался я, перелезая на крышу башни.

Подбираюсь к люку на командирской башенке и пробую открыть её. Но тут никаких ручек, поэтому я берусь за кромку и пытаюсь её пересилить. Металл, естественно, не поддаётся, потому что это броневая сталь, произведённая в 60-е годы — не чета, блядь, нынешним…

Понимаю, что дело гиблое, а командир танка ещё и начал поворачивать башню, чтобы согнать меня с танка.

— Ты сам этого захотел! — воскликнул я и вытащил из заднего подсумка тротиловую шашку на 400 граммов.

Забравшись на крышу командирской башенки, я вставил огнепроводный шнур в гнездо на шашке, подпалил его и прикрепил шашку между основным триплексом и люком.

Спрыгиваю с танка, и через пять секунд раздаётся взрыв.

Танк продолжает движение, но люку пришла хана, как и, наверняка, командиру танка.

Запрыгиваю обратно на крышу и вижу, что люк разрушен, но что происходит внутри, увы, не видно. Прилагаю недюжинное усилие и открываю растрескавшийся люк, после чего переключаюсь на ИК-зрение и вижу, что внутри лежит командир танка, которого пытается привести в чувство другой член экипажа.

Просовываю внутрь «Грач» и расстреливаю из него двоих танкистов. Снова никакого опыта, блин…

Танк продолжает ехать, но механик-водитель громко орёт что-то на фарси.

Хватаю за воротник командира танка и вытаскиваю его наружу, а затем залезаю на его место и отбиваю рукой пистолет, которым меня попытался пристрелить механик-водитель. Бью его кулаком по морде и он сразу же откисает.

Вытаскиваю все три тела через люк командирской башенки, выкинув их рядом с танком. Возвращаюсь внутрь и пытаюсь понять, как тут поворачивать башню. Нахожу механизм поворота и разворачиваю башню в сторону кормы, чтобы никто не подумал, что этот танк всё ещё участвует в битве.

— «Январь», это «Дюшес-1»! — позвал я Ронина по рации. — М60 захвачен — экипаж убит! Не стрелять по М60!

— «Дюшес-1», «Январь» — понял тебя! — ответил Ронин. — Хорошая работа!

Пересаживаюсь на место механика-водителя и понимаю, что тут нет рычагов, а есть Т-образный руль, две педали «газ» и «тормоз», а также интуитивно понятная коробка передач. Изи.

Давлю на газ и пробую повернуть танк, чтобы загнать его в переулок — там он никому не помешает и уцелеет, с высокой вероятностью.

Но у меня не получается — я задеваю левой гусеницей жилое здание, поэтому происходит частичный обвал.

В конце концов, добираюсь до переулка и глушу мотор.

«К такому типу управления нужно привыкать», — пришёл я к выводу. — «Это ближе к автомобилю — сразу видно, что Америка…»

Выбираюсь из танка и возвращаюсь на бульвар.

А наша бронетехника уже пересекла парк развлечений, поэтому впереди нас ждёт штурм крепости Отца-молодца.

Подхожу к Фазану, Черепу, Вину, Бубну, Муравью и Ронину, стоящим у кормы Т-72.

— … нужен обходной манёвр, чтобы противник вынужден был отвлечь силы, — продолжал Ронин озвучивать план штурма, с опорой на карту местности. — Муравей, Череп и Вин — возьмёте Мохаммада, Шахрома и Гульзаду. Пойдёте по вот этому маршруту, вот в этот двор. Как будете на месте, сигнализируйте. Студик, Фазан, Бубен — берёте в своё распоряжение Зафара, Сергея и Резу, и начинаете движение по бульвару. Когда настанет нужный момент, обеспечу вас прикрытием Т-72 и БМП-2. Вам нужно будет проникнуть на территорию и уничтожить там всех КДшников и боевиков. По зданию стрелять очень аккуратно — там женщины и дети. Женщин и детей убивать запрещено. Понятно?

— Да, понятно, — ответил Фазан. — Ох, как же хреново всё это звучит…

— Их не так много, как кажется, — сказал я. — И они не такие сильные, какими хотят казаться. Тут что-то сильно не так с прокачкой КДшников, но я не могу понять, что именно.

Вроде бы, среди них есть сильные, но они как будто не раскрыли свой потенциал до конца — за это время можно было вкачаться и посерьёзнее.

«Может, тут просто со зверями не очень?» — подумал я.

— Времени нет — за работу, товарищи, — приказал Ронин.

— Фазан, Бубен, Зафар, Серёга и Реза — за мной, — позвал я назначенную мне группу КДшников. — Сейчас будем делать грязюку.

Направляюсь к БМП-1П, использованной в передовом дозоре, открываю её задние двери и вытаскиваю изнутри специальное оборудование.

— Обвешивайтесь, господа, блин, — велел я, положив на землю одну из больших сумок.

Внутри содержатся штурмовые комплекты, включающие в себя утолщённые кевларовые костюмы, навесные бронеэлементы и металлокерамики, а также прозрачные щиты для защиты лиц, из ламинированного поликарбоната, имеющие толщину в 40 миллиметров.

Всё это очень тяжёлая и неудобная шняга, которую неоптимально носить постоянно, но вот для применения в случае особо жёсткого штурма — это почти идеально.

Вытаскиваю все остальные сумки и тоже начинаю дополнять свою и без того очень крепкую броню бронеэлементами.

Фазан надевает на себя сапёрную приблуду — щит, крепящийся к телу ремнями, в котором есть окошко из 50-миллиметровой толщины поликарбоната.

