Я без колебаний ступила на этот путь. Каждый шаг был плавным, я шла по искрящемуся свету, пока толпа позади не затихла, а мысли не начали проясняться. Путь через озеро занял довольно много времени, и когда я наконец достигла суши на другой стороне, в моей голове царила такая же тишина, как и вокруг.

Возможно, я достигла максимума дзена, потому что никогда еще мои мысли не были такими спокойными.

Сойдя с озера, я оказалась на сплошном рубиновом плато, простирающемся до самого горизонта.

— Вы тут и правда фанатеете от рубинов, а? — спросила я вслух. Прошли годы с тех пор, как я перестала использовать южный акцент моей бабушки, но сейчас он сорвался с губ, и в то же мгновение она появилась передо мной.

— Бабуля… — выдавила я.

— Моя маленькая любовь, — ответила она, и у меня чуть сердце не остановилось. — Ты наконец-то добралась сюда. К месту, где всё началось.

Я сглотнула, и на этот раз слезы было не остановить.

— Как…?

Она подошла ближе. Она была полупрозрачной, и я совсем не ожидала, что почувствую её объятия. Но я почувствовала.

— Я всегда с тобой, и сейчас тебе нужен духовный проводник в этом путешествии. Для меня большая честь стать им для тебя в последний раз… если ты позволишь?

О боже. Я рыдала и рыдала, прежде чем снова броситься к ней.

— Да. Я так рада тебя видеть.

Она крепко обняла меня, как раньше. У этой женщины были самые лучшие объятия на свете.

— Ты превратилась в прекрасную, сильную молодую леди, — сказала она, отстраняясь. — Это радует сердце старой бабушки.

— Черт, — всхлипнула я. — Я не могу в это поверить. Теперь я испортила весь макияж.

Она рассмеялась — тем самым глубоким смехом, который был настолько знаком, что трудно было поверить, что я не слышала его почти двадцать лет.

— Твой макияж идеален, — сказала она и, взяв меня за руку, повела вперед. — Давай сделаем первый шаг.

Вокруг нас из гладкой поверхности начали пробиваться рубины, взмывая в воздух. Я отпрянула, но бабушка не шелохнулась, улыбаясь тому, как перед нами вырастают огромные каменные столбы. В итоге мы оказались перед версией Стоунхенджа для фейри. Шесть гигантских рубиновых глыб, каждая разной формы, возвышались над нами. В центре находилась приподнятая круглая платформа.

— Начнем? — предложила бабушка, подводя меня к первому камню. Он был самым маленьким из шести, но всё равно вдвое выше и шире меня.

— Что мне делать? — спросила я.

— Коснись его, — прошептала она.

Я протянула руку с татуировкой-кольцом и прижала ладонь к середине камня. Не знаю, почему я выбрала именно эту руку, возможно, сработал инстинкт, потому что она начала светиться, а знаки замерцали ярче обычного.

«Чтобы принять будущее, ты должна заново прожить прошлое».

Бесплотный голос поразил меня одновременно с ментальной кинолентой моей жизни. Я ахнула при первой вспышке изображения, обхватив голову руками. Это было мое рождение: Делория с разбитым сердцем смотрит, как её ребенка уносят прежде, чем она успела даже приласкать её. Сердце бешено забилось в груди — боли на лице матери хватило бы, чтобы поставить любого на колени. Инстинктивно я потянулась к ней, но это была не реальность. Лишь воспоминание, и я ничего не могла сделать, чтобы утешить её тогда.

Когда этот образ померк, и я судорожно вдохнула воздух, пытаясь успокоиться, на меня обрушилось следующее воспоминание: Луи, похищающий нас, рубины, сковывающие мой народ, и события, последовавшие за этим. Но на этом всё не закончилось: я заново проживала каждый миг своей жизни. У каждого момента был свой цвет, зависящий от вызванных им эмоций. Счастливые воспоминания были желтыми, грустные — синими, а те, что разрушали мою душу, — темно-серыми, как грозовые тучи.

— Ты должна быть достаточно сильной, чтобы изгнать тьму, — прошептала бабушка, и её поддержка дала мне силы расправить плечи.

— Как мне их изгнать?

— Встреть их лицом к лицу, — сказала она, и я почувствовала толчок в спину, отправивший меня в падение.

Я закричала, не понимая, как я вообще могу падать. Она толкнула меня в камень, а не с обрыва. Когда я рухнула лицом на кровать, в нос ударил затхлый запах, удушающий своей интенсивностью. Он был знаком. Прошло почти пятнадцать лет, но я помнила его так, будто это было вчера.

Два года моей жизни, которые почти сломали меня. Два года, когда я была пленницей. Прикованная к кровати в такой нелепой позе с раздвинутыми ногами, что после освобождения мне потребовались месяцы, чтобы снова научиться ходить нормально.

