Экран моего мобильника вспыхивает, и я вижу, что звонит Ческа из «Престижа». Я переворачиваю его, чтобы не видеть. С тех пор как я ушла со съемки Vogue, у меня примерно по миллиону пропущенных в день от Трента в Нью-Йорке, Матильды из Vogue, Чески – одному богу известно, почему мне до сих пор названивает «Престиж», но я не отвечаю ни на один звонок.

Сидя у себя в комнате, я слушаю Блонди и листаю свой номер китайского Vogue, только что пришедшего по почте. Обалденно. Крупные планы потрясающие, как мне самой кажется, и – да, я ощущаю некоторую гордость. Особенно вот этот кадр, на котором я стою, откинувшись назад, и рукава моего лососево-розового, похожего на кимоно платья от Comme des Garçons[66] развеваются на несколько метров позади меня. Знаете, что я вам скажу: это выглядит как искусство. Настоящее, честное искусство. Пожалуй, это немного утешает меня и компенсирует тот факт, что меня все-таки не будет в американском Vogue.

Ощущение триумфа и торжества, как бывает в конце фильма, длилось только до тех пор, пока я не добралась до раздевалки. Сняв корсет, я сразу сникла и больше не чувствовала в себе сил и крутизны дальше изображать строптивую диву. Меня умоляли вернуться на съемочную площадку. Я отказалась. Позвонила папе, и он пришел за мной.

Папа есть папа, он сказал, что для подобной грубости нет оправдания и что я должна написать Анне Винтур письмо с извинениями. Ну-ну.

У меня пищит телефон. Это новое голосовое сообщение.

Что ж, скрыться от мира навсегда, пожалуй, не удастся. Открываю почту.

«Добро пожаловать в голосовую почту. У вас ОДНО новое сообщение.

«Привет, Яна, это Ческа Дебретт. Я абсолютно понимаю, почему ты фильтруешь мои звонки, на твоем месте я делала бы так же. Слушай, я ушла из «Престижа». Причин на самом деле много, но то, как Мэгги повела себя с тобой… понимаешь… со мной ведь было то же самое. Я… мы могли бы встретиться? Пожалуйста! На этой неделе… на следующей… когда тебе удобно. Мой номер у тебя есть, так что… Ладно, удачи тебе».

Чтобы послушать еще раз, нажмите ОДИН. Чтобы сохранить сообщение, нажмите ДВА. Чтобы удалить, нажмите ТРИ».

Конечно, я решаю с ней встретиться, потому что – разве можно отказаться после такого сообщения? Мы договариваемся увидеться в четверг в клубе «Сохо Хаус». Она член клуба и может провести меня. По мне, такие клубы – способ для богатых людей показать другим богатым людям, что они богаты, что-то в этом роде. Внутри довольно темно, множество длинных узких проходов, укромных уголков и закоулков, где важные с виду люди ведут тихие разговоры в больших кожаных креслах. Я почти уверена, что только что прошла мимо Бенедикта Камбербэтча, у которого какая-то деловая встреча, но постеснялась на него пялиться. Но все равно – прикиньте! Надо же, чертов Шерлок здесь!

Ческа сидит недалеко от бара, в кресле у камина и с космической скоростью строчит электронное письмо на своем ноутбуке.

– Яна! Привет! – Она обнимает меня, как раньше. Ее духи так приятно пахнут (похоже на «Пармскую фиалку»), что мне, сознаюсь честно, даже хочется ее лизнуть.

– Большое спасибо, что ты пришла.

– Да ладно тебе.

– Я возьму тебе что-то? Чай? Кофе?

– Ну, э-э, наверное, чай.

– «Английский завтрак»? – спрашивает до невозможности красивый официант, и я киваю. «Наверняка он подрабатывает на стороне моделью», – думаю я.

Захлопнув свой макбук, Ческа полностью переключает внимание на меня.

– Извини, что отвлеклась. Все так завертелось, голова кругом. Добро пожаловать в мой новый офис!

Ничего не понимая, я обвожу глазами «Сохо Хаус».

– Здесь?

– Конечно, это не навсегда, но да. Ты – во временном офисе «Честных моделей».

Я начинаю понимать.

– Ты открываешь новое агентство?

– Да.

Я улыбаюсь.

– Ага, понятно. И хочешь меня подписать? – Вот только я больше не зеленая дурочка, знаю, чего я стою.

– Конечно, – усмехается Ческа. – Какое же агентство в этом городишке не мечтает о контракте с тобой.

Появляется официант с деревянным подносом, на нем прозрачный чайник, чашка и блюдце. Слишком выделывается, честно говоря. Я молчу, дожидаясь, пока он отойдет.

– Но есть причина, по которой я не подписываю контракт ни с одним из них, Ческа. Я ухожу из бизнеса, это почти решено. На пенсию в семнадцать. Как ты думаешь, это рекорд?

– Сомневаюсь. Яна, ты не можешь так поступить. Ты слишком хороша. Послушай. Я была моделью в «Престиже» и там прошла путь от подиума до офиса, поэтому не могу говорить за другие лондонские агентства, но я могу говорить сама за себя. А я хочу сделать все по-другому, Яна. Параллельно с регистрацией агентства я занимаюсь созданием профсоюза для моделей, чтобы было кому защищать наши права и законные интересы. В Штатах уже вовсю ведется подобная работа, но здесь у нас пока ничего похожего нет. Поверь, я отлично знаю, что это такое. Я ведь почти десять лет была моделью, помнишь?

Я держу чашку у губ, позволяя аромату проникнуть в ноздри. Чай, ты прекрасен.

