*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, карцер, 14 февраля 2028 года*

— Эй, ты! — окликнул я охранника.

Но тот не повёлся, так как ему запрещено разговаривать с заключёнными.

— Да что ты молчишь⁈ — спросил я его. — Я с тобой говорю!

Обращаюсь я к нему на фарси — он меня точно понимает.

Моё единственное развлечение на бесконечность времени тут — это словарь. Вернее, «Большой англо-персидский словарь» некоего Сулеймана Хайима. Бабак передал мне только первый том, но обещал второй сразу же, как я смогу написать эссе литературным языком.

Но есть одна проблема с этим словарём — он на английском и фарси, а на английском я знаю несколько десятков способов оскорбить чью-нибудь мать и обвинить человека в том, что он пидор и завсегдатай гомосековских оргий, но вот нормальный разговор могу поддерживать с большим трудом.

Лексический запас у меня бедный, поэтому я тупо не понимаю кучу слов в словаре, что очень сильно тормозит всё.

Но книжка очень хорошая — этот Сулейман Хайим написал её в 1933 году, а затем переиздал в 1945 году. То есть, это продукт старины глубокой и содержит он в себе литературную норму фарси.

— Слушай, не доводи меня до насилия! — попросил я охранника. — Ну?

Охранник продолжил игнорировать меня, поэтому я начал дубасить кулаками по уязвимым местам двери.

Самое слабое место — это бетон на стыке, но его я приберегу до ответственного момента, а сейчас можно напрячь всех местных повреждением стали.

— Прекрати! — потребовал охранник.

— А не то что⁈ — спросил я с вызовом.

— Чего ты хочешь⁈ — задал он вопрос.

— Мне нужен англо-русский словарь! — потребовал я. — И русско-персидский словарь тоже! А ещё мне нужен англоговорящий собеседник!

— Я передам это Бабаку, — пообещал охранник. — Но только в конце смены.

Возобновляю удары по двери.

— Ладно! — воскликнул охранник. — Скажу сейчас!

Он снял с пояса рацию и начал тихо с кем-то говорить. Вслушиваюсь в его речь и понимаю, что он, действительно, обсуждает с кем-то словари.

— Принесут к сегодняшнему вечеру, — сообщил мне охранник.

— Вот! — ткнув в его сторону пальцем, воскликнул я. — Сразу бы так!

Ложусь на свою задроченную кушетку и закрываю глаза.

Но затем, спохватившись, беру с пола словарь и начинаю зубрить слова, перевод которых мне понятен.

— Кхак… — вслух произнёс я. — Это у нас дёрт, то есть, грязь…

Медленно ползут часы и вынужденное безделье высасывает из меня психические силы.

В карцере глухая тишина, а что происходит за его пределами — этого я не знаю. Через железобетон не пробивается ЭМ-излучение, поэтому остаётся лишь гадать о происходящем вокруг.

Во мне ещё не угасла и вряд ли угаснет надежда на то, что Фронтир придёт за мной — всех этих гондонов порешат, их блядский вертеп разрушат, а я, наконец-то, смогу вернуться в Волгоград.

«Когда лишаешься чего-то, начинаешь это больше ценить — скучаю по своему коттеджу…» — подумалось мне. — «Ещё я скучаю по Лапше и друзьям…»

При мыслях о Лапше у меня сразу же привстал — эта женщина всегда оказывает на меня такое влияние, даже когда я думаю о ней.

«Наверное, это стрёмно — дрочить в карцере, по сути, в присутствии охранников?» — задался я вопросом.

Предыдущего обитателя такая компания не смущала, поэтому он обдрочил каждый угол этого помещения…

После недолгого перерыва на подумать, я вновь вернулся к изучению словаря — помечаю карандашом каждое изученное и запомненное слово, а также делаю приписку в виде перевода на русский.

Но вот, в конце концов, настал вечер и пришёл Бабак.

— Мне сообщили, что ты звал меня, — сказал он вместо приветствия.

— Даров! — приветствовал я его. — Да, звал. Ты принёс?