У меня же изделие попроще — это специальный воротник с наплечниками, держащий полусферический щиток из поликарбоната. Я не буду видеть нихрена в УФ-, ИК- и поляризационном режимах, но ЭМ-режим это не затронет.

Ашхабадские КДшники тоже упаковались в броню и вооружились пулемётами ПКМ, потому что нам не до шуток, блин…

— Готовы? — спросил я.

— Да, капитан! — ответил Фазан.

— Ха-ха, — посмеялся я. — Точно готовы?

— Да-да, капитан!!! — хором ответили все.

— Блядь, окей, — произнёс я. — Тогда идём на исходную.

Добираемся до здания, стоящего на перекрёстке между бульваром Шохада и улицей Беешти, и занимаем там позицию.

Мельком выглянув из-за угла здания, я сразу понял, что нас уже давно ждут. На крышах дохрена боевиков и, как минимум, один КДшник, поэтому встреча будет горячей и запоминающейся.

— Что-то я очкую… — поделился Бубен.

— Да ты не очкуй! — ответил Фазан. — Я сто раз так делал!

— Не пиздел бы, а? — попросил его Бубен.

— Да я штурмовик! — возмущённо воскликнул Фазан. — Студик не даст соврать! Студик!

— Завалите все, — приказал я. — Ждём сигнала.

Группа Черепа должна добраться до исходной позиции и начать штурм, а уже потом, как бой завяжется, действовать будем мы.

— «Январь», «Утконос-1» на связи, — раздался голос Черепа из динамика рации. — На позиции.

— «Утконос-1», это «Январь» — приступайте, — приказал Ронин. — Конец связи.

Почти сразу же был открыт огонь из автоматов и пулемётов.

Я чуть-чуть выглянул из-за здания и зафиксировал, что боевики на крышах крепости всполошились и засуетились. Во дворе заревел мощный двигатель, а затем раздался характерный звук движения гусеничной техники. Похоже, что это танк поехал долбить группу Черепа.

— Что делаем? — спросил Фазан.

— Ждём, — ответил я. — Не кипишуйте — нормально всё будет.

Ашхабадские КДшники помалкивают, но я вижу, что они на нервяках, потому что для них это, скорее всего, первый в жизни штурм.

Градус накала боестолкновения на северо-востоке резко возрос, когда заработал крупнокалиберный пулемёт, а затем до нас начали доноситься взрывы.

— «Дюшес-1», говорит «Январь», — раздалось из рации. — Приступайте. Техника скоро будет.

— «Январь», «Дюшес-1» — принял, — ответил я. — Конец связи. Господа, за работу!

Фазан идёт первым, держа перед собой противопульный щит, весящий около 200 килограммов.

Часовые не стали тупить и открыли по нему огонь, как мы и планировали.

К Фазану присоединяются остальные и начинается перестрелка.

Я мчу впереди остальных, активно применяя рывки. «Бензобак» у меня наполовину полон, то есть, запасов гликогена хватит на один бой высокой интенсивности, поэтому я трачу калории щедро, чтобы схлопотать поменьше пуль.

По мне, всё же, попадают несколько раз, а затем я добираюсь до оптимальной позиции и прыжком перемахиваю через крепостную стену, ещё в прыжке поняв, что выбрал не тот момент.

Во дворе собрались местные боевики, грузящиеся в бронеавтомобили.

В падении выстреливаю в них из КС-23, снаряжённого «Сиренью-7», а затем приземляюсь, с ощущением боли в коленях, и выстреливаю вторую «Сирень-7» в открытую дверь бронеавтомобиля.

Начинает звучать болезненный многоголосый кашель, а я перехватываю «Печенег» и начинаю заливать пространство пулями.

+4 очка опыта

+3 очка опыта

+1 очко опыта

+8 очков опыта

По семечку, по зёрнышку…

Опыт дают далеко не за всех — я положил, как минимум, четырнадцать-пятнадцать человек, но вознаграждение получил лишь за четверых.

Когда стоящих на ногах не остаётся, разворачиваюсь, на ходу, срезаю очередью часового на стене, а затем выбиваю ногой засов на воротах.

Ворота открываются и во внутренний двор проникают члены штурмовой группы.

Из здания школы выбегают четверо боевиков и один КДшник, сразу же начавшие палить по нам из штурмовых винтовок и пулемёта.

Но у нас есть превосходство в огневой мощи, поэтому мы пересиливаем, укладываем всех пятерых и движемся дальше.

— Фу, кха-кха! — кашлянул Сергей.

— Противогаз надень, ёблик, блядь! — приказал я ему.

Все остальные уже надели, но он то ли забыл, то ли забил.

Врываемся в здание и начинаем зачистку помещений.

Я вижу почти всех, с помощью ЭМ-зрения, поэтому мы не тратим время на пустые комнаты.

Наконец, мы проходим здание насквозь и выходим на футбольную площадку.

Тут нас встречает крупный отряд КДшников, среди которых я вижу Отца-молодца — я узнал его по ЭМ-силуэту.

Перестрелка не начинается и мы останавливаемся друг напротив друга.

— Эй, куни!!! — крикнул я ему и поднял меч. — Выходи биться!

Двигаю мечом в призывном жесте — надеюсь, он понимает, что я зову его на поединок.

— Эй тике го, алан лет миконам! — прокричал Отец-молодец и вытащил из ножен саблю.

Выхожу вперёд, на футбольное поле, а Отец-молодец отвечает на вызов и начинает приближаться, размахивая саблей в хитровыебанных этюдах.

— Ха-ха! Куни! — рассмеявшись, сказал я. — Погнали, сука!