– Что это было? Между тобой и Блоу?

– Ты хочешь знать подробности?

Вообще-то нет. Я мотаю головой.

– Я пыталась предупредить тебя. Я многих девушек пыталась предупредить. Думала, если я буду в «Престиже», то смогу следить и помогать. Но не вышло, этого оказалось недостаточно.

– Да уж, недостаточно, – говорю я более сердито, чем сама хотела.

Ческа поникает.

– Я и сама знаю, Яна. Боже мой. Я пыталась. Пробовала добиваться того, чтобы Мэгги, Том или еще кто-нибудь сопровождал девушек к Блоу. Я понимаю, это прозвучит по-идиотски, но сама я спаслась, вбив себе в голову, что все, что со мной произошло, – кошмарный сон. Что этого не было на самом деле. Что все это мне только приснилось, я сама это придумала. И каждый раз, когда я слышала это имя, я его блокировала в сознании, снова и снова. Я постаралась похоронить эту историю. А теперь, когда вы с Кларой и остальные выступили против него, я чувствую свою вину…

С ее идеальных скул скатывается крупная слеза и падает на кожаные брюки.

– Это не твоя вина, – смягчаюсь я. – Ты же не заставляла его делать все эти гадости.

– Возможно, если бы я что-то сказала…

Я мотаю головой. На глаза наворачиваются слезы.

– Ческа. Забей на это. Может, если бы ты тогда рассказала, тебя бы назвали лгуньей. А может, назвали бы шлюхой. А может, в газетах стали бы писать всякие мерзости про тебя и твою семью, и люди поливали бы тебя грязью в Интернете. А может…

– Яна, прости меня.

– Когда это было – с ним?

Ческа промокает глаза салфеткой.

– Лет десять назад. Я тогда была примерно как ты сейчас, может, чуть постарше.

– Все дело в том, Ческа, что девушки говорили, рассказывали. Просто никто им не поверил. А люди вроде Мэгги его покрывали.

– Она-то знала, что со мной случилось.

– Ну вот видишь. Это не твоя вина.

– Спасибо. Я действительно не считаю, что заслуживаю твоего прощения, но не представляю, как мне иначе быть. Словом, я на этом деле собаку съела. И знаю всю эту кухню, а значит, могу изменить все к лучшему изнутри, понимаешь?

Я не уверена, что оно того стоит, и честно говорю об этом Ческе.

– Я уже подписала контракт с Арабеллой Кэмпбелл-Тру, и – но это пока страшный секрет – Клара тоже намерена вступить в игру.

– Что?

– Ее контракт с «Престижем» скоро истекает, а я предложила ей хорошие комиссионные. Все, что нам требуется для раскрутки, – одна девушка с большими деньгами, и она, черт побери, себе цену знает.

Ай да Клара – обожаю ее!

– Я начинаю с малого – фирмочка, как говорится, но с Кларой для нас нет ничего невозможного – весь мир у наших ног. Но только я хочу сделать все по-другому. Никаких диет и голодовок, никаких дерьмовых квартир, никаких несовершеннолетних девчушек, ничего такого. Я думаю об экологически чистых моделях свободного выпаса!

На это даже я не могу сдержать улыбку.

– «Честные модели», значит?

– В этом вся суть, Яна. Яна, есть люди, которые очень хотят работать с тобой. Когда в Vogue узнали, что у тебя случилось с Гюнтером Кёнигом, там очень огорчились. Как будто мало того, что вся отрасль долго еще не отмоется после скандала с Блоу. Так вот, они отчаянно пытаются искупить свою вину. И предлагают тебе закончить съемку с другим фотографом, по твоему выбору.

Ого. Что ж, окей.

– Тогда я хочу Лейлу Палмер.

– По рукам! Они согласятся! Они ее любят. Видишь, именно это я имею в виду: у нас больше власти, чем мы думаем. И так было всегда.

Я подливаю себе чай, потому что первая чашка оказалась слишком слабой. Детская ошибка, не дождалась, пока заварится. Однажды, не помню точно когда, я подумала, что моя жизнь похожа на американские горки. Вот интересно, не в том ли проблема американских горок, что на них ты не контролируешь ситуацию? Ты привязан к сиденью, у тебя нет выхода, нет возможности свернуть, и к концу чувство такое, будто прошел сквозь циклон. Но, может быть, у меня получится прожить такую же быструю и волнующую жизнь, но с дополнительным бонусом в виде рулевого колеса и тормозов.

Ческа продолжает:

– Представляешь, каково это будет, если взять все, что тебе нравится в модельном бизнесе, но избавиться от всех отвратительных недостатков?

– Такое вообще возможно?

Ческа наклоняется:

– Для того и существуют агенты. Мерзкие моменты мы возьмем на себя. Ну, по крайней мере, такова идея.

– Не знаю…

– Подумай над этим! Не спеши. Что у тебя в ближайших планах?

– Несмотря ни на что, я пообещала Дермоту участвовать в его показах на Неделе моды… а потом… ну, я не знаю.

Она с любопытством наклоняет голову к плечу.

– Мы можем обдумать все это вместе.

Прикрыв глаза, я глубоко вздыхаю.

– Только дай мне сначала пережить следующую неделю.

– А что там?

Я снова открываю глаза.

– Суд. На той неделе начинается суд.

Ческа кивает:

– Что, если… можно я пойду с тобой?

– Теперь я понимаю. Это не история Золушки. И с самого начала не была ею. Это «Красная Шапочка». Много-много маленьких Красных Шапочек – много больших Серых Волков.