— Принёс, — подтвердил евнух и показал мне две книги, а затем ещё одну. — И вот ещё кое-что — «Хоббит или туда и обратно» — перевод Резы Ализаде. Это моя любимая книга и я советую тебе прочитать её.

— Прочитаю, — пообещал я. — Давай сюда — я сейчас всё прочитаю, что бы ты ни принёс.

Евнух передал мне три книги.

— Есть какие-нибудь новости о том, когда у меня следующий бой на арене? — спросил я, рассматривая обложку книги «Хоббит или туда и обратно».

Обложка бирюзового цвета, с иллюстрацией в виде какой-то абстракции, напоминающей ветвистое дерево, на фоне которого находятся прямые стволы деревьев, за которыми укрываются двое — слева стоит воин в доспехах и с бородой, наверное, гном, а справа из-за дерева выглядывает персонаж субтильного сложения, наверное, хоббит. Скорее всего, это Торин Дубощит и Бильбо Бэггинс.

— Нет никаких новостей, — ответил Бабак.

— Бабак, не ври мне, — попросил я. — Я чувствую, когда ты врёшь мне, потому что я вижу тебя насквозь.

— Я не имею права сообщать тебе любые сведения об арене и боях на ней, — уже честно сказал Бабак.

— Вот, уже лучше, — улыбнувшись, произнёс я. — Легче же стало на душе, ведь так? Это исцеляющая сила правды…

— У меня есть дела, поэтому не могу больше задерживаться, — сообщил мне Бабак. — Завтра мы встретимся снова.

— Ага, удачи, — ответил я и направился к лежанке. — Увидимся ещё.

Евнух ушёл, а я остался, но уже не один, а с ценнейшим материалом по персидской словесности. Уверен, что «Хоббита» переводили максимально литературно — я читал его, но на русском, и это была крайне интеллигентная повесть.

Там даже тролли, которых Толкин пытался выставить тупым быдлом, владеют языком лучше, чем некоторые мои знакомые из дозоошизных времён…

Лампочка под потолком даёт достаточно света и не выключается никогда, поэтому читать я могу хоть 24/7, без выходных и праздничных дней.

— Так, блин… — произнёс я, наткнувшись на незнакомое слово.

Беру словарь Сулеймана Хайима, нахожу это слово и понимаю, что английский перевод мне непонятен. Но я не теряюсь и открываю русско-английский словарь.

— Гхалеб — это молд, то есть, плесень, — сказал я. — Понятно…

Наличие русско-английского словаря значительно упростило и ускорило процесс постижения языков, но встречаются в тексте «Хоббита» слова, которые есть в англо-персидском словаре, но их нет в русско-английском — такие я выписываю в блокнот, чтобы спросить потом Бабака.

Всё это, по-своему, интересно, потому что язык раскрывается прямо у меня на глазах — с каждым днём он становится всё понятнее и понятнее, а мне очень приятно ощущение стремительного прогресса.

Наверное, это интерфейс пристрастил меня к прогрессу — уже давно мне привычно заниматься непрерывным саморазвитием. Просто раньше это было физическое, а теперь умственное саморазвитие.

Охранники ощутимо выдохнули, когда в моём карцере повисла тишина, а я увлечённо читал и прерывал эту тишину только шелестом страниц.

*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, карцер, 27 февраля 2028 года*

Килокалории, постепенно, заканчиваются, ведь даже когда я просто сижу на жопе, они непрерывно расходуются, так как ничего в этом мире не бывает бесплатно.

«Кроме пиздюлей», — напомнил я себе.

Интерфейс подсказывает, что мой базовый уровень метаболизма расходует 11 833 килокалории в сутки, в состоянии полного покоя.

У меня в личных запасах есть 465 991 килокалория, то есть, я могу просуществовать на этом запасе 39 суток, а потом организм начнёт съедать мышечную и соединительную ткани, внутренние органы и хрящи, лишь бы выжить.

Я никогда ещё не доводил себя до такого состояния, потому что всё время после зоошизы являлся крайне успешным КДшником, который кушает очень много и вкусно.

«Но, похоже, мне предстоит узнать, каково это — истрачивать себя, ради выживания», — подумал я, перелистывая страницу англо-русского словаря.