Два года, которые украли мою невинность и чуть не погубили душу.

Люди, державшие меня в плену, насиловали меня каждый день, и я знала, что выжила только благодаря своей сверхъестественной генетике. Никто из других «усыновленных» ими детей не выжил… эта информация всплыла через много лет после моего спасения. Тех людей так и не поймали, даже когда я помогала следственной группе всеми силами. У этих ублюдков были влиятельные связи, и они были мастерами маскировки. Каждый раз, когда они крали ребенка, это было новое место и новые личности. Моим величайшим сожалением и провалом было то, что я не всадила пулю в мозги обоим.

Запах стал сильнее, я начала задыхаться. Крики застревали в горле; в легких не хватало воздуха, чтобы вытолкнуть страх. Попытки брыкаться не помогали, лишь ранили щиколотки и запястья. Ничего не помогало. Я была в ловушке.

— Бабуля, — простонала я, и мой голос звучал как голос маленькой девочки. — Бабуля, спаси меня.

Я много звала её в те первые дни, но она была уже в том мире, где не могла мне помочь.

Когда тьма захлестнула меня, часть сознания отделилась от реальности. Я снова чувствовала себя ребенком. Пленницей. Всё было по-настоящему.

Когда тяжелая рука с силой прижала меня к центру спины, вдавливая в отвратительный матрас, крик наконец вырвался на свободу.

В первые месяцы изнасилований я кричала. Потом я просто уходила в другое «место» внутри себя каждый раз, когда они приближались. Я выжила благодаря отстраненности. Я выжила, выстроив внутри себя ненависть к мужчинам.

Я выжила, планируя побег, и однажды мне это удалось.

С тех пор я никогда не была жертвой, и не потому, что стала сильной, а потому, что была осторожной. Я никогда не позволяла себе сближаться с кем-то, предпочитая приюты для больших групп. Я провела годы в одиночестве, без любви, и всё ради безопасности.

Я прошла слишком долгий путь, чтобы снова туда вернуться.

— Довольно! — взревела я. Пот и слезы застилали глаза, когда я нашла в себе силы поднять голову.

Довольно. Я больше не была ребенком, и если они хотят изнасиловать меня сейчас, им придется столкнуться со взрослой женщиной, обладающей собственной силой и мощью. Я рванула руки и ноги, и сопротивление исчезло, будто его и не было. Не по-настоящему. Теперь я разделяла две реальности в своей голове… это было просто воспоминание.

Перевернувшись, я оказалась лицом к лицу с мистером Б.

Они называли себя Мистером А и Мистером Б, потому что были не только мерзкими педофилами, но и напрочь лишенными воображения личностями. Мистер Б был коренастым, невысоким мужчиной с пронзительными голубыми глазами, которые преследовали меня в кошмарах. Именно он обожал мои изумрудные глаза.

Он потянулся ко мне, как делал каждый день, желая провести рукой по моему позвоночнику. Тошнота подступила к горлу, но я заставила её отступить — мне нужно было покончить с этим раз и навсегда. Я годами ждала возможности сразиться с этими демонами; возможно, это был единственный шанс.

— Ты труп, ублюдок, — сказала я, взывая к силе камней.

Я нанесла удар, кулак врезался ему в горло, и пока он задыхался и исчезал, я скатилась с матраса, приземлившись прямо на Мистера А. Он был еще более порочным, чем Мистер Б, с кривыми зубами и тусклыми карими глазами. В обоих не было ничего примечательного, кроме отсутствия души.

Когда он открыл рот, я ударила его локтем, используя всю свою силу, чтобы обрушиться на него всем весом. Но я не остановилась. Я била его снова и снова, крича, пока ярость внутри не начала утихать.

Это заняло много времени. Мне нужно было выплеснуть очень много гнева. Но по мере того как я изгоняла демонов прошлого, тьма, застилавшая взор, становилась всё светлее и светлее, пока в конце концов я не осталась одна, в окружении красных камней.

Даже бабушка исчезла.

Я вернулась в Рубиновое святилище.

Глава 17

ДЖЕЙКОБ КОМПАСС

Я не видел Джастис несколько месяцев. То есть, я видел её — издалека, как какой-то гребаный сталкер (Грейс несколько раз помогала мне пробраться через границу, чтобы проверить, как она там), — но это было совсем не то же самое, что разговаривать с ней каждый день, как мы делали в Белом доме.

Даже если часть этого общения состояла из её язвительных криков и моего угрюмого рычания, этого хватило, чтобы между нами выстроились отношения.

Утешало лишь то, что в те немногие разы, когда мне удавалось пробраться в Волшебную страну, она выглядела сияющей и свободной. В первый раз она практиковалась в магии, во второй — смеялась вместе с родителями, а в третий — была со своими «драгоценными сестрами». Похоже, всё, чего она надеялась достичь за время этого долгого визита, сбывалось.

