Почти каждый человек хочет быть счастливым. Счастье, в конце концов, чертовски приятное ощущение. Но, как мы уже выяснили, люди с высоким нейротизмом могут его бояться и стремиться к тому, чтобы их просто оставили в покое. Расшифровывается это стремление так: «Я просто хочу чувствовать себя нормально, без тревоги»… Но тут всплывает занимательная деталь: это состояние («чувствовать себя нормально») имеет больше общего с феноменом счастья. А вот стремление жить счастливую жизнь только отдаляет от нее. Далее разберемся почему.
Начнем сразу с главного вопроса: что такое счастье? Вопрос звучит просто до того момента, пока вы не попытаетесь на него ответить. Еще попробуйте послушать чужой ответ, а лучше – ответы нескольких людей… В глаза сразу же бросается размытость определения. Скорее всего, окажется, что для каждого счастье свое, уникальное. Но так ли это на самом деле и есть ли одно общее фундаментальное определение счастья?
Начнем с того, что счастье – это не самостоятельная эмоция. Это комплексное состояние, которое может содержать в себе широкий спектр положительных чувств и эмоций, таких как благополучие и удовлетворенность, радость, любовь, теплота, симпатия, безмятежность, восторг, доверие, благодарность, принятие, спокойствие и другие.
Давайте тут сделаем небольшое уточнение про эмоции и чувства. Эмоция – это быстрая реакция на какое-либо событие. Чувство – это более длительное и осмысленное переживание эмоции или комплекса эмоций.
Мы уже определили, что счастье – это комплекс эмоций и чувств со знаком плюс, но важно отметить, что оно не содержит в себе весь спектр положительных эмоций. Под определение счастья в меньшей мере[3] подпадают такие эмоции, как интерес, предвкушение, мотивация, желание и т. д. Они относятся к работе дофаминовой системы. А дофамин имеет одно ярко выраженное свойство: это чаще всего про будущее, что-то новое, возможность и ожидание потенциальной награды. Счастье же – это по большому счету то, что происходит и ощущается в настоящем: удовлетворенность, смысл, вовлеченность. Эмоции в составе счастья скорее связаны с работой нейромедиаторов группы «здесь и сейчас» (серотонин, окситоцин и эндорфины).
Большинство из нас называет счастьем моменты эмоционального подъема и эйфории: на карточку упала зарплата, пришел бонус, намечается первое свидание с партнером мечты или билеты на отпуск удалось забронировать с хорошей скидкой. Именно эти моменты могут вспоминаться как «вот тогда я был действительно счастлив». Но чаще это не счастье, а дофаминовое удовольствие. Ниже приведу полезное, хоть и упрощенное, разделение терминов.
«Дофаминовое удовольствие» – это режим предвкушения и стремления. Появляется мотивация, энергия, новизна манит, хочется еще. Это как морковка перед осликом: кажется, что вот-вот догонишь, но вместо этого впрягаешься в бесконечную гонку.
«Счастье» – это режим присутствия в моменте, достаточность, удовлетворенность, чувство смысла и тепло к окружающим. Это приятные ощущения и состояние «мне уже хорошо и больше ничего не нужно».
Теперь внимание! Дофаминовое удовольствие – про психологический разгон, импульсивность и неутолимое желание заполучить что-то, а счастье – это про возможность замедлиться, про удовлетворенность происходящим «здесь и сейчас».
Упрощенно говоря, для нашей психики это два режима: «охота за будущим» и «присутствие в настоящем». Они не являются полностью взаимоисключающими, но жестко конкурируют за ресурсы в нашем сознании.
О чем это говорит? Когда вы преследуете что-то в будущем, вы частично лишаете себя возможности испытывать счастье в настоящем. Именно поэтому предвкушение счастья – это далеко не само счастье. Более того, любое предвкушение чисто технически лишает нас состояния счастья. «Морковка перед носом» хороша как мотивация, но если бежать за ней всю жизнь, то счастье можно в таком режиме просто не заметить. Даже если оно валяется под ногами, вы рискуете не наслаждаться моментом, а раздражаться, потому что постоянно обо что-то спотыкаетесь. Все, конечно, намного сложнее, но мы позволим себе здесь такие упрощения[4].