Зато в фарси прогресс просто блестящий и мерцающий в темноте — если бы охранники не ебали вола, я мог бы беседовать с ними часами.

— Эй, Лёня! — вновь обратился я к охраннику. — Ты же не обижаешься, что я сам выбрал тебе имя? Если обижаешься — назови своё настоящее имя и я клянусь тебе, что буду называть тебя только так! Кстати, вы же общаетесь с Кешей и Жорой?

Кеша и Жора — это два других охранника, заступающих на пост совместно с Лёней.

Мне кажется, это заёбывает их не меньше, чем меня, так как они заступают на пост каждые двенадцать часов. Ну, типа, Лёня сейчас отстоит свои шесть часов, а затем заступит Кеша, после него Жора, что составит двенадцать часов, после чего снова придёт Лёня.

«Очень интересно, что они делают эти двенадцать часов между сменами», — подумал я. — «Наверное, спят, едят, курят, шобят, дрочат и мастурбируют по углам…»

Но охранники молчат, потому что у них есть подробные инструкции, в которых написано, что со мной вообще нельзя разговаривать, чтобы я понял и принял свою вину, а затем начал страдать от одиночества и голода.

Хотя вся моя вина — это недостаточная эффективность в бою.

«Если бы не тот пидор, которого я проткнул ежовой иглой…» — подумал я с негодованием. — «Просто отведи я голову влево или вправо — тогда бы он не поцарапал мне противогаз и сейчас бы всё происходило совершенно иначе. Я бы так и тусовался в Ашхабаде и совершал рейды на персов, жестоко трахая их при каждой встрече… Но самое главное — я бы имел неограниченный доступ к ебейшему плову…»

Желудок жалобно заурчал, как бы соглашаясь, что, да, действительно, сейчас было бы заебись поесть туркменского плова.

За дверью раздались шаги. Я знаю, кто это — это Сука пожаловала.

— Уби мадар-гахбе, — произнесла она, посмотрев на меня в окошко.

В переводе с фарси это означает «пидор, сын шлюхи», причём «уби» — это более мощная версия «пидора», потому что указывает на содомию, крайне греховную в мусульманском обществе и караемую смертной казнью.

«Куни» — это, если переводить буквально, «жопа», с подразумеванием, что оскорбляемый человек ебётся в жопу и, соответственно, является пидором, а «уби» — это прямое утверждение, что он пидор, не технически, а идеологически.

Бабак, во время одной из наших бесед, поведал мне, что в дозоошизном Иране, в уголовном кодексе, была предусмотрена смертная казнь за пидорство, причём, как и всегда, к лесбухам отношение было более лояльным.

Например, если женатый или ранее женатый мужик был застигнут за пидорством, то его точно казнят, а если за пидорством застигнут женщину, то её подвергают ста ударам плетью — смертной казни для лесбух не предусмотрено.

Причём любопытно, что если мужик никогда не был женат, то за первые три доказанных акта пидорства карали сотней ударов плетей, по сто за каждый, а за четвёртый уже шла смертная казнь.

Как всегда, мужиков, особенно женатых, карают строже — сто плетей для лесбухи, конечно, тоже не сахар, но это же не смерть…

— Привет, кус ахмак! — помахав рукой, радостно воскликнул я.

«Кус ахмак» — это, буквально, переводится, как «тупая пизда». Это я сам скомпилировал из слов ахмак — «тупой», и кус — «пизда», и попал точно в цель. Слово «пизда» я взял из таджикского, узнав его от Шахрома, а потом оказалось, что на фарси оно звучит так же и значит то же самое.

И это неудивительно, так как от Бабака я узнал, что таджикский и фарси идентичны примерно на 75–85%, но на таджикский оказали сильное влияние русский и узбекский языки, поэтому в нём много заимствованных слов из них, чего не наблюдается в фарси, где были изобретены отдельные слова.

Бабак привёл в пример слово «машина» — на фарси она звучит как «ходро», а на таджикском — «мошин».

— Чего хотела, Лизонька? — поинтересовался я у Суки.