По правде говоря, она сама попросила дать ей время, чтобы наладить связь со своей стороной фейри, и я был обязан проявить терпение. Пока она была в безопасности, остальное могло подождать.

По крайней мере, я был занят, хотя дни и тянулись бесконечно. Голосование за второй вариант было почти единогласным, так что за месяцы, прошедшие с момента выдвижения требований президента, мы сформировали оперативную группу. Мы позволили этому старому ублюдку верить, будто он держит нас именно там, где хочет. Никто из нас не собирался просвещать его на тему того, что его тщательно выстроенный карточный домик скоро рухнет.

— Первую пятидесятку призывают, — сообщил нам Брекстон тем вечером за ужином. — Я только что получил письмо.

— Мы тянули время как могли, — со вздохом сказала Джесса. — Я всё надеялась, что за это время у него случится сердечный приступ, и это избавит нас от лишних хлопот.

Я не смог сдержать смех.

— Если бы ты могла убить его силой мысли, Джесса, детка, — сказал я, — он бы уже давно лежал в гробу.

Её губы дрогнули.

— Он бы там оказался в ту же секунду, как попытался шантажировать мою семью и забрать моего Джейка. Никто не трогает моё дерьмо без моего разрешения.

Грейс и Миша обменялись взглядами.

— Слава богу, что мы ей нравимся, — пробормотала Миша со вздохом. — Иначе мы бы не досчитались парочки истинных пар.

Джесса пожала плечами. Мы ждали, что она начнет возражать, но, видимо, она была согласна.

— Тебе нравится Джастис? — спросил я, так как мне нужно было это знать.

Джесса была моей семьей, и хотя она никак не могла помешать мне добиваться своей истинной пары — моя одержимость была вполне реальной, — её неодобрение сильно осложнило бы жизнь.

Лицо Джессы смягчилось, она даже перестала есть, что само по себе было событием мирового масштаба.

— Джейк, серьезно. Я же наполовину шучу.

Позади неё Брекстон покачал головой, беззвучно произнося:

«Нет, не шутит».

Джесса даже не обернулась — она просто вытянула руку и ткнула своего пару кулаком в грудь.

— Я — собственница по отношению к своей семье, — продолжила она, как ни в чем не бывало, — но теперь я включаю в неё и Джастис. Она проявила себя, и я чувствую силу её характера, когда мы рядом. Тебе это, конечно, не обязательно, но для протокола: у тебя есть моё благословение.

Она была права: мне оно было не нужно, но на душе всё равно стало легче.

— Так, вернемся к первой пятидесятке, — сказал Максимус, аккуратно отправляя картофель в рот. Для вампира он был удивительно чистоплотен в своих привычках и манерах за столом. — Набрали достаточно добровольцев? Они все точно знают, на что подписались?

Брекстон кивнул.

— Да, совет решил, что для первых рекрутов лучше всего использовать американских супов. Мы надеемся, что вторая партия нам вообще не понадобится.

Президент только что был избран на второй четырехлетний срок, и мы не знали, какая информация будет передана следующему лидеру страны. Так что пока мы просто ждем.

— Я провел инструктаж для этой группы, — продолжил Брекстон. — У нас есть несколько своих людей из Гильдий внутри, они уже работают над сбором улик против президента. План таков: в течение года мы добьемся его отставки.

— Гильдия активно продвигает своих членов на еще более высокие посты в штате Белого дома, — добавил я, вспомнив утреннюю почту. — Мы слишком долго были беспечны в вопросах контроля и власти такого уровня. Теперь всё изменится.

Тайсон покачал головой.

— Хватит спускать людей с поводка. Отныне контроль будет за нами.

Он откинулся на спинку стула, не сводя глаз со своей пары, пока та ела. В его взгляде читался голод, и, учитывая, что он только что уничтожил порцию еды за двоих, к продуктам питания это не имело никакого отношения.

Черт. Я не был уверен, что смогу и дальше находиться среди такого количества влюбленных пар, пока моя находится в другом мире.

— Готова идти спать, любовь моя? — протянул Тайсон, отвлекая Грейс.

Она фыркнула, помахав на него вилкой.

— Сейчас едва восемь вечера. Слишком рано для постели.

Краем глаза я заметил её усмешку; мне нравилось, что она поддразнивает его. Тайсону нужно было, чтобы кто-то сбивал с него спесь, и никто не справлялся с этим лучше Грейс.

— Тебе нужно отдыхать, — ответил он, пододвигая стул ближе. — Ты устала, я это чувствую.

Прежде чем она успела вставить слово, он вскочил и подхватил Грейс на руки.

— Я донесу тебя.

Она лишь покачала головой, а мы все вернулись к тому, чтобы игнорировать их. Особенно я.