А теперь еще раз внимание! И удовольствие, и счастье подразумевают состояние «мне хорошо», но это разное «хорошо» с разными последствиями.
«Дофаминовое» хорошо (режим предвкушения) разгоняет, будоражит, дает ощущение мотивации, но и неудовлетворенности, заставляет «бегать за морковкой» и потенциально может приводить к истощению и даже выгоранию.
«Серотониновое» хорошо (режим присутствия) заземляет, успокаивает, дает ощущение спокойствия и удовлетворения, позволяет отдыхать и восстанавливаться.
Для людей с высоким уровнем нейротизма «правильное» хорошо – это важный ресурс, а другое «хорошо» при злоупотреблении легко превращается в разочарование. Поэтому важно различать эти два режима не только в теории, но и на практике.
Отсюда можно сделать важный вывод: счастье – это ресурс для тревожного человека, но преследовать его не стоит. Счастье можно только ощутить здесь и сейчас. Избыточная погоня и предвкушение скорее перетягивают внимание в будущее и лишают нас этого приятного состояния достатка и благополучия в настоящем.
Еще некоторые различия:
Будущее / настоящий момент. Дофаминовое удовольствие – это про предвкушение чего-то в будущем, про возможность и потенциал. Это та самая морковка для ослика. Счастье – про переживание текущего момента.
Краткосрочное/долгосрочное. Дофаминовое удовольствие – всплески, которые требуют постоянной подпитки. Счастье требует долгосрочных инвестиций своей энергии в отношения, общество, мастерство.
Брать/давать. Дофаминовое удовольствие – приятное стремление что-то получить. Счастье – делиться, быть полезным, ощущать свой вклад.
Один/с другими. Дофаминовое удовольствие чаще эгоистично, его легко добыть в одиночку. Счастье сильнее всего в социальном контексте, рядом с близкими.
Субстанции/естественный процесс. Дофаминовое удовольствие можно быстро «включить» внешними стимуляторами: кофе, сладким, алкоголем и т. д. Счастье же невозможно смоделировать «одной таблеткой», и оно не запускается одной кнопкой. Счастье выращивается рутиной, вниманием и заботой о других.
Крайности/мера. Удовольствие не знает меры, вызывая опустошающее желание получить еще и еще больше. Счастье само по себе – это чувство удовлетворения.
Эпиграф-1
Эпиграф-2
автор текста
Дофамин – это нейромедиатор мотивации и обучения. Он является активирующим нейромедиатором, то есть активирует, или возбуждает, нейроны. А мы с вами понимаем: то, что активно находится в работе, имеет свойство уставать. Так и с нейронами – они не могут быть вечно возбужденными, им нужно время от времени отдыхать. Если отдыхать они не будут, то от постоянной стимуляции могут истощиться, а этого вам точно не хочется. Поэтому природа на всякий случай позаботилась о таком исходе вещей и «изобрела» механизм, способный предостеречь истощение нейронов. Этот механизм – дофаминовая толерантность, которая при повторной стимуляции нейрона (еда, соцсети и т. д.) снижает его чувствительность. Это происходит с помощью следующих инструментов: снижается количество дофаминовых рецепторов, снижается чувствительность этих рецепторов либо снижается выброс количества дофамина на прежний стимул.
Интересно, что с эволюционной точки зрения этот механизм выступает не только как защита от истощения и смерти нейронов, но еще и как своеобразная гарантия постоянного движения и развития: человек всегда нуждается в повышении «градуса» стимуляции, новшествах и непредсказуемости. Если бы этот механизм отсутствовал, нам было бы достаточно первого куста с ягодами, на который мы наткнулись. Тогда у нас не было бы ни сил, ни желания двигаться куда-то еще.
Да, без дофаминовой толерантности мы бы постоянно ощущали удовлетворенность. Но какой ценой? Ценой колоссальной уязвимости из-за полного отсутствия развития человека как вида. Возможно, в тотальной неудовлетворенности и мощном стремлении и кроется секрет эволюции человека. Хотя я лично не сторонник таких крайностей и предлагаю ориентироваться на равновесие между дофаминовой системой (мотивация и поиск новизны) и серотониновой (спокойствие и удовлетворенность).