От Бабака я узнал, что её зовут Моной и я нашёл остроумным называть её Лизой.

— Я пришла посмотреть на то, как жалко ты теперь выглядишь, — поделилась она со мной.

— Я не могу выглядеть хуже, чем ты, скотинка тупая, — гадливо усмехнувшись, сообщил я ей. — Мне придётся, для этого, пройти весь твой путь — проработать портовой шлюхой лет десять, а потом трахаться с конями…

— Я убью тебя, — пообещала она мне.

— Давай, — разрешил я ей. — Заходи — я всё устрою.

Она вытащила из кармана пульт и продемонстрировала его мне.

— Нажми на кнопку — получишь результат, — весело оскалившись, сказал я.

Видимо, она ожидала какой-то другой реакции, потому что смутилась на долю секунды, но почти мгновенно взяла себя в руки.

— Итак, насладилась видом? — спросил я. — Да? Ну, так пиздуй отсюда! Мне нужно медитировать…

— Сегодня тебе не удастся помедитировать, — недобро усмехнувшись, сказала Лиза.

— Да? — спросил я. — И почему же?

— Потому что сегодня ты умрёшь, — ответила она.

— Что, опять? — с недоумением спросил я. — Ты меня уже задолбала, Елизаветка… Давай уже, блядь, либо делай что-то, либо уёбывай отсюда — меня раздражает твоё уродливое лицо.

— Ты пидор, — поделилась она со мной своим мнением. — Только пидоры отказываются от предложенных женщин.

— Это ты называешь женщинами⁈ — спросил я с возмущением. — Они все такие же уродливые, как ты! А на тебя не встанет ни у одного психически здорового мужика!

Вижу по лицу, что это снова попадание в десятку — я очень сильно ранил её.

Она не сдержалась и выпустила в меня заряд токсина, но я был готов, так как специально провоцировал её, поэтому легко увернулся.

— Мимо, тупая ты пизда! — выкрикнул я и бросился вправо.

Прижимаюсь к стене и жду.

Она не может попасть в меня, если не просунет руку…

И эта дура собралась засунуть руку в камеру, но её, к моему сожалению, остановил окриком охранник.

— Жора, блядь! — гневно рявкнул я. — Ты мне всю малину испортил!

Я уже собрался схватить её за руку и забить до смерти об дверь, но охранник всё испортил, сука.

— Всё, Жора — мы теперь с тобой враги! — сообщил я охраннику. — Нашей долгой дружбе конец!

Сука сильно испугалась и отбежала от двери — она потеряла контроль над собой и чуть не подставилась…

— Сегодня твой последний день, пидор, — оправившись, сообщила она мне.

— Да-да, слышали уже, пизда, — ответил я. — Приходи ещё!

*Исламская Республика Иран, остан Хузестан, город Ахваз, арена, 27 февраля 2028 года*

«Ну, что тут у нас?» — мысленно спросил я себя, рассматривая ящики.

А в этот раз, как я вижу, не пожалели реквизита: есть толстая стальная кираса, ватный поддоспешник, глухой шлем европейского образца, топоры, мечи и копья, а также щиты разных типов.

Натягиваю на себя толстый ватный поддоспешник, надеваю поверх него кирасу, потом недолго думаю о шлеме и, решившись, надеваю его на голову.

В качестве вооружения я выбрал топор, который повесил на левой части пояса, короткий меч, который закрепил на правой части пояса, а в руки взял копьё с игловидным наконечником.

Не знаю, что эти уроды приготовили для меня, но сдаётся мне, что будет жёстко…

Выхожу на жёлтый песок и рассматриваю его через УФ-зрение.

Ещё в прошлый раз я заметил, что с песком что-то не так, а теперь вижу всё отчётливо — под ним скрыты восемь квадратных секций. Скорее всего, внутри содержатся подъёмные платформы, позволяющие внезапно добавлять на арену зверей.

Переключаюсь на ЭМ-зрение и обнаруживаю в четырёх секциях каких-то непонятных зверей. Да, мне собираются устроить подляну…

«То-то этот нарядный хуй сидит такой довольный», — подумал я, рассмотрев улыбающегося шахиншаха. — «Для тебя это просто развлечение, но придёт тот день, когда твоя жопа узнает, каково на вкус копьё…»

Выхожу в центр арены и жду прибытия основного противника.

Ворота сразу же открываются, и из них выбегают сразу три гигантские черепахи.

— Ага… — изрёк я.

Ни одна черепаха не оснащена ничем метательным, потому что это было бы слишком опасно для зрителей, поэтому биться они будут 100% в ближнем бою.

На черепахах, в этот раз, ошейники, которые я вижу на их шеях — если что, бой будет остановлен нажатием трёх кнопок.

«Этому сладенькому пирожочку не хочется терять меня», — подумал я, начиная бег.

Толпа возбудилась и начала орать — черепахи, как я понял, действуют сообща, поэтому организованно пытаются прижать меня к краю арены.

Похоже, что это среднеазиатские черепахи, существенно отличающиеся от болотных черепах, обитающих в Волгоградской области.

Эти имеют длинные плоские шипы по кромке панцирей, что точно предназначены для таранных ударов — если чем-то таким полоснуть по мясу, будут катастрофические повреждения…

Когда у черепах получилось прижать меня к стенке аренного круга, применяю прыжок и перепрыгиваю через них.

Эти твари разворачиваются, но я пользуюсь этой заминкой и наношу укол копьём в левую заднюю лапу центральной черепахи.

Броня на конечностях оказалась слишком крепкой, поэтому у меня не получилось пробить её, и я вынужден был разрывать дистанцию, а затем продолжать бег.

«И как мне их убивать?» — озадаченно подумал я. — «А-а-а, эти плоды инцеста хотят, чтобы я чаще применял способности — так я истрачу свои калории гораздо быстрее».

Черепахи снова загоняют меня к краю, так как это им сам бог велел, ведь пространство ограничено, и я не могу маневрировать бесконечно.

Вновь перепрыгиваю через них, а затем наношу укол в ту же левую заднюю лапу той же черепахи. Снова безрезультатно, поэтому я вынужден отбегать и продолжать нарезать круги по арене.

Бой получается кисловатым, так как уже прошло минуты четыре, а ещё никто не умер и даже не пострадал. Но скоро кто-то умрёт, так как вечно так нельзя…

Вырабатываю новую тактику — когда меня вновь загоняют к краю, вместо перепрыгивания, я запрыгиваю на панцирь центральной черепахи и пробую достать её башку копьём.

Но эта тварь хорошо соображает, поэтому вовремя прячет голову под панцирем.

Левая черепаха, отличающаяся от остальных почти чёрным панцирем, врезается в центральную, с намерением скинуть меня с её горба, но я удерживаюсь и отвечаю уколом копья в купюроприёмник.

То ли у этих тварей купюроприёмники не такие развитые, то ли черепаха прослоупочила вспышку, но я почувствовал, как лезвие вошло сначала во что-то мягкое, а затем упёрлось в твёрдое, после чего раздался взрыв.

+218 очков опыта

— Охо! — воскликнул я и спрыгнул панциря.

Похоже, что я сумел задеть ошейник с взрывчаткой. Вот так вот я узнал, что лучше не пытаться ничего с ними делать, так как тут хватило сильного удара, чтобы он сдетонировал.

Теперь у меня всего два противника, что существенно упрощает этот бой.

Обе черепахи продолжают придерживаться той же тактики, но она уже не так эффективна, поэтому у меня отлично получается сохранять дистанцию.

Похоже, что толпе очень понравилось увиденное, поэтому она начала восторженно орать и скандировать какие-то непонятные мне слова.

Пробую повторить манёвр и запрыгнуть на одну из черепах, обладающую зеленоватого цвета панцирем, но она проявляет изобретательность и подпрыгивает в момент соприкосновения панциря с моими ногами.

Меня отталкивает, и я валюсь на песок, но быстро перекатываюсь и уклоняюсь от укуса второй черепахи.

«Такой пастью бы пиво пить…» — подумал я, разрывая дистанцию. — «Жаль, что нет ПТРС-41…»

Хотя, у меня нет уверенности, что против настолько толстых панцирей будет достаточно патронов 14,5×114 миллиметров. Тут нужна 30-миллиметрового калибра автопушка 2А42, а лучше, чтобы наверняка, шарахнуть из РПГ-7.

Но уже есть рецептура — можно изловчиться и попасть в купюроприёмник. Это очень опасно, конечно, зато выгодно по калориям.

И всё же, две черепахи — это слишком много для меня одного, поэтому надо поскорее избавиться от одной, а вторую добивать уже в более спокойной и предсказуемой обстановке.

Вытягиваю правую руку и выстреливаю электропроводящей нитью.

Черепаха, в которую я прицелился, молниеносно закрыла купюроприёмник, но её это не спасло, так как-то ли щиток не закрыл отверстие наглухо, то ли он электропроводящий…

Хлопнул тихий взрыв.

+279 очков опыта

Купюроприёмник опал, а из отверстия в панцире повалил дымок.

«Электричество против ошейника применять нельзя», — пришёл я к выводу.

Была мыслишка, что можно обезвредить ошейник разрядом — это заведомо тупая идея, но сегодня её неэффективность нашла практическое подтверждение.

Теперь на арене остались только мы вдвоём — я и черепаха…

— Вдвоём с тобой, вдвоём с тобой, — тихо пропел я. — Остались ты да я. Любимая, любимая, бесценная моя!

Впрочем, есть ещё минимум четыре твари, ждущие своего часа под ареной.

И стоило мне только подумать о них, как заработали гидравлические двигатели подъёмных механизмов, после чего на арену поднялись четыре платформы.

На песок сошли гиены-мутанты — пятнистые и мускулистые твари, имеющие массивные пасти с металлизированными зубами.

Только вот их не заинтересовала наша с черепахой дуэль — вместо атаки, они кинулись к тушам уже дохлых черепах. Раздался характерный хруст и черепашьи лапы начали разрываться мощными пастями.

Черепаху это обстоятельство не смутило, а, возможно, мотивировало — она взяла разбег и помчалась на меня, в решительную атаку, которая положит конец всем атакам…

Уклоняюсь от неё, одновременно с этим ударив топором по её правой лапе, что не дало какого-либо видимого эффекта.

«Ладно, чем дольше длится этот бой, тем больше энергии я трачу зазря», — решил я для себя. — «Нужно кончать с этой тварью, а затем заниматься гиенами».

Выпускаю из левого запястья плеть, сокращаю дистанцию с уже развернувшейся черепахой и наношу удар.

Плеть наматывается на правую лапу черепахи, после чего я подаю бесплатное для неё электричество.

Черепаху затрясло, но ошейник не сдетонировал, вопреки моим ожиданиям. Это лишь продлило её мучения — она приняла весь разряд от плети, до полного его исчерпания, и стала уже совсем не та.

Отделяю плеть от левого запястья и сближаюсь с черепахой, которая силится атаковать меня, но конечности её не слушаются.

Трясясь, как полупарализованный старик, черепаха пытается устоять на лапах, а затем, поняв, что ничего не получается, пытается закрыть купюроприёмник. Только вот и он дрожит, как банный лист, поэтому я наношу удар кулаком по щитку, отбивая его, а затем вытаскиваю из ножен короткий меч и начинаю часто тыкать им в отверстие, одновременно ворочая его из стороны в сторону.

Черепахе такой подход не понравился, поэтому она попыталась зажать меч щитком, но у неё не нашлось достаточно сил для этого.

В конце концов, я попал в уязвимое место — кажется, в глаз.

Черепаха попыталась ударить меня левой лапой, что привело к её падению на брюхо — ей уже крышка. Но надо как-то убить её…

Времени нет, потому что гиены могут обратить на меня внимание.

«А, была не была!» — решил я и выстрелил в купюроприёмник электропроводящей нитью.

Сразу после начала подачи заряда громыхнул взрыв, поставивший жирную точку в жизни этой черепахи.

+306 очков опыта

— А теперь вы, смешливые сучки… — произнёс я, развернувшись к гиенам, всё так же жрущим лапы черепах.